мойка из нержавейки 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Джентльмены, мистер Парфит подчеркнул, что вы незнакомы со мной лично. В этой связи хочу, чтобы никто не сомневался в том, кто я такой. Как я уже говорил, я – внук и сын банкиров, был банкиром всю свою жизнь, и нечестно с моей стороны – притворяться, что мне не хочется работать в качестве следующего председателя совета директоров банка Лестера. С другой стороны, если вы – после всего, что слышали сегодня, – решите поддержать кандидатуру мистера Парфита, то так тому и быть. Я вернусь в Бостон и буду и дальше работать в своём банке. Более того, я сделаю публичное заявление о том, что не хочу быть председателем совета директоров банка Лестера, и таким образом обеспечу вам защиту от любых обвинений в невыполнении завещания Чарльза Лестера.
Однако я не вижу для себя никакой возможности работать в качестве одного из директоров банка под началом мистера Парфита. Хочу быть предельно откровенным с вами по этому поводу. Я пришёл к вам, джентльмены, обладая большим недостатком: я – по выражению мистера Парфита, – незнакомец. Однако у меня есть и преимущество: меня поддерживает человек, который сегодня не может присутствовать здесь. Человек, которого вы все уважали и любили, человек, который не был склонен к причудам или скоропалительным решениям. Поэтому предлагаю совету не терять попусту своё драгоценное время, обсуждая кандидатуры будущего председателя. Если у кого-то есть сомнения в том, что я смогу управлять этим банком, путь он голосует за Парфита. Сам я участия в голосовании принимать не буду и полагаю, что мистер Парфит поступит так же.
– Вы и не можете голосовать, – злобно сказал Питер Парфит. – Вы пока не член совета директоров. А я – да, и я буду голосовать.
– Что ж, так тому и быть, мистер Парфит. Никто не скажет, что вас лишили возможности завоевать лишний голос.
Уильям подождал, пока его слова произведут должный эффект, и, заметив, что его собирается перебить один из незнакомых ему директоров, продолжил:
– Я прошу мистера Роджерса, как секретаря совета, провести процедуру избрания, а вы, джентльмены, заполнив бюллетени, верните их ему.
Роджерс, заметно нервничая, вручил бюллетень каждому директору. Когда все вписали имя своего кандидата, бюллетени вернулись к секретарю.
– Возможно, в данных обстоятельствах будет благоразумно, мистер Роджерс, чтобы голоса зачитывались вслух, чтобы не допустить случайной ошибки, которая сделает необходимым повторное голосование.
– Конечно, мистер Каин.
– Вы согласны, мистер Парфит?
Питер Парфит кивнул головой, не поднимая глаз.
– Благодарю вас. Благоволите зачитать голоса членов совета директоров, мистер Роджерс.
Секретарь компании открыл первый бюллетень.
– Парфит.
Затем второй.
– Парфит, – повторил он.
Теперь игра вышла из-под контроля Уильяма. Годы томительного ожидания награды, о которой он говорил Чарльзу Лестеру много лет тому назад, либо закончатся сейчас его победой, либо пройдут даром.
– Каин. Парфит. Каин.
Три к двум против него. Неужели ему выпадет тот же жребий, что и в соперничестве с Тони Симмонсом?
Каин. Каин. Парфит.
Всего четыре голоса. Парфит, сидящий на другом конце стола, покрылся обильным потом.
– Парфит.
Выражение лица Уильяма оставалось безучастным. Парфит позволил себе улыбку.
Пять голосов против четырёх.
– Каин. Каин. Каин.
Улыбка исчезла.
«Ну, ещё два, мне нужно ещё два голоса», – умолял Уильям почти вслух.
– Парфит. Парфит.
Секретарю компании понадобилось дополнительное время, чтобы развернуть бюллетень, который кто-то сложил несколько раз.
– Каин.
Восемь голосов против семи в пользу Уильяма.
Наконец был вскрыт последний бюллетень. Уильям следил за губами Альфреда Роджерса. Тот поднял глаза на аудиторию. В этот момент он был самым важным человеком в зале.
– Каин.
Парфит уронил голову на ладони.
– Джентльмены, подсчёт голосов показал, что девять директоров проголосовали за мистера Уильяма Каина, а семь – за мистера Питера Парфита. Я объявляю мистера Уильяма Каина законно избранным председателем совета директоров банка Лестера.
Уильям громко выдохнул и встал в очередной раз, чтобы обратиться к директорам.
– Благодарю вас, джентльмены, за то доверие, которое вы мне оказали. Моё назначение на пост следующего председателя совета директоров предусматривалось завещанием Чарльза Лестера, и я рад тому, что вы подтвердили его волю голосованием. Заверяю вас, что все свои способности отдам банку Лестера, но я не смогу сделать это без полной поддержки совета директоров. Прошу мистера Парфита оказать мне любезность… – Питер Парфит с надеждой поднял глаза. – …присоединиться ко мне в кабинете председателя через пару минут. После беседы с мистером Парфитом я хотел бы встретиться с мистером Личем. Надеюсь, завтра я найду возможность встретиться с каждым из вас лично. Следующее заседание совета будет посвящено итогам месяца. На этом данное заседание объявляется закрытым.
