https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/elitnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Беглец шлепнулся ничком и утонул в рассыпчатом покрывале. Рикт поднял его рывком за шиворот:
— Все, гад, отбегался.
Больше никого наверху видно не было — не иначе как погоня заблудилась там в многочисленных холмах.
— Штурман, мы его взяли! — крикнул Рик на всякий случай, но спина оставалась безмолвной.
Пойманный герой (сегодня уже дважды герой) гордо повел плечами, желая освободиться от цепкой хватки беглого преступника. Рик подтолкнул его стволом «резака»:
— Давай прыгай, попрыгунчик. Только учти: шаг влево, шаг вправо — попытка к бегству.
«Неплохо для беглого каторжника», — мелькнула кислая мысль у Михаила. Бежевый господин послушно двинулся вперед. Михаил отметил про себя: единственное, что вызывало до сих пор у героя уважение к людям, было оружие в их руках, но только настоящее, а не слепленное из дерьма. Но даже «резаку» оказалось не под силу заставить его держать язык за зубами. Все тронулись обратно в обход самодвижущейся громады. Михаил торопился больше всех, так как тревожился об Илли — а ну как она уже исчезнет вместе с верным Карриганом, пока они тут шарят по задворкам?.. Тут-то пленный и начал вещать интонациями профессора, объявляющего с кафедры о своем великом открытии:
— Вы только посмотрите на это создание! Редчайшее существо! Совершенно новый вид! Обитающий — заметьте! — не где-то на другой планете, а у нас на Земле! И питающийся манной! В полном смысле этого слова! Настоящей небесной манной!!! — Походя он зачерпнул на ладонь невесомой массы из сугроба. — Вы думаете, это снег?.. — И отправил на глазах у слушателей всю пригоршню себе в рот. — Это ман-н… — Лицо его страшно перекосилось, потом сморщилось, словно он хватил разом пригоршню мексиканского перца. Он вцепился обеими руками в собственное горло, кашляя и отплевываясь.
— Я так и знал, что не стоит этого делать, — виновато промолвил Заноза. — Только сказать не успел…
Его покаянную речь прервал хохот: заржал Рик, обнажив до самых десен ряд отменных зубов, глухо хохотнул Седой и залилась от души звонким смехом девушка-каторжница. Вслед за ними не удержался, покатился и Михаил. Заноза ухмыльнулся сдержанно, потом пошире и в конце концов присоединился к общему хору.
— Это же… манна! — выговорил Рик, пиная сапогом податливую белую пену. И все закатились с новой силой. Смех сгладил ледяные шипы общего недоверия, снял напряжение, поломал, шутя, границы, казавшиеся прочными, как булыжные стены. Словно все они были просто хорошими приятелями, давно знакомыми друг другу.
Не смеялся только арестованный: белый, под Стать своей манне, он топал молча, изредка еще отплевываясь с ненавистью в несъедобные, как выяснилось, сугробы. Какой именно оказалась на вкус «манна небесная», излюбленная пища богов и пустынных монстров, так и осталось загадкой — для всех, кроме бежевого господина. Но он на этот счет не распространялся.
Заноза вдруг резко остановился и, оборвав смех медленно обернулся назад: снег, падавший только что отвесно и величаво, позади словно сошел с ума! Метрах в двадцати над землей в эпицентре вьюжного урагана возникало темное обтекаемое тело, больше всего похожее на летательный аппарат.
Разбираться было некогда. Михаил пересчета взглядом людей: неподалеку в сонном оцепенени брел Бельмонд, перед ним остановились Илли Карриганом, к ним почти бегом приближался Петр.
— Где Аткин? — крикнул ему Михаил.
— Нету Аткина! Пропал! Засосало! — проорал в ответ Петр. Остальные, все еще глядящие в небо, посерели лицами: рядом с катером в снежной маете формировалась вторая смерчевая воронка.
— Похоже, что у твоих друзей из галактическое полиции также имеются кое-какие возможности, — заметил Карриган и добавил про себя: — Или мой старый друг взял их на буксир.
— Странник, ты где там? — Петр нашел глазами Занозу: — Действуй! Уводи нас отсюда куда хочешь — хоть к чертовой бабушке, да побыстрей!
Заноза, пожав плечами, вопросительно взгляну на Михаила — он уже понял, кто из его новых знакомых является Проводником и кому соответственно принадлежит в этой компании окончательно слово.
— Я должен убедиться, что Аткин погиб, — заявил Михаил, по-бычьи упрямо склоняя голову. Он не верил Петру и готов был хоть за ноги вытаскивать Аткина из аэродинамической трубы-хобота.
— Да ты что, братец, совсем охренел? — процедил сквозь зубы Петр, опуская тем временем руку в карман за лазерником. — Сказано тебе, что его нет, он давно уже у носорога в брюхе!
