https://wodolei.ru/catalog/installation/Geberit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я сгорбилась в кресле.
— Мелани все еще тоскует по Джареду, — констатировала Кэти. Моя голова против воли кивнула. — Вы по нему тоскуете.
Я зажмурилась.
— Сны продолжаются?
— Каждую ночь, — пробормотала я.
— Расскажите о них. — Ее тихий голос уговаривал.
— Не хочу вспоминать.
— Знаю. Но попытайтесь. Это поможет.
— Как? Как мне поможет, если я скажу вам, что каждый раз, закрывая глаза, я вижу его лицо? Что каждое утро просыпаюсь и плачу, оттого, что его нет рядом? Что воспоминания настолько сильны, что я больше не могу отличить, где ее, где мои?
Я замолчала и стиснула зубы.
Кэти протянула мне белый носовой платок. Я не двинулась с места. Утешительница подошла ко мне, уронила платок мне на колени, села на подлокотник моего кресла и стала ждать.
Моего упрямства хватило на полминуты. Я со злобой вцепилась в кусочек белой ткани и вытерла глаза.
— Ненавижу.
— В первый год все плачут. Человеческие эмоции захлестывают. Так или иначе, но все мы немного дети. Раньше я не могла сдержать слез при виде заката. А порой плакала от умиления, почувствовав вкус арахисового масла. — Она погладила меня по голове, нежно поддела пальцами прядку, которую я заправляю за ухо.
— Такие чудесные, шелковистые волосы, — заметила она. — И каждый раз все короче и короче. Почему вы их не отращиваете?
Я уже не сдерживала слез: от гордости не осталось и следа, защита пала.
К чему отговорки, что за короткими легче ухаживать? Если уж на то пошло, я пришла сюда выговориться и получить помощь… может, мне и вправду помогут.
— Это не нравится ей. Она любит длинные. Вопреки моим ожиданиям, Утешительница не заохала.
Кэти хорошо знала свое дело. Ее слегка бессвязный ответ последовал всего через полсекунды.
— Вы… Она… она так сильна?
С моих губ слетела страшная правда.
— Да, если того пожелает. Наша история нагоняет на нее скуку. К примеру, когда я работаю, она все больше дремлет. Но все равно она здесь, внутри. Иногда я чувствую, что она ничуть не слабее меня. — Мой голос стих до шепота.
— Странница! — ужаснулась Кэти. — Что же вы мне раньше не сказали, что все так плохо? И давно это?
— Становится все хуже. Она все сильнее, но не настолько сильна, как Целитель рассказывал — помните, про Кевина? Контроль она пока не захватила. И не захватит. Я ей не позволю! — В голосе у меня появились истерические нотки.
— Конечно, этого не случится, — успокаивала она. — Конечно, нет… Нужно было раньше мне сказать, что вы так… несчастны. Вам стоит показаться Целителю.
Вся в растрепанных чувствах, я не сразу поняла, что она имеет в виду.
— Целителю? Вы хотите, чтобы я сменила тело?
— Никто не осудит ваш выбор, Странница. Если носитель дефективен…
— Дефективен? Проблема не в ней, а во мне. Я слишком слаба для этого мира! — Я сидела, униженная, уронив голову на руки. Слезы душили.
Кэти осторожно меня приобняла. Я так старалась совладать с бурей эмоций, что не отодвинулась, хотя и считала объятия делом интимным.
Мелани тоже не пришла в восторг от идеи обниматься с чужаками.
Само собой, она все слышала и сейчас, когда я наконец признала ее власть, торжествовала. Злорадствовала. Если меня переполняли чувства, ее всегда было сложнее контролировать.
Я попыталась успокоиться и поставить нахалку на место.
«Это ты не на своем месте». Ее мысль была тиха, но отчетлива. Неужели все так плохо? Она уже настолько сильна, что может говорить со мной, когда пожелает. Это было почти так же ужасно, как в первые минуты после пробуждения.
«Уходи. Теперь я здесь живу». «Ни за что».
— Странница, дорогая, нет. Вы не слабая, мы обе это знаем.
— Гм.
— Послушайте. Вы сильная. Необычайно сильная. Наш вид во многом единообразен, но вы выделяетесь из массы, вы храбрая. И ваши прошлые жизни — лучшее тому доказательство.
— Прошлые, может быть, а эта? Куда делась моя сила?
— Люди более индивидуальны, чем мы, — продолжала Кэти. — Они очень разные, и некоторые сильнее других. Я действительно верю, что любого другого Мелани сломала бы за считанные дни. Может, это случай, может, судьба, — судя по всему, столкнулись два самых сильных представителя наших видов.
— И сравнение явно не в нашу пользу, верно? Она меня поняла.
— Она не побеждает, Странница. Я ведь сейчас говорю с вами. А она лишь тень в уголке вашего сознания.
— Она разговаривает со мной, Кэти. Думает о чем то своем. У нее даже есть свои секреты.
