https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/120x80/s-visokim-poddonom/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ничего не могу с собой поделать – мне нравится этот парень. Боюсь, мы искалечим его.– Конечно. Это и есть наша работа. Мы жестокие колдуны. Мы обещаем детишкам печенье, а потом едим их живьём.
– Мне очень жаль, Эндер, – прошептала Валентина.Она осматривала пластырь на его шее.Эндер легко коснулся стены, и дверь бесшумно закрылась за его спиной.– Ерунда. Я рад, что его больше нет.– Чего нет? – Питер вышел в прихожую, дожёвывая кусок хлеба с ореховым маслом.Для Эндера Питер не был высоким, красивым десятилетним мальчиком, каким его видели взрослые, мальчиком с густыми тёмными спутанными волосами и лицом, которое могло бы принадлежать Александру Великому. Эндер смотрел на Питера только для того, чтобы вовремя заметить злобу или скуку – опасные настроения, которые почти всегда означали для него боль. Как только Питер увидел пластырь, в глазах его вспыхнул яростный огонёк.Валентина тоже заметила это.– Теперь он такой, как мы, – сказала она, пытаясь смягчить брата, прежде чем он ударит.Но Питера уже нельзя было смягчить.– Как мы? Он таскал эту коробку до шести лет. Когда у тебя забрали твою? В три. Я потерял свою, прежде чем мне исполнилось пять. Он почти добился успеха, маленький ублюдок, маленький жукер.«Всё в порядке, – подумал Эндер. – Говори, Питер, говори. От слов нет вреда».– Ну, теперь-то твои ангелы-хранители не следят за тобой, – сказал Питер. – Больше они не будут проверять, больно ли тебе, не подслушают, что я говорю, не увидят, что я с тобой делаю. Ну, что ты думаешь об этом?Эндер пожал плечами.Вдруг Питер улыбнулся и хлопнул в ладоши, изображая хорошее настроение.– Давай поиграем в жукеров и астронавтов, – предложил он.– Где мама? – спросила Валентина.– Ушла, – сообщил Питер. – Я за старшего.– Пожалуй, я позову папу.– Зови. Ты же знаешь, его никогда нет дома.– Я сыграю, – согласился Эндер.– Ты будешь жукером, – предупредил Питер.– Дай ему хоть раз побыть астронавтом, – попросила Валентина.– Держи свою толстую рожу подальше, пукалка, – огрызнулся Питер. – А ты иди наверх и выбери оружие.Это будет нехорошая игра, Эндер знал. И выиграть ему не удастся. Когда дети играли в коридорах большими компаниями, жукеры никогда не выигрывали, причём порой игра становилась жестокой. Но здесь, в квартире, она будет жестокой с самого начала, а жукер не мог исчезнуть, раствориться в воздухе, как это делали настоящие жукеры в настоящих войнах. Ему оставалось только ждать, пока астронавт не закончит игру.Питер открыл нижний ящик своего шкафа и вытащил маску жукера. Мама очень расстроилась, когда Питер купил её. Но папа сказал, что война не прекратится от того, что мы спрячем маски жукеров и запретим детям стрелять из игрушечных лазерных ружей. Лучше пусть тренируются в своих военных играх, тогда, может быть, они сумеют выжить, когда жукеры вернутся.«Если я переживу эти игры», – подумал Эндер и надел маску. Она сомкнулась, как будто ладонь прижали к лицу. «Но ведь жукеры чувствуют себя иначе, – подумал Эндер. – Они не носят маски, у них просто такие лица. Интересно, дома, в своих мирах, они надевают маски людей, чтобы поиграть? А как они называют нас? Слизняками, потому что по сравнению с ними мы такие мягкие и маслянистые?»– Берегись, слизняк! – крикнул Эндер.Он едва видел Питера через дырки для глаз.– Слизняк, да? – улыбнулся Питер. – Ну, жукер-мукер, сейчас посмотрим, как я разобью твою рожу.