https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/grohe-bauclassic-31234000-128457-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он объяснил, что обычно светящийся кокон, отвердевший под действием самоотражения, не поддается удару нагваля, однако иногда кокон человека оказывается очень податливым и малейшая сила может создать на нем чашеобразное углубление размером от малой вмятины до трети всего кокона. Он может создать даже расщелину, проходящую по всей ширине яйцеобразной формы или же по его длине, что делает кокон закрученным в себе.
- 60
Некоторые светящиеся оболочки, получив вмятину, возвращаются к своей первоначальной форме мгновенно. Другие остаются со вмятиной часами, а иногда по нескольку дней, но все же возвращаются к первоначальной форме сами по себе. И еще существуют такие, которые никогда не теряют приобретенную вмятину: вне зависимости от повторных ударов нагваля они никогда не возвращаются к своей яйцеобразной форме.
Дон Хуан сказал, что вмятина действует на первое внимание, смещая свет сознания. Вмятина давит на эманации, сдвигая их внутрь светящейся оболочки, и видящие являются свидетелями того, как под действием силы этого давления первое внимание смещает свои предпочтения. Такая вмятина, сдвигая эманации орла внутрь кокона, позволяет свету сознания упасть на другие эманации из областей, которые обычно недоступны первому вниманию.
Я спросил его, виден ли свет сознания только на поверхности оболочки светящегося кокона. Он ответил мне не сразу, казалось, он погрузился в размышления. Минут через десять он ответил на мой вопрос. Он сказал, что обычно свет сознания виден на поверхности кокона всех чувствующих существ, однако после того, как человек разовьет внимание, свет сознания приобретает глубину. Другими словами, он передается с поверхности кокона к ряду эманаций внутри него.
- Древние видящие знали, что делают, когда манипулировали сознанием, - продолжал он. - Они поняли, что, создавая вмятину на коконе человека, они могут вынудить свет сознания, поскольку он уже распространяется на эманации внутри кокона, перейти на соседние.
- Ты говоришь так, как будто это физическое тело, - сказал я. Как можно сделать вмятину на чем-то, что является просто свечением?
- Каким-то необъяснимым образом - делом свечения является создавать вмятину на другом свечении, - ответил он. - Твой недостаток состоит в приклеенности к рассудочному перечислению. Рассудок не имеет дела с человеком в виде энергии. Рассудок имеет дело с инструментами, создающими энергию, но ему никогда не удается уловить то, что мы лучше инструментов
- Мы организмы, создающие энергию. Мы - капли энергии, поэтому не так уж сложно понять, что капля энергии может создать вмятину на другой капле энергии.
Он сказал, что свет сознания, созданный вмятиной, правильнее было бы назвать временно повышенным вниманием, поскольку он выделяет эманации, которые настолько близки к обычным, что изменение минимально, однако сдвиг создает большую способность понимания и сосредоточения и, превыше всего - большую возможность забыть. Видящие точно знают, как воспользоваться этим качественным сдвигом. Они видят, что после удара нагваля неожиданно становятся яркими только те эманации, которые окружают эманации, используемые повседневно. Более отдаленные остаются несдвинутыми, а это значит, что в состоянии повышенного внимания человеческие существа могут работать так, как если бы они были в мире повседневной жизни. Потребность в нагвале, мужчине или женщине, становится для них важнейшей, поскольку это состояние длится только до тех пор, пока существует вмятина, а после этого весь опыт забывается немедленно.
- Почему он должен быть забыт? - Спросил я.
- Потому что эманации, ответственные за большую ясность, перестают действовать, когда воин выходит из состояния повышенного сознания, ответил он. - А без этого действия все, что пережито или свидетелем чего ты был, исчезает.
- 61
Дон Хуан сказал, что одно из заданий, созданных новыми видящими для своих учеников, состоит в том, чтобы заставить их вспомнить, то есть восстановить позднее действие тех эманаций, которые использовались в состоянии повышенного сознания.
Он напомнил, что Хенаро всегда рекомендовал мне писать кончиком пальца вместо карандаша, чтобы не накапливать заметок. Дон Хуан сказал, что в действительности Хенаро подразумевал, что, находясь в состоянии повышенного сознания, я должен использовать некоторые неиспользуемые эманации для хранения диалога и опыта и однажды все это вспомнить заново, выделив те эманации.
Далее он объяснил, что состояние повышенного сознания видно не только как свечение, происходящее глубже внутри яйцеобразной формы людей, но также как более интенсивное свечение на поверхности кокона. И все же это ничто по сравнению со свечением, возникающим при состоянии полного сознания, которое видится как вспышка сознания во всем светящемся яйце. Это взрыв света такой интенсивности, что границы оболочки исчезают и внутренние эманации выходят за границы вообразимого.
