https://wodolei.ru/catalog/sistemy_sliva/sifon-dlya-rakoviny/Viega/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда они поженились, совместная коллекция уже тянула на небольшое частное собрание картин. Вот тогда Ковалев-старший и начал серьезно заниматься пополнением своей коллекции. Стены столовой, комнату Валеры, спальню самих Ковалевых озарил теплый уютный блеск золоченых рам. Картины Ковалевы подбирали тщательно. Новое произведение должно было вписаться в интерьер, сохранив при этом то настроение, которое уже было создано в комнате другими картинами.
Светлана любила атмосферу дома свекра и свекрови, но все-таки была рада переехать в однокомнатную квартиру в Свиблове, которую приобрели Ковалевы-старшие для молодой семьи.
После окончания университета Светлана поступила секретарем-переводчиком в маленькую немецкую фирму. Валера же долго не мог найти себе подходящего места, переходил с одной работы на другую, а поступив по протекции отца в МИД, не проработал там и года.
— Ну не могу я сидеть на одном месте с девяти до шести как привязанный! — оправдывался он перед отцом. — Скучно мне там!
Чтобы чем-то занять себя, Валера окончил курсы «Интуриста» и стал разъезжать с туристами по Средней Азии, Уралу и Украине. Обычно он брал только западников, у них легче было приобрести модные шмотки и парфюмерию, которые он потом успешно сдавал за рубли. Светлана уже давно закрыла глаза на это и не пыталась перевоспитать мужа. А Валера продолжал свой небезопасный бизнес уже не ради риска, а для того, чтобы купить продукты, косметику, лекарства. В стране наступили голодные времена, полки магазинов были пусты, и самые незатейливые вещи порой приобретались за баснословные суммы. Жизнь, такая простая и понятная раньше, менялась на глазах, а Валера Ковалев не желал этого признавать. По-прежнему вечерами в однокомнатной квартирке в Свиблове собирались друзья, орал магнитофон, пелись песни под гитару, уничтожались недельные запасы продуктов.
— Валера, давай собирать народ в выходные, — уговаривала Лана мужа, — мне же по утрам рано вставать, а потом ехать целый час до работы!
Валера мило отшучивался, и все оставалось без изменений. В глубине души Светлана жалела мужа, по-прежнему опекала его, заботилась о его душевном спокойствии. Втайне от Валеры она уговаривала свекровь и свекра серьезно поговорить с сыном, пристроить его на хорошую работу. К сожалению, Валера равнодушно относился к попыткам жены найти ему занятие. Он словно пережидал тяжелые времена в надежде, что все в конце концов уладится само собой и вернется на круги своя. «Нет, Светлана, разбирайся с ним сама, — качала головой свекровь на просьбы Ланы урезонить сына. — Валерик вырос на сливках, я буквально его выкормила ими. И угодить ему совсем не просто». И Лана изо всех сил старалась угодить своенравному супругу, хотя в глубине души уже понимала, что прежних жарких чувств к Валере не воскресить. Семейная жизнь разочаровала Светлану, по ночам она часто плакала, прислонясь лбом к кухонному окну.
Вскоре стало известно, что Валера изменяет ей с другими женщинами… Странное оцепенение овладело Ланой. Плакать по ночам она перестала. Случись это раньше, Светлана, может быть, кинулась бы выяснять с кем-то отношения, бороться за мужа… Теперь… Теперь она чувствовала скорее облегчение, чем обиду и боль, словно с груди наконец кто-то свалил большой и тяжелый камень, давно мешавший ей дышать в полную силу, а значит, и жить.
Спокойствие и равнодушие жены пошло Валере на пользу. Сначала он перестал собирать шумные компании, потом разлюбил тусовки и стал морщиться от выступлений Жванецкого, которого раньше цитировал наизусть. Не без помощи отца он поступил в аспирантуру, и теперь его больше всего на свете интересовали древненемецкие диалекты. Он мог часами декламировать «Песнь о Нибелунгах» или «Песнь о рыцаре Хильдебрандте». Когда Ковалев объявил, что будет писать диссертацию, Лана удивилась, родители обрадовались, а друзья при встрече начали недоуменно пожимать плечами мол, вот этот заумный сухарь, аспирант МГУ, и есть тот самый веселый, рисковый парень, которого они когда-то знали?!
Еще одним новым увлечением Валеры, помимо древнегерманских диалектов, стала политика. Ковалев бегал по митингам, примыкая то к одному движению, то к другому. Он страстно ругал Гайдара, с напряженным вниманием следил за заседаниями съезда народных депутатов, изучал биографию Черномырдина, призывал друзей и соседей голосовать за Ельцина. Домой он приходил поздно, чтобы поменьше общаться с женой, раздражающей его своими новыми нарядами и незнакомыми терпкими духами. Слова жены о том, что его аспирантской стипендии хватает только на два батона хлеба и полкило колбасы, окончательно выводили его из себя. Он начинал кричать.
— Чего тебе не хватает? Тряпки есть, муж есть, еда есть. Работаешь в хорошем месте, ходишь по ресторанам. Меня хочешь унизить? Я никогда не скажу и слова против твоих поздних возвращений и ресторанов, клянусь честью!