Эндер не видел атаки, только понял, что Питер куда-то отошёл. Маска лишила его периферийного обзора. Вдруг появилась боль – его резко ударили по голове, сбоку. Он потерял равновесие и упал.– Плохо видишь, да, жукер? – смеялся Питер.Эндер начал стаскивать маску. Питер поставил ногу на его пах.– Не снимай, – приказал он.Эндер снова натянул маску и убрал руки.Питер надавил. Боль пронзила Эндера насквозь, и он согнулся пополам.– Лежи ровно, жукер. Я собираюсь вивисектировать тебя. Наконец мы взяли одного из вас живым и теперь хотим узнать, как вы устроены.– Питер, перестань, – попросил Эндер.– «Питер, перестань». Очень хорошо. Значит, вы, жукеры, умеете угадывать наши имена. Вы можете разговаривать, как милые несчастные маленькие дети, хотите, чтобы мы полюбили вас и обращались с вами хорошо. Но это не сработает. Я знаю, кто ты такой на самом деле. Они хотели, чтобы ты был человеком, маленький Третий, но на самом деле ты жукер, теперь это видно всем.Он убрал ногу, шагнул вперёд и наклонился над братом, упёрся коленом ему в живот как раз под рёбрами и начал давить всем телом, сильнее и сильнее. Эндеру стало трудно дышать.– Я могу убить тебя так, – прошептал Питер. – Просто давить и давить, пока ты не умрёшь. А потом прикинусь, что не знал, больно ли тебе, что мы просто играли, и мне поверят, и всё будет в порядке. А ты умрёшь. Да, всё будет в порядке.Эндер не мог говорить: в лёгких почти не было воздуха. Питер способен на это. Возможно, сейчас он шутит, но когда-нибудь захочет сделать это всерьёз.– Я так и сделаю, – пообещал Питер. – Что бы ты там ни думал, сделаю. Тебя разрешили только потому, что я им понравился. Но я не подошёл. А ты был лучше. Они думали, что ты лучше. Но мне не нужен младший брат, который лучше меня. Я не хочу Третьего.– Я расскажу, – вмешалась Валентина.– Никто тебе не поверит.– Поверят.– Тогда ты тоже мертва, моя миленькая маленькая сестрёнка.– О да, – усмехнулась Валентина. – Они поверят этому. «Я не знал, что это убьёт Эндрю. Он умер, но я не подумал, что это убьёт и Валентину».Давление уменьшилось.– Хорошо. Не сегодня. Когда-нибудь вы не будете вместе. И тогда произойдёт несчастный случай.– Врёшь! – крикнула Валентина. – Ты вовсе не собираешься ничего такого делать!– Не собираюсь?– И знаешь почему? – спросила она. – Ты мечтаешь со временем войти в правительство и хочешь, чтобы тебя избрали. А тебя не изберут, если твои противники откопают, что твои брат и сестра погибли от подозрительного несчастного случая, когда были совсем маленькими. А они откопают, потому что я написала письмо и оставила в секретном файле, который распечатают в случае моей смерти.– Зачем этот дешёвый блеф? – спросил Питер.– Там сказано: я умерла не естественной смертью. Питер убил меня, и если он ещё не убил Эндрю, то скоро сделает это. Этого недостаточно для судебного приговора, но хватит для провала на выборах.– Теперь ты его монитор, – предупредил Питер. – Хорошенько следи за ним днём и ночью. А ещё лучше – никогда не оставляй его одного.– Мы с Эндером не дураки. И знаем всё не хуже тебя. А кое что даже и лучше. Мы страшно умные и толковые дети. Ты не самый умный из нас, Питер, ты просто самый большой.– Ох, я знаю. Но придёт день, когда ты забудешь – и он останется один. И вдруг ты вспомнишь, кинешься к нему, а он тут как тут, целый и невредимый. В следующий раз ты уже не будешь так беспокоиться и прибежишь не так быстро. И каждый раз он будет жив и здоров. И тогда ты подумаешь, что забыл я. Пройдут годы. А потом произойдёт ужасный несчастный случай, и я найду его тело и буду горько рыдать над ним. Ты вспомнишь этот наш разговор, Вэлли, но тут же устыдишься, ибо будешь уверена, что я изменился, что это на самом деле несчастный случай и что жестоко напоминать мне слова, которые я сгоряча выпалил однажды в детской ссоре. Только это будет неправда. Я сделаю это, и он умрёт, а ты не помешаешь мне. Продолжай верить, что я просто самый большой.