— Советую тебе предъявить нашему Проводнику доказательства, да поскорее! — проронил свое веское слово Карриган: второй катер почти завершил переход в эту реальность, лишь бушевал еще вьюжный ураган, свидетельствующий о возмущениях потревоженного им пространства. Рик вскинул резак:
— Штурман, я их срежу!
— Не стоит, у них отражающее поле, — предупредил Карриган.
— Какие доказательства? Где я их ему возьму?! — окончательно взбеленился Петр, доставая лазерник.
— Вспори носорогу брюхо, — равнодушно посоветовал Карриган.
За пререканиями они не заметили, что Михаил бросился вслед за удаляющимся чудовищем.
— Черт бы тебя побрал! — прорычал Петр, кидаясь за братом, остальные к нему присоединились. Стоявший в сторонке Бельмонд, помявшись немного в размышлениях, возместят ли ему явившиеся слуги закона убытки, если он прямо сейчас им сдастся, в конце концов ринулся вслед за разорившей его компанией. Михаил стал на бегу звать Аткина, сложив рупором ладони, а из кармана у Карригана донеслась трель эгнота.
— Мишка, кончай бегать! Уходим! — заорал Петр, настигая брата огромными прыжками.
— Все. Допрыгались… — прокомментировал ситуацию Седой.
«Господи, дай только мне его увидеть, живого или мертвого!» — взмолился про себя Михаил Летин. Ну не мог он смыться в другие миры, бросив в пустыне заведенного им сюда человека, пусть даже беглого каторжника! Подобное чувство ответственности за доверенных ему людей проснулось в нем впервые; то, что оно оказалось сильнее страха перед братом и даже перед погоней, его самого отчаянно изумляло — словно бы он смотрел на себя со стороны или из прошлого, в котором ему еще никогда ни за кого не приходилось отвечать.
И тут, словно по незримому мановению, что-то изменилось в безразличной до сих пор природе. Вроде бы ничего особенного — просто, как сказали бы синоптики, возник ветер. Но ощущение создалось такое, будто вся масса застоявшегося воздуха над пустыней сдвинулась и потекла, постепенно ускоряясь. Огромные теплые хлопья, так похожие на снежные, понеслись навстречу, стали бить в лица, засыпать глаза. Роскошная взбитая перина, надежно, казалось бы, покрывавшая землю, поднялась на воздух, словно легкая пена, сдунутая с грандиозной с пивной кружки.
Окружающее исчезло, утонув в сплошном молочно-белом коктейле. Михаил, повернувшись спиной к ураганному потоку воздушных масс, закрывал лицо руками и высматривал, не унесло ли ненароком Илли (ну и, разумеется, всех остальных). «Хоть бы стихия создала в их чертовых приборах какие-нибудь помехи!» — пожелал он про себя. Всевышний, насколько заметил Михаил, стал вроде бы последнее время прислушиваться к его просьбам.
— Чтоб вам трам-тарарам, чтобы всю вашу гребаную аппаратуру манной позалепляло! — услышал он поблизости ругательства Петра и порадовался, что опытный штурман тоже находит вероятной такую возможность. Надо было действовать скорее, пользуясь «благоприятными» погодными условиями.
Михаил продолжил двигаться по направлению к животному, наперекор стихии и практически на ощупь — надеясь, что если и не разглядит его, то наверняка натолкнется. Ветер крепчал, и гонимая им манна стала подниматься вверх, все выше и выше, одним слепым безбрежным потоком. Михаил увидел сначала пористую поверхность почвы под своими ногами. Пелена метели взмыла вверх, и он узрел прямо перед собой — тут же решив, что это ему кажется, — неохватные ноги чудовища, отрывающиеся от земли. Остальное тело гиганта скрывалось в улетающем пенном мареве, лишь восемь колонн прощально покачивались перед Михаилом, уносясь в неведомые выси. Михаил и сам едва держался на ногах под напором ветра, но пока еще оставался на земле, в то время как многотонное (с виду) чудовище подхватило ураганом, будто причудливый монгольфьер.
Но сам факт вознесения моментально отошел на второй план, когда он увидел впереди на земле лежащее неподвижным комом человеческое тело. Принадлежать это бренное тело могло только Аткину, и выглядело оно ужасно: руки и ноги вывернуты под неестественными углами, как у брошенной марионетки, шея тоже вывернута, так что лицо упирается носом в спину.
— Ну что, убедился?.. — раздался над ухом голос Петра. Михаил остановился. Подходить ближе не имело смысла: смерть Аткина была очевидна уже издали. Бежевый господин позади вскричал торжественно:
— Улетело! Нет, вы видели?! Это потрясающе!!! Беспримерно!!! Взмыло, как дирижабль!.. — Его крик как будто бы споткнулся и замер.
— Пожевал и выплюнул… — донесся приглушенный голос Рика. К Михаилу успели подтянуться почти все, но к убитому никто не пошел: зачем? И так видно, что тот мертв — мертвее некуда.
