Все замечательно, цена великолепная 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Рене Манфреди: «Выше неба»

Рене Манфреди
Выше неба



OCR Roland; SpellCheck Yalo
«Выше неба»: АСТ, Астрель-Спб; Москва; Санкт-Петербург; 2006

ISBN 5-17-036789-9, 5-9725-0407-4 Аннотация Анне 50 лет, у нее недавно умер муж и в ее размеренной, но по сути пустой жизни преподавание микробиологии в университете является главным и единственным занятием.Но все резко меняют две неожиданные встречи.Первая – с собственной внучкой, 10-летней Флинн. Появление девочки в доме вовсе не радует Анну. К тому же Флинн – не обычный ребенок: она живет в собственном мире, с трудом находит общий язык со сверстниками… и постоянно общается с призраками.Вторая – с гомосексуалистом Джеком, больным СПИДом. Язвительному и желчному ловеласу Анна помогает преодолеть отчаяние.Через некоторое время все трое вдруг понимают, что очень близки и нужны друг другу.Великолепно написанная, пронзительная история о дружбе, любви и надежде. Рене МанфредиВыше неба Часть перваяПОДЗЕМНОЕ НАСЕЛЕНИЕ Глава IШпильки и иголки Пялиться в микроскоп на препарат вируса Эбола – нет, не так представляла себе Анна свой день рождения. День уже заканчивался, а она все сидела в мрачной лаборатории, разглядывая образцы. Ей хотелось усложнить экзаменационные вопросы для студентов из продвинутой группы, не доводя, однако, до таких крайностей, как геморрагическая лихорадка. Большинство выпускников осядут в роскошных загородных клиниках Массачусетса, а не в Кот-д'Ивуар, в конце-то концов. Вот только настоящей причиной, по которой она все не уходила домой, было желание совершить еще одно путешествие в страну клеточных аномалий.Она снова просмотрела отобранные слайды: шесть образцов пораженных лейкоцитов и два – эритроцитов: серповидно-клеточная анемия и фаворит всех экзаменаторов – злокачественная лейкопения. Этого вполне хватало. Но она добавила еще острый лимфатический лейкоз – последний и самый простой тест, замечательная вещь, если смотреть глазами цитолога. Подправив фокусировку, Анна пристально всмотрелась в слайд. Через окуляр микроскопа лейкоз выглядел завораживающе красиво: кипение клеток, четко очерченных и ярких, как конфетти из праздничной хлопушки.Анна выключила настольную лампу и начала собираться, но тут ее внимание привлекла коробка с редкими образцами вирусов. Почему бы и нет? Лучше разглядывать лихорадку долины Рифт, чем пятьдесят с лишним свечей на торте. Грета, ее подруга, попыталась было уговорить ее на вечеринку, но Анна и прежде не соглашалась на праздники в свою честь, тем более она не хотела никакой вечеринки сейчас, через три года после полувековой отметки.Ей всегда казалось, что она получает более чем справедливую долю того, что делает жизнь замечательной. И все-таки, никак нельзя было ожидать того, что получилось в итоге: преподавание в «неполном» колледже колледж с сокращенным двух – или трехлетним курсом обучения, аналог техникума. Здесь и далее – примечания переводчика

, вдовство, отдаление от своего единственного ребенка и жизнь в абсолютно пустом таунхаузе квартира с отдельным. входом, иногда с небольшим прилегающим садовым участком

. Как правило, жилье нижней части среднего класса или молодежи. После недавнего приезда грузовика компании «Гудвилл» в квартире остались только письменный стол, ее виолончель, кресло и кровать. И ничего больше – даже кастрюль или диванных подушек.Анна приехала сюда год назад. Предыдущая владелица просто бросила в квартире свои пожитки и уехала в Корею. Агент по недвижимости обещал все вывезти и навести чистоту, если Анна надумает въезжать. Но ей хотелось, чтобы все осталось как было – вплоть до умерших гиацинтов и внушительных коллекций клоунских фигурок и банок из-под «пиратского» печенья Популярная серия печенья в различающихся по оформлению банках, снабженных звуковым блоком