Директора, переговариваясь, стали вставать со своих мест. Уильям быстро вышел в коридор, чтобы не отвечать на неотрывный взгляд Питера Парфита. Тэд Лич нагнал его и проводил в кабинет председателя.
– Как же сильно вы рисковали! – воскликнул Лич. – Ведь вы едва победили. Что бы вы делали, если бы проиграли выборы?
– Вернулся бы в Бостон, – беззаботно произнёс Уильям.
Тэд Лич открыл перед Уильямом дверь в кабинет председателя, который остался точно таким же, каким запомнил его Уильям; возможно, этот кабинет просто казался больше в те времена, когда он – ещё приготовишка – сказал Чарльзу Лестеру, что однажды станет управлять этим банком. Уильям посмотрел на портрет знаменитого банкира и подмигнул ему. Затем сел в большое красное кресло за стол из красного дерева. Достал из кармана пиджака небольшую книжечку в кожаном переплёте и положил её перед собой. Раздался стук в дверь. В кабинет вошёл старик, с усилием опиравшийся на чёрную трость с серебряной рукояткой. Тэд Лич оставил их вдвоём.
– Меня зовут Руперт Корк-Смит, – представился вошедший с лёгким английским акцентом.
Уильям встал, чтобы поприветствовать его. Это был старейший член совета директоров. Его седые волосы, длинные бакенбарды и тяжёлая золотая цепь часов свидетельствовали о том, что он целиком принадлежит прошлой эпохе, но его честность стала легендой в банковских кругах. Никому в голову не приходило подписывать с ним контракты: его слово было надёжней подписи. Корк-Смит посмотрел Уильяму прямо в глаза.
– Я голосовал против вас, сэр, и вы, естественно, вправе ожидать, что через час у вас на столе будет лежать заявление с просьбой о моей отставке.
– Прошу вас сесть, сэр, – сказал Уильям учтиво.
– Благодарю вас, сэр.
– По-моему, вы знавали моего деда и отца.
– Имел такое счастье. Ваш дед и я вместе учились в Гарварде, и я с сожалением вспоминаю о безвременной кончине вашего отца…
– И Чарльза Лестера?…
– Он был моим лучшим другом. Меня всё время терзало это условие его завещания. Не секрет, что я ни за что не стал бы голосовать за Питера Парфита, а предпочёл бы Тэда Лича в качестве председателя, но я никогда не воздерживаюсь и потому поддержал кандидата, выступавшего против вас, поскольку не счёл возможным голосовать за кандидата, которого в глаза не видел.
– Восхищаюсь вашей откровенностью, мистер Корк-Смит, но теперь мне надо управлять банком. В данный момент я нуждаюсь в вас и вашем огромном опыте гораздо больше, чем вы во мне, поэтому прошу вас не подавать в отставку.
Старик внимательно посмотрел Уильяму в глаза.
– Я не уверен, что это будет правильно, молодой человек. И потом, я не могу менять свои мнения как перчатки, – сказал Корк-Смит, положив на трость обе руки.
– Дайте мне шесть месяцев, сэр, и если вы останетесь при своём мнении, я не буду возражать.
Они оба замолчали, и затем Корк-Смит сказал:
– Чарльз Лестер был прав: вы – достойный сын своего отца.
– Вы останетесь в банке, сэр?
– Да, молодой человек. Разве вы не знаете, что со старым дураком не может сравниться ни один дурак?
Руперт Корк-Смит с усилием поднялся, опираясь на трость. Уильям хотел было помочь ему, но тот взмахом руки остановил его.
– Желаю удачи, мой мальчик. Можете рассчитывать на любую помощь с моей стороны.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Уильям.
Корк-Смит открыл дверь, и Уильям увидел в коридоре Питера Парфита, который ждал его вызова. Пока Руперт Корк-Смит не вышел, двое мужчин хранили молчание.
Первым его нарушил Питер Парфит:
– Что ж, я попытался и проиграл. Человек не может прыгнуть выше головы, – сказал он, смеясь. – Вы о чём-то сожалеете, Билл?
– А здесь сожалеть не о чем. Как вы совершенно справедливо заметили, вы попытались и проиграли, а теперь вам придётся подать в отставку.
– Что мне придётся сделать? – переспросил Парфит.
– Подать в отставку, – повторил Уильям.
– Это довольно жёсткое решение, Билл, не правда ли? В моих действиях не было ничего личного, я просто посчитал, что…
– Я не хочу, чтобы вы работали в нашем банке, мистер Парфит. Вы сегодня же покинете его и никогда не вернётесь.
– А если я скажу, что не уйду? У меня довольно большой процент акций банка, я пользуюсь поддержкой ряда директоров, и вы это знаете. Более того, я могу подать на вас в суд.
– Тогда я порекомендую вам прочитать некоторые статьи устава банка, мистер Парфит. Я всё утро провёл за их изучением.