- Особые ли это случаи, дон Хуан?
- Конечно. Это бывает только с видящими. Никакой другой человек или живое существо не вспыхивает так, как они. Видящие, преднамеренно достигшие полного сознания - это зрелище для богов, это момент, когда они горят изнутри - внутренний огонь пожирает их, и тогда в полном сознании они сливаются с эманациями в великом и ускользают в вечность.
После нескольких дней в Соноре я отвез дона Хуана обратно в город в южной части Мексики, где жил он и его партия воинов.
Следующий день был в горячем мареве. Я чувствовал леность и какую-то досаду. В полдень в городе стояло особенно неприятное затишье. Мы с доном Хуаном сидели на мягких подушках в большой комнате. Я сказал ему, что жизнь в провинциальном городке Мексики не для меня. Мне не нравилось ощущение, что тишина этого города вынужденная. Единственным шумом, который здесь можно было услышать, был звук детских голосов, слышный как отдаленный крик, и я никогда не мог понять, играют ли они или кричат от боли.
- Здесь ты всегда находишься в состоянии повышенного сознания, сказал дон Хуан. - В этом особенность. Но тебе придется освоиться с жизнью в таком городке, неважно почему. Однажды ты будешь жить в нем.
- Почему я должен жить в таком городе, дон Хуан?
- Я объяснил тебе, что цель новых видящих - стать свободными, а свобода содержит в себе весьма разрушительные предпосылки, и среди них та, что воины должны искать целенаправленных изменений. Твой выбор до сих пор - это жить той жизнью, какую ты ведешь. Ты стимулируешь свой рассудок, просматривая свой список-перечисление и сопоставляя его с перечислениями своих друзей. Эти маневры оставляют тебе очень мало времени для исследования своей жизни и судьбы. Тебе придется бросить все это. Ведь если бы ты весь знал якобы мертвое спокойствие этого города, ты постарался бы найти, рано или поздно, обратную сторону медали.
- Вы здесь этим заняты, дон Хуан?
- Наш случай немного другой, потому что мы находимся в конце тропы. Мы ничего не ищем. То, что мы здесь делаем, понятно только воинам. Мы переходим ото дня ко дню, ничего не делая. Мы ждем. Я не устану повторять: мы знаем, что мы ждем, и мы знаем, чего мы ждем. Мы ждем свободы!
- Ну а теперь, когда ты знаешь это, - добавил он с усмешкой. Давай вернемся к нашей беседе о сознании.
- 62
Обычно, когда мы бывали в этой комнате, нас никто не прерывал и длительность нашей встречи определял дон Хуан, однако на этот раз раздался вежливый стук в дверь, и в комнату вошел Хенаро и сел. Я не видел Хенаро с того дня, когда мы поспешно бежали из его дома. Я обнял его.
- Хенаро хочет сказать тебе что-то, - сказал дон Хуан. - Я говорил тебе, что он мастер управления сознанием. Теперь я скажу тебе, что все это означает. Он может заставить точку сборки переместиться глубже в середину светящегося яйца после того, как эта точка была выбита из своего положения ударом нагваля. Он объяснил, что после достижения мной повышенного сознания, Хенаро толкал мою точку сборки бесчисленно много раз. Так, в тот день, когда мы ходили для беседы к гигантской плоской скале, Хенаро заставил мою точку сборки уйти влево настолько сильно, что это стало даже опасным.
Дон Хуан остановился и, казалось, был готов уступить сцену Хенаро. Он кивнул, как бы давая Хенаро знак сказать что-то. Хенаро встал и подошел ко мне.
- Пламя очень важная вещь, - сказал он тихо. - Помнишь ли ты тот день, когда я заставил тебя смотреть на солнечное отражение в куске кварца, когда мы сидели на той большой плоской скале?
Когда Хенаро упомянул об этом, я вспомнил. В тот день, сразу же, как только дон Хуан перестал говорить, Хенаро указал на отражение света при прохождении его через полированный кусочек кварца, который он вынул из своего кармана и положил на скалу. Сверкание кварца немедленно захватило мое внимание. Следующее, что я помню, это как я полз по скале, а дон Хуан стоял поблизости и смотрел на меня встревоженным взглядом.
Я уже собирался сказать Хенаро, что вспомнил это, когда он заговорил. Он приложил свои губы к моему уху и указал на одну из керосиновых ламп в комнате.
- Смотри на пламя, - сказал он. - В нем нет жара. Это чистое пламя. Чистое пламя может взять тебя в глубины неведомого.