— Ах так! — заводилась Светлана. — Ты думаешь, я там красиво отдыхаю? А ты не задумывался, что я работаю как проклятая? Рестораны! — Она нарочито громко гремела кастрюлями. — Разве я их вижу? Для меня ресторанные стены одинаковы, разные только люди! Я ничего не помню, кроме перевода! А командировки! Что же ты о них не вспомнил? Ведь я там тоже отдыхаю!
— Не заводись. — И Валера закрывался газетой.
Скандалы случались все чаще; работа отнимала у Светланы все больше сил; Валера же словно забаррикадировался от всех проблем в своем маленьком уютном мирке древнегерманских диалектов. Правда, он научился извлекать пользу из домашних скандалов: распалял себя до «кровавых мальчиков в глазах» и выплескивал всю энергию, которая бушевала в нем, не находя должного применения, на Светлану, обвиняя ее в том, что она женила его на себе, испортила его молодую жизнь и помешала карьере.
Какой мужик станет терпеть рядом жену, зарабатывающую больше его?
Но однажды в ответ на свои упреки он не услышал ничего, кроме постукивания вешалок в шкафу и шуршания целлофановых пакетов. Зажав в зубах сигарету, Лана методично собирала свои вещи.
— Ты куда? — Валера беспомощно улыбнулся.
— Домой, — просто отозвалась жена, — к своим родителям.
— Как? Куда?! То есть…
. — Все, Ковалев. Всему есть предел. Я устала, безумно устала от тебя, твоих проблем, германских диалектов. Я устала быть твоей нянькой, мне скоро двадцать пять лет, и я хочу начать все сначала, понимаешь?
— Никуда я тебя не отпущу! — загрохотал он.
— А я тебя и спрашивать не буду! — отрезала Светлана, вытаскивая чемоданы в прихожую.
— Не пущу! — Он встал перед ней и раскинул руки.
— Брось! — жестко произнесла Лана и, отодвинув Ковалева в сторону, открыла дверь. Валера бестолково забегал, но Светлана ловко подхватила чемоданы и, вызывающе тряхнув головой, решительно двинулась к лифту.
Ноябрьское утро было стылым, опавшие листья примерзли к асфальту. Ноги Валеры в домашних тапочках быстро замерзли, но пока Светлана ловила такси, он стоял рядом и говорил, говорил…
— Иди домой, простынешь, — отмахивалась Лана от его слов. Притормозила «Волга», Светлана быстро договорилась с водителем, забросила в багажник чемоданы. Дверца машины звонко захлопнулась, отсекая Лану от недолгой замужней жизни.
Берлин, отель «Хилтон», конференц-зал,
10 октября, 21.00-23.00
Ника и Лана вышли из зала ресторана и медленно, словно нехотя, направились к конференц-залу.
— Чего-то я уже устала. Ноги болят, голова болит, язык устал. Старость, — притворно-жалобно проговорила Ника.
— Иди скорее сюда! — перебила Нику Лана. — Посмотри, какая красота!
Переводчицы стояли перед витриной магазина мейсенского фарфора.
— Ну что ж, настоящее произведение искусства, — рассеянно заметила Вероника.
— Синие мечи, — прошептала Лана. Как завороженная она смотрела на витрину.
— Ты о чем? — Ника перевела взгляд с витрины на Светлану.
— Правду говорят, что в жизни все идет по кругу, — оживленно заговорила Лана. — В детстве я очень любила читать книжку о майоре Пронине, да и не только о нем. Я обожала серию военных приключений!
— В самом деле? Была такая книга? А я думала, что это такое нарицательное имя, — перебила ее Ника.
— Да нет, самая настоящая книга и самый настоящий Пронин! Так вот, первое дело майора Пронина так и называлось «Синие мечи». Старушка, у которой он снимал комнату, коллекционировала мейсенский фарфор и одновременно руководила бандой контрреволюционеров, которая называлась «Синие мечи». Такая мелочь, а запомнилась!
— Так вся наша жизнь состоит из мелочей. А вот тебе и наглядный пример, — взгляд Ники стал цепким и холодным, когда они вошли в фойе бизнес-центра, — видишь, ЧТО делает Инна?
— Пакует папки с информационными материалами для участников конференции.
— Вижу, — Ника сделала нетерпеливый жест, — а КАК пакует, видишь?
— Быстро.
— Быстро и неаккуратно! А это значит, что все доклады участников будут перепутаны, никто не уследит ни за регламентом, ни собственно за докладами. — И Ника решительно шагнула к молоденькой девушке, небрежно запихивающей пачки бумаги в пакеты с эмблемой конференции.
— Ладно, сами разбирайтесь. — Светлана заглянула в зал, где персонал отеля расставлял столы и стулья, подключал аппаратуру и устанавливал подиум для президиума.
— Фрау Аркатова, — к ней поспешил ответственный за бизнес-зону менеджер, — хорошо, что вы здесь, подскажите, куда вешать эти логотипы?
