комплектующие для душевых кабин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
- Да, говорил! - Рем швырнул флягу в угол. - А теперь передумал!
Плевать! На все плевать! - он схватил стул и грохнул им об пол. Ветхий
стул рассыпался. - К черту! Понавязалось баб и ребятни на мою голову, еще
поросят приволокли! - будто сообразив, что речь идет о нем, страшасик
нырнул под диван. - Надоело! - Рем затравленно озирался, ища глазами,
чтобы еще разнести и разбить, кулаки его конвульсивно сжимались и
разжимались...
Женька сжалась в комок и втянула голову в плечи.
- Рем, хочешь, я тебе талончики свои отдам. У меня еще на сегодня
вода не выкуплена, - проговорила она жалобно.
Рем шагнул к ней.
- Что ты говоришь?! Что ты такое говоришь?!.. - голос его внезапно
угас. Рем опустился на пол рядом с диваном, ткнулся лицом в Женькины
колени. - Что ты такое говоришь?.. - повторил едва слышно.
- Я про карточки говорю, - ответила она так же тихо и, наклонившись,
коснулась губами Ремовых волос.
Внезапно дверь тихонько скрипнула и приоткрылась. Рем обернулся.
Толстая физиономия комендантши всунулась в комнату, глаза шарили с
любопытством.
- Чего вам?! - крикнул Рем, запихивая коленом страшасика подальше под
диван.
- Вызывают тебя по видеофону, - отозвалась комендантша после паузы,
буравя глазами Женьку. - Дамочка какая-то пожилая... Говорит, что важно...
- Сашка! - догадался Рем и вскочил...

Рем толкнул калитку. Краем она скребанула по земле и нехотя
приоткрылась. За забором качался на ветру сухостой малиновых побегов и
сирени. Несколько кустов дали ростки и среди голых ветвей тлело два или
три призрачных цветка. Из засохших весной почек теперь неожиданно
выдвинулись странные красноватые побеги, похожие на игрушечные тупые
сабельки.
Рем прошел к крыльцу, настороженно оглядывая блестевшие на солнце
окна, постучал и замер, ожидая. Женька осталась у калитки. Дверь почти
сразу же отворили. Высокая пожилая женщина с коротко остриженными,
светлыми, как у Рема волосами, вышла на крыльцо и вместо приветствия
коротко кивнула внутрь дома. Рем, ни о чем не спрашивая, вошел и оттуда,
изнутри уже, крикнул:
- Это Женька...
- Инга Сергеевна, - представилась хозяйка и взглянула на гостью без
тени симпатии.
Женька торопливо скользнула вслед за Ремом. Внутри было прохладно и
прикрыто от света, но сумрак не мог скрыть безалаберности и обилия старых
вещей. Всюду по стенам, в каждом удобном или попросту пустом месте висели
картины, прикрывая щели и дыры в обоях. Маленькие дилетантские пейзажи на
оргалите в корявых рамочках. Все пейзажи с озером синим, зеленоватым,
бирюзовым... А над озером непременно голубое небо, вокруг озера сосны,
валуны, тростник... По два или три раза писалось одно и то же место.
Постепенно от входа вглубь дома, от ранних пейзажей, сделанных еще на
плейере, к поздним, повторенным по памяти, копилась фальшь. Оттенки синего
на воде становились все ярче, небо - все нежнее, стволы сосен, прописанные
уже одним оранжевым кадмием горели, как безумные факелы... Внезапно ряд
этот обрывается над дверью веранды - здесь висел большой холст с черным
мертвым озером и белым, сошедшим с ума, солнцем над ним...
Рем поставил объемистую сумку в коридоре и распахнул двери в комнату.
Он вошел, а Женька осталась на пороге, озираясь по сторонам с
любопытством. На широкой взрослой кровати лежала большая кукла с
раздувшимся серым лицом и узкими щелками глаз. На макушке торчала прядка
светлых волос. Рем присел на край кровати. Тогда кукла зашевелилась и в
щелках глаз мелькнул какой-то отблеск, будто пробежал световой зайчик...
