Брал кабину тут, вернусь за покупкой еще 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Степан взбирался куда-то по железным скобам, пролезал в люки, открывал какие-то пыльные заслонки и полз на животе, время от времени останавливаясь, чтобы послушать: нет ли позади погони. Какие-то звуки до него время от времени доносились, но непонятно было, преследователи это или технический шум, а может быть, долетают отзвуки разговоров из жилых отсеков.
В конце концов он выбрался в большой круглый коллектор. Псифу здесь пришлось бы сгибаться, а Степан поместился в полный рост. И сразу ощутил идущий справа ток воздуха. С той же стороны струился слабый свет. Туда он и направился.
Труба впереди изгибалась плавно, с каждым шагом становилось все светлее, и наконец он вышел к отверстию, загороженному решеткой и прикрытому на треть стальным полукругом. Вот откуда лился свет, и был он настоящим, дневным. Степан приблизился, положил руки на прутья да так и замер на некоторое время, и в мыслях не имея искать способ двинуться дальше.
Да, там было именно то, что он искал, хотя он и подумать не мог, как это на самом деле выглядит: земля – словно настоящая, под ласковым солнцем, возделанные поля, цветущие холмы, и серебристая лента реки, обрамленная зелеными дубравами. Сетка дорог связывала одиноко раскиданные коробочки домов с целыми поселениями, где по улицам, помимо миниатюрных транспортных средств, ползали с черепашьей скоростью синие букашки – псифы. Маленькая страна расстилалась перед ним, как на ладони: ведь он глядел на нее откуда-то с неба, словно ангел в приоткрытое окошко.
А он-то еще рассчитывал найти где-то здесь вход туда. Вот и нашел. Жаль только, что никто не позаботился снадбить его в дорогу парашютом.
Он просто попал не в тот уровень. Но как же ему теперь было пробраться в нужный – не коммуникациями же? Или все-таки воспользовавшись телепортом, принципа действия которого он не знал?
Его заставил вздрогнуть возникший вдруг механический звук: стальная загородка, прикрывавшая люк, стала медленно опускаться. Последняя полоска света скользнула по ногам Степана, потом крышка полностью перекрыла отверстие, и он очутился в кромешной темноте.
Итак, тут делать было больше нечего. И он пошел назад – медленно, ничего не видя, надеясь найти на ощупь выход из этой вентиляционной трубы. «Не затем ли мозжорги перекрывают вентиляцию, – думал он, – чтобы закупорить основной отсек и запустить туда космос, то есть убить все-таки заложников вакуумом? И все из-за диверсанта, оказавшегося у них на борту? Может быть, они уже и взрывное устройство пытались включить, да оно у них не сработало (по понятным нам причинам)? Да нет, скорее это походило на предупредительные меры, но к заложникам, выходит, ему уже не попасть, и, значит, при нападении псифов их гибель становилась неизбежной.
Что же Степану оставалось? Попробовать овладеть центром управления. Попытка не пытка, к тому же, побывав «на небе» и заглянув вниз, он понял, что находится сейчас вблизи торца станции и скорее всего именно в этом районе, судя по вспоминаемому плану, располагается центр управления. Да будь он даже с противоположного края – доберемся! Тут главное – задаться целью.
Для начала следовало выбраться из коммуникаций. Если даже допустить, что центр управления где-то рядом, не имело смысла лазить в его поисках по коллекторам, да и Мрумор однозначно дал понять, что таким путем можно пробраться лишь к заложникам, а про центр твердил одно – «невозможно».
«Вот мы это и проверим», – думал Степан, пробираясь на четвереньках по узкому ответвлению, куда он попал, как червяк, заблудившийся в путанице потайных нор, скрытых в потолках и стенах. Откуда-то доносились голоса; стараясь двигаться потише, он свернул в нащупанный справа боковой проход – звуки голосов немного усилились. Он прополз вперед, где они почему-то стали едва слышны, вернулся и, так и не поняв, откуда идет звук, стал слушать со все возрастающим интересом.
– От кого он получил такое задание – от псифов или от людей? – спрашивал уже знакомый Степану вибрирующий голос.
– О, люди в этом ни в коей мере не участвуют! – воскликнул другой голос, знакомый ему еще лучше. – Лишь этот человек, продавшийся псифам за неслыханную, астрономическую цену!
«С-стерва!» – подумал Степан, мысленно протягивая руки к горлу Бяксы.
– Речь идет о возрождении к жизни его планеты?
– Да, речь идет о планете, и они настолько верят в его успех, что согласились начать работы немедленно, можно сказать – авансом.
После небольшого молчания мозжорг сказал:
– Это слишком абсурдно, чтобы быть правдой, и нелепо для лжи.
– Это – правда.
– Чем вы можете доказать свои слова?
– Я была свидетелем при подписании этого договора. И мне была выдана его копия. Вот она.
– Поднимите бумагу над головой, вверх надписями. Так.
Последовала пауза, затем мозжорг спросил с некоторым удивлением:
– Правильно ли я понял, что этот Остров – не его планета?
– Пока нет, но после такой услуги он рассчитывает стать там полновластным диктатором.
– Но здесь оговорено условие о возвращении его на родину.
– Конечно, – Степану показалось, что она усмехается. – Ведь Остров еще не скоро станет пригодным для жизни!
Вновь повисла тишина, а когда мозжорг задал следующий вопрос, его электронный голос звучал глуше:
– Он обязуется использовать все имеющиеся в его распоряжении способности. – Степан помнил этот пункт – на нем в свое время настоял Мрумор. – О каких способностях идет речь? – спросил мозжорг.