Девушка с осенними глазами щурилась внимательно на «зимнее» небо, схватившись за плечо Петра: надеяться на то, что катера-преследователи унесло ветром, как и сверхлегкого «носорога», к сожалению, не приходилось.
— Странник, уходим! — крикнул Петр, преодолевая рев ветра, подошедшему Занозе. Тот молча кивнул: чувствовалось, что и ему не терпится поскорее убраться из этого «гостеприимного» мира. Михаил еще раз огляделся и спросил:
— Где Бельмонд?
— Ты что?! Опять?!! — заорал Петр, протягивав руки, чтобы схватить брата за грудки, но семейные разборки остановили слова Рика:
— Да вон он плетется! — Все обернулись: Фредерик Афанасьевич действительно появился на ближнем горизонте, но только не плелся, а летел к своим разорителям, можно сказать, на всех парусах, хотя против ветра.
— Ты уводи, а я буду показывать дорогу! — крикнул Заноза Михаилу. — Сумеешь?
Михаил только кивнул: именно в этот момент из небесной каши вынырнули совсем близко два вражеских катера. И почти одновременно с их появлением воздушный поток, давно уже сорвавшийся с тормозов, увеличил скорость своего движения на несколько баллов.
Впервые в реальной жизни (в отличие от жизни виртуальной) Михаил ощутил, что земля отпускает его в самостоятельный полет, то есть сама улетает у него из-под ног, давая при этом залихватский боковой крен. Михаил получил возможность насладиться радостью свободного полета, а вокруг него наслаждались той же радостью еще восемь человек, и в их числе любимая Михаилом девушка.
Потеряв точку опоры, то есть оказавшись практически в невесомости, Михаил поначалу растерялся. Но ненадолго. Потом он вновь ощутил ответственность за порхающих рядом людей. Будет ли ему помогать Странник, уже не имело значения: единственным пылающим словом вспыхнуло в мозгу главное: «Увести!» Михаил даже не удосужился отыскать в полете глазами вражеские катера. Приняв решение, он просто крепко зажмурился и в наступившей темноте окликнул мысленно ту свою другую, новую ипостась. И вновь ощутил перед собой дорогу, хотя его ноги на самом деле были лишены опоры.
Для него не существовало уже ничего реальнее этой дороги. Возможно, так оно и было, и перед ним в моменты перехода представала единственная подлинная, базовая реальность — не зря же Странники называли миры «декорациями». Он не видел теперь своих спутников — кругом был только мерцающий туман, подступающий к дороге. «Потерял!» — пискнул испуганно в глубине старый Михаил Летин, но новорожденный Проводник тут же взял инициативу в свои крепкие руки: его не надо было учить искусству перехода в иные реальности, как только что вылупившемуся утенку не нужны уроки плавания.
Проводник закинул мысленную сеть, охватив. всех, кого хотел увести с собой, и тут же почувствовал их живую энергетическую тяжесть. В то же время он ощутил, что сеть стала вдруг значительно легче — Карриган был тут как тут со своей бескорыстной помощью.
Михаил тронулся вперед и ощутил присутствие где-то рядом Странника: его воля обозначалась легким подталкиванием с дороги куда-то вправо. Поглядев в ту сторону, он заметил убегающую от основного пути узенькую тропку, едва различимую в тумане по желтоватому отсвету, словно просыпалась из дырочки в заплечном мешке у странствующего ангела солнечная пыль.
Михаил свернул на эту золотую тропинку, и нажим чужой воли исчез. Когда тропинка разветвилась надвое. Странник вновь дал о себе знать, направляя вправо. Дальше тропка петляла, расходилась, пересекалась с другими, и каждый раз Странник помогал Проводнику выбирать направление. Если Михаил хотел остановиться, незримый попутчик не позволял, мягко толкая между лопаток — рано, мол, пока иди дальше. Странник словно подгонял, поторапливал, заставляя идти быстрее. Михаил подчинялся, как вдруг тропинка, выбегающая из тумана прямо ему под ноги, свернула влево и внезапно оборвалась вниз, как ручеек, срывающийся в пропасть с отвесной скалы.
Михаил не успел вовремя остановиться и шагнул в пустоту. Лететь пришлось не так уж и долго — секунды три-четыре, но весь букет ощущений, связанных с падением в пропасть немереной глубины, он за это время пережить успел.
Потом он грянулся спиной на что-то относительно мягкое — по сравнению с дном пропасти, — от удара глаза его сами собой распахнулись. Первое, что они увидели, было серое небо, и на его фоне — голые ветви дерева.
«Свалился с дуба…» — поставил он сам себе мысленный диагноз с апломбом бывалого санитара. Сел и огляделся, затем медленно встал, не в силах осознать увиденное и привести его в соответствие со стандартами своих представлений о пространстве, времени, а также об их гибриде, так называемом пространстве-времени.
На небольшом участке земли рос редкий лиственный лесок (без признаков листьев), между деревьями были раскиданы его попутчики:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я