— Но она же не говорит вместо вас? Я бы на вашем месте и слова не выдавила.
Я не ответила. Я чувствовала себя слишком несчастной.
— Думаю, вам стоит задуматься о реплантации.
— Кэти, вы только что сказали, что она сломает любую другую Душу. Не знаю, соглашусь ли я с вами… возможно, вы всего лишь выполняете свою работу и пытаетесь меня утешить. Но если она и правда так сильна, нечестно передавать ее кому то другому только потому, что я «не справилась». Вы бы согласились ее взять?
— Я не хотела вам говорить, чтобы не расстраивать.
— Это значит, что…
— Вряд ли это тело признают годным для повторного использования.
— О о!
По спине побежали мурашки, причем ужас охватил не только меня.
Мысль показалась неприемлемой. Я так легко не сдамся. Все долгие годы, пока моя последняя планета — мир Водорослей, как ее здесь называли, — вращалась вокруг своих солнц, я ждала. И хотя постоянно ощущать себя вкопанной оказалось куда сложнее, чем представлялось, хотя жизнь Водоросли показалась бы вечной на этой планете, я не сменила тело, до конца прошла жизненный цикл носителя.
Отказ от тела выглядел расточительством, неблагодарным и неправильным, насмешкой над Душами, над самой нашей сутью. Мы делали наши миры лучше — в противном случае мы их просто не заслуживали. Вдобавок мы были бережливы. Все, что нам доставалось, мы улучшали, делали более красивым и мирным. А люди, грубые и разнузданные, так часто убивали друг друга, что убийство стало частью их жизни. За тысячелетия они изобрели разнообразные истязания: даже сухие официальные выкладки приводили меня в ужас. Войны бушевали почти на каждом континенте — узаконенное убийство, убийство по приказу, порочное и весьма эффективное. Представители мирных наций отворачивались, чтобы не видеть, как их сородичи умирают от голода на их пороге. Богатые ресурсы планеты распределялись неравномерно. И что самое мерзкое, их отпрыски — новое поколение, на которое мой вид чуть ли не молится, надежда на будущее — слишком часто становились жертвами жутких преступлений. И виноваты в этом не незнакомцы, воспитатели и опекуны. Страшными ошибками и алчностью люди подвергли опасности весь земной шар. Сравнивая вчерашний день с сегодняшним, нельзя не признать, что благодаря нам Земля стала лучше.
«Вы уничтожаете целые виды, а потом похваляетесь друг перед другом».
Я сжала руки в кулаки.
«Вот избавлюсь от тебя — и дело с концом», — напомнила я ей.
«Валяй, узаконь мое убийство». Я блефовала, но и Мелани тоже.
О, она то верила, что хочет умереть. В конце концов, она же бросилась в шахту лифта. Но это был миг паники и поражения. Совсем другое дело — смотреть на происходящее со стороны, с лучшего места в первом ряду. Я чувствовала, как адреналин — адреналин, вызванный ее страхом, — заструился по жилам при мысли о более сговорчивом теле.
Хорошо бы снова быть одной. Ни с кем не делиться. Восторженно познавать этот мир, такой волнующий и новый, не отвлекаясь на злобное выселенное нечто, которому давно пора выметаться из чужой головы, где ему больше не рады.
Я рассматривала эту возможность, и где то на задворках моего разума Мелани испуганно вздрогнула…
Меня передернуло от одной мысли об отказе от тела. Мне, Страннице, сдаться? Опустить руки?
Признать свое поражение и попытаться еще раз, в другом — безвольном, но беспроблемном — носителе?
Я покачала головой. Об этом не может быть и речи.
К тому же… это стало моим телом. Я привыкла к нему. Мне нравилось каждое движение его мышц, каждый сгиб суставов и натяжение сухожилий. Я свыклась с отражением в зеркале. Загорелая кожа, острые скулы, копна шелковистых рыжеватых волос, карий омут глаз — все это было моим.
Я нуждалась в себе. И не хотела, чтобы то, что мне принадлежало, разрушили.

Глава 6 Преследование

За окнами смеркалось. День, слишком жаркий для марта, все длился и длился, словно не желал закончиться и освободить меня. Хлюпая носом, я комкала в руке платок.
— Кэти, вам, наверное, пора. Курт будет волноваться.
— Он поймет.
— Я же не могу тут вечно сидеть. К ответу мы так и не приблизились.
— Быстрые решения не по моей части. Вы ведь настроены против смены носителя…
— Да.
— Значит, понадобится время. От бессилия я сжала зубы.
— Все пройдет гораздо быстрее и легче, если вы примете помощь.
— Я не пропущу ни одного приема, обещаю.
— Надеюсь, что не пропустите, хотя я не совсем это имела в виду.
— Вы хотите сказать… помощь со стороны? — Вновь пережить сегодняшнее унижение на глазах у незнакомца?! — Вы прекрасная Утешительница — одна из лучших.
— Я говорю не о другом Утешителе. — Она растянулась в кресле. — Скажите, Странница, у вас есть друзья?
