Все для ванной, оч. рекомендую 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Его подчиненные сделали все необходимое и приготовились к отправлению в путь. Теперь он решил: пришло время нанести визит вежливости. Им предстояло долгое путешествие в лагерь императора, разбитый у осажденного Ранапура. Продлится оно по меньшей мере месяц, вероятно, даже больше — судя по виду каравана и прошлому опыту общения Кунгаса с начальником каравана. Кунгасу и его людям предстояло провести немало времени с группой иностранцев, которых их подрядили сопровождать. Лучше должным образом представиться, причем заранее, чтобы в дальнейшем не возникло непонимания. В особенности ему не хотелось непонимания с иностранцами. Этими иностранцами.Кунгас пересек двор перед дворцом Венандакатры. Остановился на мгновение, наслаждаясь видом.Суровая жизнь научила Кунгаса многому, преподнесла немало уроков. Например, скрывать свои чувства. Мир всегда поворачивался к нему суровым лицом, и он сам отвечал тем же. У него было несколько кличек. Его подчиненные называли его Железнолицый. Он не возражал. Нет, совсем не возражал.Но на этот раз даже Кунгасу было трудно не улыбнуться.Четверо йетайцев все еще оставались живы. Едва. Один даже издавал какие-то звуки. Тихие звуки, чем-то напоминающие мяуканье. Если повезет, этот проживет еще один день, подумал Кунгас. Еще один день агонии и безнадежности.К завтрашнему дню Кунгас уже покинет эти места, но будет с наслаждением вспоминать о случившемся. Ему и его людям поручили вырезать колы и посадить на них йетайцев. Это оказалось самым приятным поручением за много лет.Он посмотрел на женщину, сидевшую среди йетайцев, и удовольствие как водой смыло.Не все оказалось приятным.Для старухи они сделали все, что могли. Они хотели посадить ее на более длинный кол, но Венандакатра тут же его заметил и запретил использовать. Служанку следовало посадить на такой же кол, как и йетайцев, чтобы продлить агонию.Однако Кунгас улыбнулся в душе. Мрачно улыбнулся.«Но мы этого ожидали. Жаль, не смогли добраться до настоящего яда: было слишком мало времени. Но кухарки постарались. Венандакатра следил за нами, как ястреб, проверяя, не поднесем ли мы ей какую-то отравленную еду или питье. Но мы и этого ожидали. К тому времени, как мы посадили несчастную на кол, все уже высохло. Венандакатре потребовалось бы лизнуть шест, чтобы найти искомое».Командир кушанов уже начал отворачиваться. Затем, повинуясь импульсу, повернулся назад. Быстро оглядел двор. Никто не смотрит.Кунгас быстро поклонился старухе. Это меньшее, что он может сделать. К тому времени, как деревенским жителям позволят снять ее тело, от него мало что останется. Конечно, священники откажутся отслужить заупокойную. Поэтому несчастная заслужила по крайней мере поклон от своего убийцы.Это ни в коем смысле не было религиозным жестом. Как и большинство его подчиненных, Кунгас все еще оставался верен буддизму, который принял после покорения Бактрии и Северной Индии. Принял, а затем защищал. Во времена расцвета Пешавар, столица Кушанской империи, был мировым центром буддизма. Но славные дни Кушанской империи миновали. Ступы лежали в руинах, монахи и ученые были мертвы или разлетелись в разные стороны. Йетайцы жестоко преследовали буддистов. А после того как варваров поглотила поднимающаяся и приобретающая силу и власть малва, преследования только усилились. К жестокости йетайцев добавились расчетливость и безжалостность малва. Они намеревались вытоптать все соперничающие религии в пользу культа Махаведы. Нет необходимости говорить, что они абсолютно не симпатизировали буддистам и джайнам.После преследований и собственной тяжелой жизни у Кунгаса осталось мало религиозных чувств. Поэтому его легкий поклон мертвой старухе скорее служил знаком почтения воина смелой душе. Может, это признание облегчит путь ее душе, ожидающей новой жизни, пусть совсем немного. (Если новая жизнь есть. Если душа вообще есть. Кунгас относился ко всему этому скептически.)«Не то что ее душе требуется успокоение, — думал он мрачно, уходя прочь. — Казалось, крики и мучения йетайцев доставили ей еще большее удовольствие, чем нам. Может, мы и зря отравили ее».Он потрогал новую рану на лице. Она уже покрылась корочкой и вскоре заживет полностью. Боль не играла роли. Кунгас считал, что через несколько месяцев не останется даже шрама. Человек, оставивший эту отметину, был слаб, даже несмотря на ярость. А плеть, учитывая все факторы, не лучшее оружие, если хочешь оставить шрам на старом ветеране.«Но пусть лучше на мне останется след от удара плетью, чем меня посадят на кол».