— Девочки, идите сюда!
Едва только раздался оклик Светланы, Инна недовольно фыркнула в ее сторону.
— Сама бы взяла да сделала, — тихо пробормотала она, — а то только командует!
— Голубушка, — уловила ее фразу чуткая на ухо Лана, — я бы сделала, но меня сейчас волнует обстановка кабины для перевода. И еще… — Она наставила указательный палец прямо на нагрудную табличку-бэдж Инны: — У тебя здесь что написано? «Ассистент», правильно? Когда у тебя будет написано «Руководитель группы», тогда будешь командовать, хорошо? — Примирительно улыбнувшись девушкам, Светлана прошла в зал.
Сноровистые сотрудники отеля заканчивали «set up» — оформление зала. Они уже расставили столы, повесили логотипы спонсоров и начали тянуть шнуры от кабинки синхронного перевода.
— Порядок, — раздался за спиной Ники голос Потапыча, — а вот и Ковалев появился! Ну, всех встретил? Всех разместил? Накормил?
Следуя парадоксальной логике жизни, Валера Ковалев, оставив работу в университете, был принят на год позже Светланы в протокольный отдел комитета по экологии. Самой лучшей рекомендацией для Ермолаева послужила случайная обмолвка о том, что Лана Аркатова — его бывшая жена. Светлана довольно равнодушно встретила известие о том, что Ковалев будет работать вместе с ней. Она давно все «пережгла» и не испытывала к Ковалеву никаких чувств. Когда же Валеру включили в группу по работе с VIP-персонами, Лана заволновалась. Валера был полон личных амбиций и не годился для работы с высокопоставленными лицами. Он не мог вовремя отключить эмоции, был самолюбив и не умел работать в команде. Промучившись с ним полгода, Ермолаев догадался, что взял кота в мешке, но признаваться в этом не стал. Он поступил хитрее: Валера был назначен сотрудником, ответственным за встречи-проводы высоких гостей. Работа, связанная с заказом спецмашин, встречей официальных, а иногда и государственных лиц в VIP-залах, на виду у прессы льстила самолюбию Ковалева, и он успокоился.
— Отлично, — констатировал Ермолаев, — значит, по графику у нас приехали все. Нового министра экологии Соколова только что нам обеспечил Ковалев, да? — И Ермолаев внимательно посмотрел на Светлану.
Валера важно кивнул в ответ, а Лана безмятежно улыбнулась.
— Ну и как он тебе в новом качестве? — жадно поинтересовалась Ника, бросив короткий взгляд на подругу. — Раньше он был простым и доступным… А теперь министр!
Лана выразительно фыркнула, а Ковалев, нервно дернув подбородком, начал не в меру восторженно восклицать:
— Классный мужик! Клянусь честью! Я поговорил с ним…
— И слава Богу! — прервал его Ермолаев — Все заметили, что наши комнаты имеют одинаковый шифр в замках? Соответственно ключи от наших номеров одинаковы. Если мне, — например, понадобятся дискеты или дополнительные конверты, я не буду, как на прошлой конференции, метаться в поисках Аркатовой, а просто зайду в номер и возьму. Все рабочие материалы держите на виду.
Светлана украдкой скользнула взглядом по лицам своих коллег. «Все кивают, все со всем согласны, правда, половину пропускают мимо ушей, да и понятно — устали. Завтра девочкам надо будет устроить отдельный инструктаж. А Валера вообще, кажется, задремал…» — подумалось ей.
— Ковалев, — крикнула она так, что все вздрогнули, — на тебя возлагается ответственная миссия, а ты витаешь в облаках! Прослушаешь, потом будешь обвинять всех, кроме себя, в собственных ошибках. Вспомни, в прошлом году в Цюрихе…
— Ладно, Аркатова, не до того сейчас, — поморщился Ермолаев. — А Ковалев действительно должен будет встретить завтра со всеми почестями представителя ООН графа Иоганна Вальтера фон Ландсдорфа. Это для нас большая честь. ООН присылает своего делегата! Он привезет приветствие участникам конференции, подписанное самим Генеральным секретарем ООН, и, кроме того, — он испытующе обвел глазами своих подчиненных, — особый фант от Организации Объединенных Наций. Это чек на предъявителя, послезавтра граф вручит его нашему министру экологии Соколову. Твоя задача, Ковалев, привезти ооновца, обаять его, можешь даже поговорить с ним о древненемецких наречиях… Ага! — Ермолаев ухмыльнулся и встал со стула, все остальные недоуменно обернулись. — Андрей Александрович, приветствую вас!
Министр экологии Соколов приветливо поздоровался с сотрудниками, огляделся:
— Ого, я вижу, вы на славу поработали! Молодцы! Очень хорошо, Михаил Михайлович!
— Старались изо всех сил, — отозвался Потапыч и пытливо вгляделся в лицо министра, — вы что-то хотите спросить?
— Да вот, — Соколов качнул рукой, через которую был небрежно переброшен легкий плащ, — хотел выйти прогуляться, а потом вспомнил, что совсем не знаю города.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4


А-П

П-Я