– Какое же ты дерьмо, – поморщилась Валентина.Питер вскочил на ноги и прыгнул на неё. Она увернулась. Эндер сорвал маску. Питер шлёпнулся на свою кровать и захохотал. Громко, но с настоящим чувством, слёзы брызнули у него из глаз.– Ну, вы, ребята, какие же вы олухи, самые большие простаки на этой планете.– Сейчас он скажет, что просто пошутил, – пожала плечами Валентина.– Это не шутка – игра. Я могу заставить вас, ребята, поверить во что угодно. Могу управлять вами, как марионетками. – Голосом сказочного чудовища он прорычал: – Я разрублю вас на мелкие кусочки и выброшу их в мусорную яму! – Он снова засмеялся. – Самые большие простаки во всей Солнечной системе.Эндер стоял, смотрел, как он смеётся, и думал о Стилсоне, о том чувстве, которое сам испытывал, избивая врага. Вот кому следовало бы врезать так же. Он явно этого заслуживал.Будто читая его мысли, Валентина прошептала:– Нет, Эндер.Питер вдруг перекатился на бок, слетел с кровати и встал в стойку.– О да, Эндер, – сказал он. – В любое время, Эндер.Эндер поднял правую ногу, снял ботинок, перевернул его.– Посмотри сюда, на носок. Это кровь, Питер.– Ох-ох! Я сейчас умру. Эндер убил гусеницу и теперь собирается убить меня.Ничто не могло его пронять. Питер был убийцей в душе, и никто не знал об этом, кроме Валентины и Эндера.Мать вернулась домой и вместе с Эндером поплакала над потерей монитора. Отец пришёл домой и всё повторял, какой это прекрасный сюрприз – у них такие замечательные дети, что правительство разрешило им иметь сразу троих, а теперь, после всего, не хочет никого забирать, так что их остаётся трое, они могут оставить Третьего… Эндер с трудом сдерживался, чтобы не закричать на него. «Я знаю, что я Третий, я знаю, если хотите, я уйду, чтобы вам не было так неловко перед всеми, мне жаль, что я потерял монитор и теперь у вас трое детей и нет очевидного объяснения – такое неудобство, – мне очень жаль, жаль, жаль».Он лежал на кровати и смотрел вверх, в темноту. Он слышал, как на кровати над ним беспокойно ворочается Питер. Потом Питер соскользнул со своего второго этажа и вышел из комнаты. Эндер уловил журчащий звук сливаемой воды, потом силуэт Питера появился в дверном проёме.«Он думает, что я сплю. Он хочет убить меня».Питер подошёл к кровати и, конечно, не стал залезать на свою. Вместо этого он сделал ещё шаг и остановился около Эндера.Но он не потянулся за подушкой, чтобы задушить брата. И у него не было оружия.Он прошептал:– Эндер, извини, мне очень жаль. Я знаю, каково это, мне правда жаль, я твой брат, я люблю тебя.Много позже ровное дыхание Питера показало, что он спит. Эндер сорвал с шеи пластырь. И – во второй раз за этот день – заплакал. 3. ГРАФФ – Сестра – наше слабое звено. Он её по-настоящему любит.– Знаю. Она может испортить всё. Он просто не захочет оставлять её.– И что же делать?– Надо убедить его, что пойти с нами он хочет больше, чем оставаться с ней.– А как ты это сделаешь?– Солгу ему.– А если не сработает?– Расскажу ему правду. Нам разрешено делать это в экстренных случаях. Мы ведь не можем все спланировать наперёд, ты же знаешь.