- Пап, - сказала кукла и вытянула из-под одеяла толстую, как подушка,
с раздувшимися пальцами лапку. - Я скоро научусь, - пробулькала тихо
кукла.
- Сашенька... - начал Рем и задохнулся.
Только сейчас до Женьки дошло, что это ребенок. Живой ребенок.
Хотелось закричать и броситься вон. Но ноги обмякли и не слушались, а
голоса не стало...
- Смотри, - прошептал Сашенька и потянул одеяло, открывая шею с
толстыми раздутыми складками. - Видишь, воротник, как у страшасика... Я
скоро научусь накапливать воду... Да, скоро... Смотри... - Сашенька
потянулся, толстыми подушечками пальцев уцепил с тумбочки припрятанную под
бумажкой булавку и ткнул в тыльную сторону ладони. Прозрачная капелька
выступила на коже. - Видишь?! - радостно крикнул он. - Видишь! Это ж
вода... Я буду страшасиком... Буду делать много воды и тебе, и бабушке, и
Толику, и Таньке...
Рем беспомощно оглянулся. Глаза его встретились с глазами Женьки.
Смесь ярости и отчаяния в беззащитных, лишенных привычных стекол, глазах.
Женька попыталась ободряюще улыбнуться, но лишь бессмысленно растянула
губы.
- Из чего ты делаешь воду? - спросил Рем шепотом, наклоняясь к сыну.
Сашенька тяжело вздохнул.
- Я скажу тебе, только ты никому, ладно? - Рем кивнул. - Мы пьем то,
что в колодце... В Танькином колодце. Сначала не получалось, меня все
время тошнило... И Толика тоже. И Таньку... Но мы привыкли. Научились... А
потом, когда напьемся, садимся на солнце и повторяем: "Я - страшасик, я -
страшасик..." Танька говорит, что страшасики из-за нынешнего солнца
произошли... Какое-то особенное теперь солнце. Ультрафиолетовое... И вот
видишь, получается. Только ходить стало трудно... И вода неудобная. Ее
никак не добыть из себя, повсюду скапливается. Нужно еще как-нибудь
воротник отрастить.
- Сашенька, - прервала его Женька не в силах слушать больше. - Ты же
человек, не страшасик...
- Да, - согласился мальчик. - Но страшасиков мало, а людей много... И
все люди хотят страшасиковой воды... Это не справедливо...
Он спрятал раздутые ладошки под одеяло и затих, утомленный долгим
разговором. Рем встал и пошел к двери. На мгновение взгляд его коснулся
Женькиного лица, но тут же соскользнул. Женька отступила, пропуская его и
пошла следом шаг в шаг. Ремова жизнь сейчас была хрупкой, как стекло,
слабым усилием можно ее раздавить и вся она умещалась на Женькиных
ладонях.
Рем вышел на веранду. Окна здесь были затянуты фольгой, лишь кое-где
тонкие лучики, как копья, проникали сквозь щели и остриями утыкались в
пол, стены или стол. Мать Рема сидела в плетеном кресле и чистила порошком
старые, с щербатыми краями чашки. Увидев сына, она замерла, в одной руке
продолжая сжимать чашку, а другой оперлась на ручку кресла.
Рем вытащил из-под стола завернутую в газету бутылку, плеснул в чашку
темно-вишневой, почти черной настоявшейся жидкости и залпом выпил.
- За ребенком не можешь уследить, - проговорил он, глядя прямо перед
собой и постукивая чашкой о край стола.
- Что тебе надо от меня?! - раздался несчастный и озлобленный голос в
ответ. - Я своих детей вырастила, никому не подкидывала... Я старая...
Оставь меня в покое...
- Я что, мало воды присылаю?! - рявкнул Рем.