По мере того, как он говорил, я начал чувствовать странное давление - это была физическая тяжесть. В ушах у меня гудело, глаза наполнились слезами настолько, что я едва мог различать мебель. Зрение, казалось, вышло из фокуса, и хотя глаза были открыты, я не видел интенсивного света керосиновой лампы. Все вокруг было темным, только волокна зеленоватой люминесценции освещали темные движущиеся облака. Затем, так же внезапно, все исчезло, мое зрение возвратилось.
Я не мог понять, где я нахожусь. Мне казалось, что я парю, как шар. Я был один. Меня охватил приступ страха, и мой рассудок кинулся конструировать объяснение, которое имело для меня смысл в тот момент: Хенаро загипнотизировал меня с помощью пламени керосиновой лампы. Я почувствовал себя почти удовлетворенным. Я тихо парил, стараясь не тревожиться. Я подумал, что способ избежать тревог состоит в том, чтобы сосредоточиться на стадиях, через которые я должен буду пройти, чтобы проснуться.
Первое, что я заметил, так это то, что это не я. Я не мог ни на что посмотреть, так как смотреть было нечем. Когда я попытался исследовать свое тело, я понял, что могу только сознавать, но не более, и все же было так, как если бы я смотрел вниз в бесконечное пространство. Там были зловещие облака яркого света и темные массивы, причем все было в движении. Я ясно видел рябь янтарного сияния, набегавшую на меня, как медленные, огромные океанские волны. Я знал тогда, что подобен бую, плывущему в пространстве, а волны подступают,
- 63
чтобы поднять меня и нести. Я принял это, как неизбежность. Но как раз перед тем, как они коснулись меня, случилось нечто совершенно неожиданное - ветер унес меня от волн.
Сила этого ветра несла меня с ужасающей скоростью. Я проносился по громадному тоннелю интенсивного цветного света. Мое видение совершенно смазалось, а затем я почувствовал, что пробуждаюсь, что я видел сон - гипнотический сон, навеянный Хенаро. В следующее мгновение я был уже в комнате с доном Хуаном и Хенаро.
Я спал почти весь следующий день. К вечеру дон Хуан и я сели опять для беседы, и хотя Хенаро был со мной до этого, он отказался комментировать мой опыт.
- Прошлым вечером Хенаро опять толкнул твою точку сборки, - сказал дон Хуан. - Толчок, по-видимому, был слишком сильным.
Я увлеченно рассказал дону Хуану содержание моего видения. Он улыбнулся, очевидно, довольный.
- Твоя точка сборки отошла от своего нормального положения, сказал он. - И это позволило тебе воспринять эманации, которые обычно не воспринимаются. Звучит не очень-то, правда? И все же это высшее достижение, которое новые видящие стремятся довести до сознания.
Он объяснил, что люди постоянно избирают для восприятия все те же эманации по двум причинам. Первая, наиболее важная - потому, что нас научили тому, что это воспринимаемые эманации. Вторая - потому что наша точка сборки избирает и приготавливает эти эманации для использования.
- У каждого живого существа есть точка сборки, - продолжал он. Которая избирает эманации, чтобы выделить их. Видящие могут видеть, разделяют ли чувствующие существа тот же взгляд на мир, путем видения эманаций, избранных их точками сборки.
Он утверждал, что одним из наиболее важных прорывов для новых видящих было обнаружение того, что место, где расположена точка сборки на светящемся коконе, не является постоянной чертой, а зависит от привычки. Отсюда то огромное значение, которое новые видящие придают новым действиям, новым затеям. Они отчаянно стремятся прийти к новым методам, новым привычкам.
- Удар нагваля имеет громадное значение, - продолжал он. Поскольку он сдвигает эту точку, что изменяет ее положение. Иногда он создает и здесь постоянную вмятину. Точка сборки оказывается выбитой со своего места, и сознание изменяется драматическим образом. Но еще более важно точно усвоить истины, излагаемые относительно сознания, чтобы понять, что эту точку можно перемещать изнутри. К сожалению, истинным является и то, что люди страдают от невежества: они просто не знают своих возможностей.
- Как можно произвести это изменение изнутри? - Спросил я.
- Новые видящие говорят, что понимание - это методика, - сказал он. - Они говорят, что прежде всего нужно осознать, что воспринимаемый нами мир является результатом того, что наша точка сборки находится в данном конкретном месте кокона. Как только это понято, точку сборки можно перемещать почти произвольно вследствие новых привычек.
Я не вполне понял, что он имеет ввиду под привычками, и попросил его разъяснить этот вопрос.
- Точка сборки человека появляется в определенном месте кокона, что определяется командой орла, - сказал он. - А точнее, ее положение определяется привычкой - повторными действиями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я