Завтракал Эндер вяло. Он всё прикидывал, что случится в школе. Как они встретятся со Стилсоном после вчерашней драки. Что будут делать Стилсоновы дружки. Наверное, ничего. Но если бы знать точно! Идти в школу не хотелось.– Ты не ешь, Эндер, – заметила мать.В столовую вошёл Питер.– Доброе утро, Эндер. Спасибо, что оставил свою намыленную мочалку прямо посреди душевой.– Только ради тебя, – пробурчал Эндер.– Эндрю, ты должен что-нибудь съесть.Эндер протянул вперёд руки, сомкнутые в запястьях. Жест означал: вам придётся кормить меня через шланг.– Очень смешно, – сказала мать. – Я целый день кручусь, а мои гениальные детки не обращают на меня внимания.– Это твои гены сделали нас гениями, мам, – вмешался Питер. – От папы мы ничего такого унаследовать не могли.– Я все слышу, – отозвался отец, не поднимая головы от сводки новостей, которую стол, как обычно, показывал за завтраком.– Шутка не сработала бы, если б ты не слышал.Стол загудел: кто-то пришёл.– Кто это? – спросила мать.Отец нажал на клавишу, и на видеоэкране появился человек. Он был одет в военную форму, в единственную форму, которая ещё что-то значила, – в комбинезон МФ, Международного флота.– А я думал, что всё кончилось, – вздохнул отец.Питер ничего не сказал, только вылил молоко мимо своей овсянки.Эндер подумал: «Может, теперь не нужно будет сегодня идти в школу?»Отец приказал двери открыться и встал из-за стола.– Я разберусь, – сказал он. – Ешьте.Все остались на месте, но никто не ел. Через несколько минут отец возвратился в столовую, подошёл к матери и увёл её с собой.– Ты в большой глубокой луже, – сообщил Питер. – Они пронюхали, что ты сделал с этим Стилсоном, и собираются загнать тебя в тюрьму на астероиды.– Мне только шесть, идиот. Я несовершеннолетний.– Ты Третий, жаба. У тебя вообще нет прав.Вошла Валентина. Растрёпанные со сна волосы окружали её лицо, словно нимб.– А где папа и мама? Я сегодня слишком больна, чтобы идти в школу.– Ещё один устный экзамен, да? Оральный, – развеселился Питер.– Заткнись, Питер, – вяло огрызнулась Валентина.– Ты должна расслабиться и получать удовольствие, – ответил Питер. – Ведь могло быть хуже.– Не знаю, куда уж хуже.– Это мог быть анальный экзамен.– Ух-ух, – презрительно бросила Валентина. – Так где всё-таки папа с мамой?– Беседуют с парнем из МФ.По привычке она повернулась к Эндеру. Ведь столько лет они ждали: придёт кто-то и скажет, что Эндер прошёл, что Эндер нужен.– Так и есть, посмотри на него, – сказал Питер. – Но ты знаешь, это ведь могу быть и я. До них могло дойти наконец, что из нашей семейки я самый лучший. – Питер был явно задет.Дверь распахнулась.– Эндер, – позвал отец, – пойди-ка сюда.– Извини, Питер, – поддразнила Валентина.Отец покачал головой:– Дети, это не повод для шуток.Эндер поплёлся за отцом в прихожую. Когда они вошли, офицер Международного флота встал, но не протянул Эндеру руки.Мать нервно крутила на пальце обручальное кольцо.– Эндрю, – начала она. – Я никогда не думала, что ты способен затеять драку.– Этот мальчик, Стилсон, сейчас в больнице, – продолжил отец. – Ты хорошо над ним поработал. Но бить ногой, Эндер… Не думаю, что это честно.Эндер покачал головой. Он ожидал, что по поводу Стилсона придёт человек из школы, но уж никак не офицер флота. Это оказалось серьёзнее, чем он рассчитывал, но всё равно не сомневался, что вчера поступил правильно и выбора не было.– Молодой человек, можете ли вы как-то объяснить своё поведение? – спросил офицер.Эндер снова покачал головой. Он не знал, что ответить, боялся быть откровенным, боялся, что его слова покажутся ещё более чудовищными, чем действия.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я