Уильям взял со стола книжечку в кожаном переплёте и пролистал несколько страниц. Он нашёл нужный параграф, отмеченный ещё утром, и прочитал вслух:
– «Председатель имеет право отстранить от работы любое должностное лицо, которое утратило его доверие». – Уильям поднял голову. – Я утратил доверие к вам, мистер Парфит, и поэтому вы подадите в отставку, с выплатой вам жалованья за два года. С другой стороны, если вы вынудите меня уволить вас, то не получите ничего, кроме своих акций. Выбор за вами.
– Дайте же мне шанс.
– Я давал шанс в прошлую пятницу, а вы солгали и смошенничали. Это не совсем то, что я хотел бы видеть в своём следующем вице-председателе. Вы подадите в отставку или мне вышвырнуть вас вон?
– Чёрт с вами, Каин. Я подаю в отставку.
– Хорошо. Садитесь и пишите заявление.
– Нет, я напишу его завтра утром, когда мне будет удобно. – Парфит пошёл к двери.
– Немедленно! Или я вас увольняю.
Питер Парфит заколебался, а затем опустился на стул, стоявший рядом со столом Уильяма. Уильям подал ему чистый лист бумаги и протянул ручку. Парфит достал свою и начал писать. Когда он закончил, Уильям взял бумагу и внимательно прочитал написанное.
– Всего наилучшего, мистер Парфит.
Питер Парфит ничего не ответил и вышел. Через несколько секунд вошёл Тэд Лич.
– Вы хотели видеть меня, господин председатель?
– Да, – ответил Уильям. – Я назначаю вас единственным вице-председателем банка, ответственным за все направления работы. Мистер Парфит посчитал необходимым подать в отставку.
– О, я с удивлением слышу об этом. Я полагал, что…
Уильям передал ему заявление. Тэд Лич прочитал его и посмотрел на Уильяма.
– Я буду рад принять обязанности единственного вице-председателя. Благодарю за оказанное доверие.
– Хорошо. Я должен буду попросить вас устроить мне встречи с каждым из директоров в ближайшие два дня. Я приступлю к работе завтра в восемь утра.
– Да, мистер Каин.
– Могу я попросить вас передать заявление мистера Парфита об отставке секретарю совета директоров?
– Как вам будет угодно, господин председатель.
– Меня зовут Уильям, не повторяйте ещё одной ошибки Парфита.
Тэд Лич осторожно улыбнулся.
– Увидимся завтра утром, – он поколебался и добавил: – Уильям.
Когда Лич вышел, Уильям сел в кресло Чарльза Лестера и стал крутиться в нём в несвойственном ему пароксизме радости, пока у него не закружилась голова. Затем он выглянул в окно на Уолл-стрит, радуясь толпе и наслаждаясь видом других банков и брокерских контор Нью-Йорка. Теперь он был их частью.
– Кто вы такой? – услышал он женский голос у себя за спиной.
Уильям повернулся в кресле и увидел перед собой немолодую женщину в строгом костюме. Она была явно раздражена.
– Возможно, мне следует адресовать тот же вопрос вам, – заметил Уильям.
– Я – секретарь председателя совета директоров! – решительно произнесла женщина.
– А я, – сказал Уильям, – и есть председатель.
В течение нескольких следующих недель Уильям перевёз свою семью в Нью-Йорк, где они нашли дом на Шестьдесят восьмой улице. Переезд занял больше времени, чем они предполагали. Первые три месяца, пока Уильям сдавал дела в Бостоне и принимался за новые обязанности в Нью-Йорке, он хотел, чтобы в сутках было сорок восемь часов. Тони Симмонс помогал ему как мог, и Уильям начал понимать, почему Алан Ллойд поддержал кандидатуру Симмонса при выборе председателя совета директоров «Каин и Кэббот». Уильям впервые согласился с решением Ллойда.
Жизнь в Нью-Йорке не оставляла Кэтрин свободного времени. Виргиния научилась ползать и залезала в кабинет Уильяма до того, как мать успевала оглянуться, а Ричарду хотелось новую ветровку – такую же, как у всех мальчиков в Нью-Йорке. Как жене председателя совета директоров нью-йоркского банка Кэтрин приходилось всё время устраивать коктейли и ужины, внимательно следя за тем, чтобы директора и важные клиенты всегда получали возможность пошептаться с Уильямом и получить его совет или озвучить собственную точку зрения. Кэтрин управлялась со своими обязанностями с большим изяществом, и Уильям – уже в который раз – возблагодарил отдел ликвидаций банка «Каин и Кэббот» за предоставление такого ценного актива. Когда Кэтрин сообщила Уильяму, что у них будет ещё один ребёнок, тот только развёл руками: «И когда же я нашёл на это время?» Виргинию новость поразила: она никак не могла понять, почему мама становится всё толще и толще, – а Ричард отказался говорить на эту тему.
Через шесть месяцев стычка с Питером Парфитом стала делом далёкого прошлого, и Уильям завоевал неоспоримый авторитет в качестве председателя совета директоров банка Лестера, сделавшись ещё и фигурой, заметной в финансовых кругах Нью-Йорка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я