- У твоего ребенка есть мать, пусть она и заботится, - отвечала Инга
Сергеевна, руки ее дрожали и она едва не выронила чашку, но справилась с
собой и даже ухватила щепоть порошка, делая вид, что хочет чистить дальше.
- А то удрала и ребенка бросила...
- Пусть хоть она спасется, - тихо сказал Рем и снова плеснул себе в
чашку уже самую муть со дна, с осадком.
- Ты всегда был тряпкой, сынуля, - Инга Сергеевна поставила чашку на
стол, будто припечатала приговор. - Я все жду, когда ты повзрослеешь и
перестанешь пускать слюни. И никак дождаться не могу...
- Ну зачем вы так! - не утерпела Женька.
- Хорошо, я Сашку заберу, - отправлю в больницу и...
- Не отправишь, - прервала его мать. - Я врача вызывала, а он не дал
направления, сказал - нет мест. И талонов дополнительных тоже... - она
притянула Ремову чашку к себе и принялась чистить. Что-то в ее жестах и
голосе было торжествующее, победное. Но Женька заметила с удивлением, что
в мелких морщинках у глаз дрожит влага и, тихонько пробираясь по грязным
складочкам, скатывается вниз к трясущемуся подбородку... Женька перевела
взгляд на Рема. Но тот уже повернулся и, пинком распахнув дверь, бросился
наружу, спешно прилаживая на глаза черные в сетчатой оправе очки.
- Мы вам страшасика привезли, - сообщила Женька с укором, подходя к
дверям и останавливаясь на пороге. - Он пока еще маленький и больной, но
скоро будет воду давать...
- Где его держать?.. - Инга Сергеевна быстро наклонилась, промокнула
фартуком глаза и выпрямилась. - Ведь запрещено же... Отберут!
- Он маленький, здесь, на веранде можно спрятать, - предложила
Женька.
- Ну вот, чокнутый, колодец побежал зарывать...
Женька поняла, что слова эти относятся к Рему.

Выскочив из дома, Рем остановился на мгновение, потом вытащил из-под
навеса лопату и побежал к колодцу. Колодец был вырыт как раз на границе и
по преданию Ремовой семьи - совместно с соседями, но вследствие
многократных переносов, сносов и восстановлений заборов очутился на чужой
территории. Теперь заборы все спилили и пожгли на дрова, но статус общего
колодца не восстановился...
Рем сорвал крышку и принялся кидать внутрь землю...
- Вот вам, вот вам... - приговаривал он по-детски, закипая от
отчаяния и злобы, готовый огреть сейчас любого лопатой, кто подвернется.
Женька подбежала, но остановилась поодаль, не рискуя приблизиться...
- Эй, что делаешь?! Что делаешь?! - завопил вдруг кто-то за спиной.
Рем обернулся. Дядька в ватнике и ушастой зимней шапке бежал к нему,
размахивая руками.
- Что ж ты делаешь, гад?! - повторил мужичонка, подбегая и спихивая
ушастую шапку на затылок. - Ремка, очумел, что ль? Я ж колодец каждую
неделю чищу, воды нормальной дожидаюсь...
- Дожидайся, - отрезал Рем и, подцепив лопатой ком земли побольше,
швырнул в колодец.
Мужичонка от злости крякнул и, схватив кривую суковатую палку,
кинулся к Рему.
- Пошел отсель, понял?!..
Рем обернулся и легко, будто играя, выбил из рук мужичка палку.
- Я ж две машины песку туда вбухал... - пробормотал тот, отступая и
оглядываясь по сторонам. - Две машины песку знаешь сколько стоят? Вода
почти чистая пошла...
- От твоей чистой воды у меня сын умирает...
- Так что ж они, бесенята, пили ее выходит?.. - ахнул сосед. - А то я
гляжу, Танька моя пухнуть стала... - и он весь понурился, даже уши на
шапке обвисли.