Мысль вызвала еще один импульс. У Кунгаса было мрачное чувство юмора. Он остановился и снова повернулся, опять осмотрел двор, чтобы удостовериться: поблизости нет шпионов. Затем снова слегка поклонился. На этот раз йетайцам.«Благодарю вас, о могущественные йетайцы. Вы спасли мне жизнь. И, вероятно, жизнь всех кушанов».Покидая двор, он вспоминал о случившемся.От Венандакатры можно было такого ожидать — от этого великого воина, гениального стратега. Ну и гений! Как только он получил известие, бросился сюда сам, впереди своей маленькой армии. Сопровождаемый только несколькими жрецами и группой иностранцев. Не прошло и часа, как он впал в дикую ярость. Приказал казнить — публично посадить на кол — всех йетайцев-стражников, служивших во дворце, а затем понял: единственные, кто может выполнить его приказ, — это раджпуты-кавалеристы. Не считая около сотни пехотинцев малва, которые разбежались как зайцы, когда йетайцы стали крушить все вокруг.«О, какая это была драка! Конечно, после того как она закончилась, Венандакатра едва ли мог посадить нас на кол рядом с ними. Кто бы это сделал? Не раджпуты же! Эти надменные мерзавцы пострадали больше всех, понесли самые большие потери, за исключением группы простых солдат, которые умеют быстро бегать. Мы вначале оставались безоружны — по приказу самого гения, поэтому йетайцы нас игнорировали. К тому времени, как мы получили наше оружие назад, все практически закончилось».Кунгас с неохотой признал, что раджпуты сражались достойно, как и всегда.Но все равно проиграли бы иностранцам. Те были смертоносны. Абсолютно убийственны.Кунгас задумался.«Интересно, почему? Раджпуты с радостью били собак йетайцев. Конечно. Как и мы — после того как получили оружие. Но какое дело до этого иностранцам? Могу понять, почему они приняли сторону Венандакатры, — в конце концов они его гости. Но почему они действовали с таким явным энтузиазмом? Можно подумать, они сами что-то не поделили с йетайцами».Кунгас шел своим обычным быстрым шагом и вскоре ступил на выложенную плиткой дорожку, ведущую во двор. Теперь никто из дворца не мог его видеть. Впервые веселое настроение отобразилось на лице Кунгаса. Правда, только тот, кто хорошо его знал, смог бы назвать улыбкой это слабо заметное легкое искривление губы.«О, да, они были великолепны. Думаю, они порезали не меньше йетайцев, чем раджпуты. И остались живы, получив только царапины… За исключением того паренька. Жаль паренька. Но он в конце концов поправится».Мысль вернула его к настоящему.«Думаю, визит вежливости — это как раз то, что нужно сделать. Очень вежливый визит вежливости. Я определенно хочу поладить с этими людьми. О, да. Хорошо поладить. Задание напоминает сопровождение группы тигров».Еще подумав, он решил, что, может, предпочел бы сопровождать тигров. Кунгас не был уверен.
Кунгасу пришлось потратить какое-то время, чтобы найти компанию, которую он искал. К своему удивлению он обнаружил, что иностранцам отвели место в самом хвосте огромного каравана. После группы обеспечения, в центре орды присоединившихся к каравану гражданских лиц.«Странное место для почетных гостей».Следуя вдоль каравана, Кунгас думал над вопросом.«Теперь, поразмыслив над случившимся, наш великий господин ими недоволен. В особенности их предводителем. Я замечал, как Венандакатра неоднократно бросал злобные взгляды в его сторону. Но сразу о них не подумал. Я предположил, что великий господин просто находился в соответствующем настроении и, как и обычно, вымещает его на всех. У него нет оснований для недовольства иностранцами. Они ведь оказали ему услугу. Без них несколько йетайцев смогли бы добраться до негодяя и порезать его на куски. Странно».В конце концов Кунгас нашел группу. Предводитель стоял немного в сторонке, наблюдая за тем, как устанавливаются паланкины на спинах двух слонов, выделенных иностранцам. Очевидно, он и двое его подчиненных временно отдыхали от полуденной жары в тени деревьев. Одно это выдавало иностранцев, если не брать в расчет бледную кожу и странные одежды. Тень не давала особого облегчения, тем более в тени сильнее влажность. Кроме этого, деревья останавливают дуновения легкого ветерка, который обдувает тебя на открытой местности, пусть и под лучами солнца, и под деревьями также скапливаются мошки.Наблюдая за полководцем, Кунгас опять поразился несоответствиям, о которых уже знал.«Самый странный полководец, которого мне доводилось видеть. Слишком молод, раза в два моложе, чем должен бы быть, и в два раза смертоноснее, чем любой полководец, которого мне когда-либо довелось встретить на жизненном пути. Этот человек просто сеет смерть мечом».Мысли о смертоносности заставили Кунгаса перевести взгляд на сопровождающих полководца лиц. Они стояли в нескольких футах от своего командира.