. Она не смогла бы сейчас жить среди своих старых вещей: изящного китайского фарфора и старой мебели, заполнявших оставшийся на северном побережье дом. Дом в стиле Тюдоров, который она разделяла со своим мужем. После смерти Хью Анна отдала все на хранение и начала переезжать из одной меблирашки в другую.Квартира была забита дешевыми вещами, которые поначалу ничем Анну не беспокоили. Ничто из окружавшего ее не представляло какой-либо ценности и не несло груза воспоминаний. Вещи ничего ей не говорили, и ничто не напоминало о смерти мужа. Кофейный столик был испорчен следами от кружек не теми, кого она любила. Одинокий носок, завалившийся за бельевую корзину, не смог бы найти пару в ее платяном шкафу. Даже с фотографий смотрели на нее чужаки: поглощенные собой и друг другом девушки на лыжном курорте и многочисленные изображения женщины, вероятно прежней жилички, в сопровождении мужчины – родственника, мужа или любовника. Женщина неуверенно улыбалась, как человек, в последний момент приглашенный на вечеринку.Две недели назад, когда Анна вспомнила о наступающем дне рождения, она решила, что больше не будет жить в окружении пронумерованных бархатных клоунов и коробок из-под печенья, орущих «Так держать, приятель!», каждый раз, стоило вам открыть крышку. И она позвонила в фирму «Гудвилл».– И что теперь? – спросила Грета, войдя в опустевшую квартиру. – Что ты собираешься с этим делать? – Кухня была абсолютно и окончательно опустошена, даже солонки не осталось. – В любом случае, ты не можешь жить так !Анна пожала плечами:– Там видно будет.Но конечно, Грета была права; последние две недели она таскала Анну по аукционам, хотя той не были нужны ни ободранные кошками диваны, ни поцарапанные столики.Анна открыла ящик стола, и ее взгляд наткнулся на шпильки, купленные с Гретой в прошлое воскресенье. Двенадцать из них были украшены омерзительными брошками, сделанными из волос умерших, чтобы украшать головы живых Речь идет о народном обычае делать шпильки-обереги из волос умерших родственников, обычно детей