Но лишь Рем взялся за лопату, с обезьяньей ловкостью прыгнул, пытаясь
ухватить врага за горло. Сцепившись, они покатились по земле. Женька
подбежала к ним, не зная как вмешаться. Наконец схватила выбитую Ремом
палку и решила огреть соседа по голове, если тот окажется сверху. Но
сверху очутился Рем. Несколько раз он стукнул слабосильного противника об
землю и поднялся, отряхиваясь.
- Копай, копай, - прохрипел мужичонка, поднимаясь и отыскивая
свалившуюся в драке шапку. - А назавтра я его опять откопаю... Понял?
Рем, взявшись было за лопату, в сердцах всадил ее в песок.
- Слушай, Кузьмич, ты совсем дурак или частично? Кто теперь воду
песком фильтрует? Тебе импортный биофильтр нужен. Понял? - передразнил он
соседа.
- Какой такой фильтр? - недоверчиво спросил Кузьмич.
- Импортный, я сказал. Шведский. Поставляют в качестве помощи после
того, как мы дамбу полностью заткнули и наше дерьмо к ним больше не
льется... Шведы рады, помогают, благодарят... фильтры, конечно, все
разворовывают, только на толкучке можно достать...
- Сколько стоит-то?
- Такой фильтр - литров сто... Да, пожалуй, сто... Вальку-Водника
знаешь? Нет?.. Познакомишься. У него можно достать, когда он поправится.
- Сто литров, - повторил Кузьмич, вытирая разбитую губу. - Где ж их
взять? А наших таких фильтров нету? Не выпускают?
- Кто?
Кузьмич неопределенно дернул головой в сторону города.
- Там?.. - Рем скривил губы. - Там теперь только талончики на воду
печатают...
- Может, нам страшасика в колодец запустить? - предложила Женька и не
договорила, - Рем больно толкнул ее в бок.
- Какого страшасика? - тут же навострился сосед.
- Она так, теоретически... - неестественно засмеялся Рем.
- А, "титически", оно, конечно... - пробормотал Кузьмич и нахлобучил
на лоб шапку. - Оно конечно хорошо бы... А колодец ты не тронь, я фильтры
поставлю, слышь... - проговорил он и пошел к дому, передвигая при каждом
шаге шапку на голове, будто отыскивал для нее единственно нужное
положение...

- Может, так и надо - копать колодец и ни о чем не думать... Такие
иногда роют, роют и натыкаются на источник. Везет, как говорится,
дуракам... - Рем подкрутил в гаснущей керосиновой лампе фитиль и покосился
на Женьку.
Она сидела в кресле, обхватив колени руками и не мигая смотрела на
огонек. Губы ее полуоткрылись и слегка подрагивали, будто Женька про себя
шептала молитву...
- Тут другое надо, - сказала она. - Не поможет колодец. Одним
колодцем всех не напоишь. Нужно, чтобы из земли встал огненный столп,
рассыпая искры, все бы повалились на колени и закричали: "Верую!" А потом
встали и каждый частичку света с собой унес. Вот как надо. А колодец в
первый же день вычерпают, фильтр украдут, а на дно дохлых кошек
накидают... Что, не так скажешь?
- Да, огненный стоял - это прекрасно, - согласился Рем. - Только кто
на себя эту ношу взвалит... Может, ты?
- Я?! Не-е-е-т... - замотала головой Женька и даже замахала руками,
отказываясь от предлагаемой чести.
- А мне кажется, ты из тех, кто бежит впереди с факелом или
крестом...
Утонув с головой в одеяле,
Ты мечтала стать солнца светлей,
Чтобы люди тебя называли
Счастьем, лучшей надеждой своей...
Женька смущенно фыркнула.
- Я и сейчас мечтаю... иногда... - призналась она и от отчаяния, что
призналась, с силой дернула себя за волосы.
1 2 3 4 5 6


А-П

П-Я