Кунгас вначале оглядел того, что слева, не такого крупного, как второй.«Этот внешне кажется самым устрашающим человеком, которого мне только довелось видеть в жизни. Похож на самого жуткого в мире мангуста».Затем Кунгас перевел взгляд на стоявшего справа телохранителя — огромного по размерам.«Легенды имеют под собой реальную основу. Гималайский великан-людоед все-таки живет среди нас. И его лицо высечено из камня великих гор».Полководец заметил его. Казалось, Велисарий слегка напрягся, но Кунгас не был уверен. У полководца было одно из тех лишенных выражения лиц, которые практически невозможно прочитать. Кунгас подошел к нему. Вспомнил те немногие греческие слова, которые знал.— Ты — полководец Велисарий? Посланник из Рима?Полководец кивнул.— Меня зовут Кунгас. Я — командир… э… группы кушанов господина Венандакатры. Кушанских сил. У господина Венандакатры… э… как бы это сказать?..— Я говорю по-кушански, — объявил полководец.Кунгас мысленно вздохнул с облегчением.— Спасибо. Я очень плохо говорю по-гречески. Нам приказали сопровождать вас по пути в Ранапур.И снова Кунгас понял, что не в состоянии прочитать выражение лица полководца. Да, он казался немного напряженным. Словно был не рад видеть кушана. Кунгас не мог найти причину, почему это так, но был практически уверен в правильности своей догадки.Однако полководец вел себя дружелюбно. И определенно хорошо говорил по-кушански. На самом деле великолепно — даже без акцента.— Очень приятно, Кунгас, — произнес он сочным баритоном.Полководец помолчал немного, потом добавил:— Пожалуйста, пойми меня правильно, Кунгас. Но я удивлен видеть тебя. Нам не нужны сопровождающие. У нас не было эскорта по пути сюда из Бхаруча. Мы вполне способны постоять за себя.На лице Кунгаса промелькнула легкая улыбка.— Да, я видел. Однако наш господин настаивает на эскорте.— А, — протянул полководец и отвлекся на мгновение, отмахиваясь от мухи, севшей ему на шею. Однако Кунгас заметил, что внимательные карие глаза иностранца постоянно наблюдали за ним. Постоянно, даже когда Велисарий убивал муху.Разделавшись с мухой, полководец лениво заметил:— Я предполагал, что вас отправят в погоню за принцессой и ее спасителями. О, прости, похитителями.Железное лицо стало более жестким.— Мой господин почему-то перестал доверять нам. Не понимаю, почему. Принцессу не спас… э, украли, пока мы ее охраняли.Кунгас подумал, что полководец старается скрыть улыбку. Но не был уверен. Этого человека трудно понять.— Кроме того, господин Венандакатра уже отправил сотню раджпутов-кавалеристов, а также более тысячи других людей в погоню. Нет необходимости отправлять еще и нас.Иностранный полководец на мгновение отвернулся. Когда он повернулся назад, казался особенно напряженным.— А как ты оцениваешь шансы, Кунгас? Ты же профессионал. Как ты считаешь, принцесса и ее… э… похитители будет пойманы?— Только один похититель, полководец.— Один? — полководец нахмурился. — Как я слышал, дворец атаковала целая банда головорезов. Судя по слухам, дворец стал местом жуткой бойни.— Бойни? О, да. На самом деле бойни. Дворецкого, трех высокопоставленных священнослужителей и двух охранников-махамимамсов задушили. Одиннадцать жрецов и махамимамсов зарезали в своих постелях — очевидно, им перерезали горло бритвой. Жреца и махамимамсу убили в большом зале. Голыми руками. Трех махамимамсов зарезали перед входом в покои. Жреца и шестерых охранников-махамимамсов — в прихожей перед спальней. В основном ножом. Еще двоих махамимамсов непосредственно в спальне принцессы. Работа наемного убийцы, хотя…— Хотя?Кунгас сделал быструю оценку. Частично оценка основывалась на воспоминаниях о воплях Венандакатры, недовольного полководцем. Но в основном — на тонком юморе в голосе полководца, когда он использовал слово «похитители».— Ну, так получилось, что я сам осматривал место… э, преступления. По приказу господина Венандакатры. Поэтому я и сказал «один похититель». Всю операцию провел один человек.— Один человек? — переспросил полководец, но не казался особо удивленным.Кунгас кивнул.— Да. Один человек. Не группа лиц. Судя по оставленным следам. Один, без помощников. Его зовут Рагунат Рао. Пантера Махараштры — так его иногда называют. Или Ветер Великой Страны. Есть и другие имена. Это был он. Я уверен. Известна его личная привязанность к принцессе. В Индии не более трех — может, четырех наемных убийц такого класса. И ни один из них так не владеет голыми руками и ступнями.Кунгас чуть не скорчил гримасу.— Никто так не умеет дробить кости и корежить тела.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57


А-П

П-Я