. Сами по себе они, разумеется, вовсе не были ей нужны, и она приняла участие в аукционе только из-за подозрения, что все волосы содержали сходные ДНК. Вот это и заворожило ее: как могла женщина, носившая их, пережить такие трагические потери? Большинство ее современниц в надежде остановить смерть сделали бы только одну. Анна восхищалась этой давно умершей матерью и тем фактом, что каждая смерть была по-особенному увековечена, а не просто занесена в общий скорбный список.Анна снова включила микроскоп и поместила под линзу несколько прядей того, что, несомненно, было детскими волосками. Волос был светлый и волнистый, кутикула гладкая, как перышко, – определенно детский пушок. Ребенок либо умер при рождении, либо вскоре после него. Ни одного выдающего возраст повреждения.Она проверила оставшиеся одиннадцать. Девять образцов без сомнения происходили из одной семьи, и все двенадцать, судя по отсутствию характерных повреждений от ультрафиолета, принадлежали детям не старше десяти. Болезнь, возможно опустошительная эпидемия на стыке столетий, забрала семью этой женщины.Анна швырнула шпильки в мусорное ведро, но затем, почувствовав себя виноватой, выудила их обратно. Позже она, пожалуй, отнесет эту коллекцию в антикварную лавку.Кто-то постучался и открыл дверь. Это был Ник Мозите – интерн из больницы, который иногда читал лекции в колледже.– Привет! – сказала она.– Извините за беспокойство, Анна, и если я вам мешаю, просто скажите «нет».– Хорошо. Нет – и спасибо, что заглянули.Он улыбнулся, расположившись на краешке лабораторного стула.– На мне сейчас группа поддержки для пациентов, больных СПИДом, и их семей, и мне нужно создать еще одну. Я подыскал кое-кого, но этот человек отказался в самый последний момент. Надеюсь, вы сможете посоветовать мне кого-нибудь из хороших студентов, кто смог бы руководить этой группой. Он сможет получать разовые гонорары, и он наберется опыта. Но, конечно, никакой регулярной оплаты.– О! – Анна почувствовала облегчение от того, что предложение не касается ее лично. Она не верила в группы поддержки.Взгляд Ника упал на ее стол.– Шпильки, – произнесла она, заметив его недоумение. – Они украшены волосами умерших. Я купила их на аукционе, потому что терпеть не могу покупать диваны.– Интересно, – сказал Ник, но было заметно, что он был не в настроении шутить.– Группы поддержки находятся вне пределов моего опыта. – Анна взяла самую красивую шпильку, украшенную чем-то вроде венка из серебристых незабудок, переплетенных с прядями невероятно мягких каштановых волос Мое дело – медицинская техника. Шпильки да иголки.Он кивнул:– Ну да. Но вы вроде ведете курс медицинской этики?– Не совсем. Это всего лишь пробный класс по стандартным офисным и больничным процедурам, поведению у постели больного. Как утешить пациента, который боится шприца. Как успокоить родителей, когда вы всаживаете шприц в их плачущее чадо.– Превосходно. Мне нужен кто-то с практическими навыками. Плюс – основы медицины и крепкие нервы. Собственно, задача этой группы состоит в том, чтобы сократить количество собраний в больнице. Большинство пациентов знают друг друга, и им просто нужно место для встреч в субботу вечером.– Вот как, – сказала Анна. – Стало быть, это не вполне группа поддержки.– Ну, и да и нет. Мне просто нужен кто-то, кто смог бы вести эти встречи. И при этом понимал хоть что-то в иммунологии и мог бы справиться с проявлением лишних эмоций. Я знаю, что вы выпускаете замечательных клиницистов. Те двое, которых вы направили ко мне на практику, были превосходны.Он поднес к глазам шпильку, которая тоже нравилась Анне. Она была меньше остальных и не украшена ничем, кроме голубой ленточки, скрепляющей пряди, но к ней была прикреплена розетка из волос двух людей. Из-за сходства в структуре и оттенке Анна решила, что этой шпилькой была отмечена смерть близнецов.– А что, собственно, означает – «вести встречи»?– Да, в общем, дело в том, что эти люди знают друг друга очень хорошо и между ними иногда складываются… ну, нестандартные семьи. В любом случае, на эти встречи, по возможности, будет заходить консультант по вопросам психиатрии. Так что все, что нужно сделать вашему студенту, – потратить час в субботу, отметить присутствующих и записать основные темы, которые обсуждались, – за небольшое вознаграждение и, конечно же, хорошую рекомендацию в резюме.– А вы не думали попросить одного из своих ординаторов? Или студентов-медиков?– Я просил, но все так перегружены, что совесть не позволяет мне заставлять их заниматься еще и этим. Я мог бы сам вести эту группу, но суббота – единственный день, который я могу провести с семьей. – Он помолчал немного. – Обещаю, это только на время.– Я подумаю, что смогу для вас сделать, – сказала Анна.– Чудесно. Я вам очень признателен. – Он повернулся, чтобы уйти. – Да, и еще кое-что: я не сомневаюсь, что вы пришлете замечательного студента, но хотелось бы надеяться, что вы сможете найти человека сострадательного и терпеливого.И, прежде чем Анна успела спросить еще что-нибудь, он был уже за дверью.После его ухода она просмотрела список студентов. Как можно было быть уверенной в сострадательности этих ребят, с которыми она так мало общалась? Сострадание, по ее мнению, было всегда индивидуальным, вырастающим из конкретной ситуации; то что вызывает сострадание к одному человеку, может оставить тебя холодной, когда речь идет о другом. По крайней меpe так это происходило с ней самой. Анна пометила два имени. Она позвонит им завтра.На сегодня все. Она убрала слайды в коробку. В конце концов, сегодня – ее день рождения. Ей внезапно захотелось выпить, и она подумала, что это хороший знак, – стало быть, она еще не слишком стара для этого и все еще может получить удовольствие от хорошего скотча в компании хорошей подруги. Анна взяла трубку и набрала номер Греты:– Чем занимаешься?– Собиралась приготовить ужин, но тут позвонил Майк. Он задержится до девяти, поэтому ничем особенным я не занята.Анна сразу же почувствовала настроение подруги. Полгода назад Грета уволилась с поста вице-президента фирмы по разработке и продаже программного обеспечения и посвятила себя попыткам забеременеть. Три вещи занимали ее теперь: зачатие, приготовление обедов с тщательно продуманными ингредиентами, которые она искала по всему Бостону, и музыкально-танцевальная группа для слабослышащих детей. Грета назвала свой ансамбль «Без звука», и о них уже дважды писали в бостонских газетах.Родители Греты, эмигранты из Германии, были глухими. Анна с трепетом слушала истории о детстве подруги. Без следа жалости к себе или горечи та описывала, как каждое утро покидала молчащий дом и медленно шла навстречу звукам. «Словно я была пятном света на воде и мне нужно было достичь одного берега – утром и противоположного – вечером».Анна знала, что в эти дни настроение Греты было неустойчивым, словно подвесной мост, раскачивающийся из стороны в сторону даже при самых незначительных нагрузках.– Раз уж мой своенравный муж опять пропустил ужин, может, ты позволишь мне что-нибудь приготовить для тебя? – мягко сказала Грета.– Давай лучше встретимся в городе. Пойдем напьемся. Грета рассмеялась:– Ты настоящий параноик, честное слово! Ты не поверила, когда я сказала, что отменила вечеринку?– Поверила. В основном. Мне просто не хочется сейчас идти домой. – Квартира Греты была прямо за стенкой.Они договорились встретиться в баре в Блэк-Бэй, месте, в котором Грета никогда не бывала, но как-то раз проезжала мимо.– Это через дорогу от корейского ресторана – сказала Анна. – Встретимся через час.Анна пила уже второй бокал мартини, а Греты все не было. Она попыталась дозвониться к ней домой по мобильному, но у телефона села батарейка. Тогда она заказала «Сан Пеллегрино» и начала запивать им мартини, опасаясь не столько опьянеть, сколько расчувствоваться.Немногим более десяти лет назад она встретила сорокалетие в их летнем доме в Мэне. Хью организовал вечеринку, это был первый и единственный раз, когда она не возражала, поскольку приглашены были люди, которых она действительно любила.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я