— Коллеги по работе? Я почти каждый день вижусь с другими преподавателями. С некоторыми студентами общаюсь после занятий…
— Вне школы?
Я тупо на нее уставилась.
— Человеческим носителям нужно общение. Вы не привыкли к одиночеству, дорогая. Вы делились мыслями с целой планетой…
— Там особо не разгуляешься… — Шутка не удалась.
Едва улыбнувшись, Кэти продолжила:
— Вы так отчаянно боретесь со своей проблемой, что ничего вокруг не замечаете. Возможно, вам как раз стоит расслабиться. Вы говорили, что Мелани не проявляет активности во время лекций… ее клонит в сон. Возможно, общение с вашими коллегами также заставит ее скучать.
Я задумчиво морщила губы. Мелани, расслабленная долгим сеансом терапии, с отвращением отреагировала на подобное предложение.
Кэти кивнула.
— Забудьте о ней, это ваша жизнь.
— Звучит разумно.
— К тому же у этих тел есть физические потребности, и притом весьма специфические. Инстинкт размножения — самое сложное, с чем нам — тем, кто был в первой волне, — пришлось столкнуться. Поверьте мне, люди замечают, если эти инстинктивные порывы не контролируются. — Она улыбнулась, закатила глаза и, не увидев ожидаемой реакции, со вздохом скрестила руки. — Да ладно вам, Странница. Вы же знаете, о чем я.
— Да уж, — пробормотала я. Мелани беспокойно шевельнулась. — Я ведь рассказывала вам о снах…
— Нет, речь не о воспоминаниях. Ваше тело никогда ни на кого не реагировало — чисто на химическом уровне?
Я хорошенько обдумала ее вопрос.
— Что то не замечала.
— Вы бы заметили, поверьте. — Кэти с усмешкой покачала головой. — Иногда бывает полезно присмотреться, знаете ли.
Отвращение Мелани растворилось в моем. Кэти заметила мою гримасу.
— Не позволяйте ей решать, с кем вам общаться. Не позволяйте управлять вами.
Мои ноздри раздулись. Я подождала, сдерживая гнев, к которому так и не успела привыкнуть.
— Она не управляет мной. — От гнева защемило горло. — Вы то не особо утруждались поиском партнера. Может, и вами управляли?
Не обращая внимания на мою злость, она обдумала вопрос.
— Может, и так, — наконец произнесла Утешительница. — Сложно судить. Но ваша мысль мне понятна. — Она зацепила нитку из шва на блузке и словно вдруг осознав, что не смотрит мне в глаза, решительно сложила на груди руки и распрямила плечи. — Кто знает, что достается нам от каждого носителя, независимо от планеты? Полагаю, лишь время может ответить на этот вопрос. Затихнет ли она сама, отойдет ли в сторонку, позволив вам выбрать кого то помимо этого Джареда, или же… что ж, Искатели свое дело знают. Они уже его ищут, и, может быть, вы им поможете, что то вспомните.
Я похолодела: до меня постепенно доходил смысл ее слов — но Утешительница, кажется, ничего не заметила.
— Может, им удастся найти возлюбленного Мелани, и вы сможете быть вместе. Если его чувства так же сильны, как ее, полагаю, новая Душа не устоит.
— Нет! — Не знаю, кто из нас закричал. Может, и я. Меня затрясло от обуревавшего ужаса, и я вскочила.
Слезы, которые только что текли ручьем, высохли, дрожащие руки сжались в кулаки.
— Странница?
Но я уже бежала к двери, давясь словами, которые нельзя произносить, которые явно принадлежали ей, но отчего то казались родными и понятными. Они не могли быть моими. Их нельзя произносить.
Это все равно, что убить его. Он перестанет быть собой, а другой мне не нужен. Я хочу Джареда, а не чужака в его теле! Тело само по себе ничего не значит!
Я бросилась на улицу; Кэти что то кричала мне вслед. Мой дом находился недалеко от офиса Утешительницы, но темнота сбила меня с толку. Только через два квартала я поняла, что бегу не в том направлении.
На меня глазели. На мне не было спортивного костюма, к тому же я не бежала трусцой, а неслась, словно за мной гнались. Но никто не лез; все смущенно отводили глаза — наверное, думали, что я привыкаю к носителю, раз веду себя как ребенок.
Я перешла на шаг, повернув на север, чтобы обогнуть офис Кэти.
Моя ходьба скорее напоминала бег. Ноги быстро быстро стучали по тротуару, словно в ритм какой то песенке. Шлеп шлеп шлеп по асфальту. Нет, для ритма барабанов слишком много злобы. Неистово: шлеп шлеп шлеп. Как будто кого то бьют. Холодок пробежал по спине.
Вдали показался фонарь над дверью: моя квартира. Пройти всего ничего. Но я не стала переходить дорогу.
Меня мутило. Со мной это случилось впервые, но память услужливо напомнила всю гамму ощущений при рвоте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я