– Я уже говорила, что этот человек – профессиональный террорист и убийца, одно время работал в нашем отделении Службы Спасения, был инструктором спецгрупп, потом пропал и был объявлен в розыск по обвинению в особой жестокости…
Степан с удивлением слушал все новые подробности своей сногсшибательной биографии: убийство премьер-министра на Даомо, захват транспорта с черным мискалем (знать бы хоть, что это такое), и ограбление на Вакс-5 складов с оружием. «Что она несет?» – все больше удивлялся он.
– …Наконец наша Служба Безопасности напала на его след. Я вышла на него и была свидетельницей, как он стал наемником псифов. Поверьте, он в состоянии справиться с этим заданием. Тем более мне известно, что в его переводящее устройство… Вы ведь его не отобрали? Так вот, в него вмонтирован секретный прибор – украденная военная разработка. С его помощью он может вывести из строя любую аппаратуру. Боюсь, ему ничего не стоит проникнуть в ваш центр управления…
Может, Бякса и не знала, что этим ее словам они уже получили сегодня косвенное подтверждение – когда он удрал из их «мертвой зоны», срубив заодно энергию на «этаже».
– Вы ошибаетесь, – спокойно сказал мозжорг. – Да, ему пока удалось скрыться, но скоро он будет захвачен. И тогда…
– Этого человека нельзя захватить, – отрезала Бякса. – Его можно только убить!
Мозжорг ничего не ответил. Бякса тоже молчала. Но Степан услышал достаточно. Он пополз дальше, размышляя о том, как иногда можно ошибаться в людях. Причем не только в хорошую, но и в плохую сторону. И как в последнем случае бывает радостно узнавать, что ошибался. Черт его знает, что было намешано в этой стервозной Туазе, но кто бы мог подумать, что она способна так блестяще просчитать партию партнера? Явиться в нужный момент и выдать именно то, что требуется для успешного выполнения невыполнимой миссии! До этого не додумались псифы, да и сам он не сообразил, что для успешной работы следует всего-навсего запугать врагов до полусмерти – так, чтобы они всерьез задались целью его уничтожить.
Но вот наконец он вывалился из какого-то шкафа и обнаружил, что находится в жилом коридоре, где по-прежнему горят аварийные лампы. Не разобрались еще, выходит, с учиненным им замыканием – не до того, поди, да и, видать, серьезное что-то у мозжоргов в этом секторе его стараниями полетело.
Выбравшись «на свободу», Степан первым делом отряхнулся: «Как-никак в „центр“ направляемся, надо выглядеть!» Потом прислушался: справа из-за дальнего поворота доносились какие-то звуки. Теперь он не собирался избегать шумов, напротив – стремился к ним. Поэтому он направился туда и, едва свернув, встретился с прене-приятнейшей штукой: по коридору ему навстречу бежал, ловко перебирая длинными паучьими ногами, металлический агрегат, напоминающий перевернутый таз, утыканный излучателями. Не успел Степан притормозить, чтобы избежать столкновения с аппаратом, как на его глазах разыгралась небольшая драма: таз скакнул в сторону, выпустил неоново-красный луч, но одновременно споткнулся и тяжело грохнулся об пол. Луч прочертил на стене черную полосу и уперся в потолок, откуда через мгновение хлынула с шипением и паром молочно-белая жидкость. Заливаемый обильными струями таз все порывался вскочить, но только искрил и дергался, а вскоре окончательно затих.
Спокойно стоя в сторонке, Степан пронаблюдал даже с некоторым сочувствием его трагическую кончину и пошел дальше, уже слыша краем уха новый металлический топот. Не прошло и пяти секунд, как второй такой же таз вылетел ему навстречу и почти сразу внезапно и необъяснимо лишился двух передних конечностей – они неожиданно на всем скаку отвалились, и разогнавшийся робот полетел кувырком под ноги Степану. Тот посторонился, глядя, как машина-убийца громыхает мимо, ударяется в своего неподвижного собрата и замирает на спине, беспомощно суча оставшимися ногами, как перевернутая жужелица.
Не сказать, чтобы Степан был всему этому очень рад, а даже немного разочарован: он предпочел бы иметь дело с живыми агрессорами. Нет, он не был садистом, просто хотел бы кое о чем их порасспросить. А с железяк какой спрос? И он двинулся дальше, в надежде повстречать рано или поздно где-то тут мозжоргов. Но его слуха по-прежнему достиг лишь нестройный цокот множества металлических ног.
Он продолжал идти вперед, минуя коридоры и залы, заглядывая в служебные отсеки, в то время как вокруг него разыгрывалось уже настоящее трагикомическое действо: роботы сбегались к нему отовсюду и падали перед ним ниц, словно верноподданные перед своим императором, одни упадали на колени, другие замирали, словно парализованные, иных вдруг начинало бешено трясти, некоторые теряли ориентацию и бились в стены, отдельные особи бестолково бегали, изредка паля по собратьям. Они путались, как пьяные, в собственных ногах. Они сталкивались и калечили друг друга, обрезая лазерами конечности. Они горели.
– Хватит прятаться, давайте же, вылезайте, – цедил Степан, оставляя позади ополоумевшие аппараты и натыкаясь на все новые.
И наконец-то они «вылезли». Он только что вышел из очередного зала, когда по обе стороны длинного коридора, где он оказался, выросли черные фигуры, снабженные, как он успел заметить, не одной парой конечностей. Прочих подробностей он разглядеть не успел, потому что в этот момент его пихнули в спину, бросив к противоположной стене, и следом за ним в коридор, хромая, гудя и посверкивая лазерными импульсами, вывалились два «таза». За ними гнался третий, вконец ополоумевший, имевший вид совершеннейшего маньяка. «Тазы» бросились, ковыляя, в разные стороны, маньяк, мгновение поколебавшись, открыл огонь во все стороны из всех своих батарей.
Воздух вспыхнул, прорезанный частоколом рубиновых лучей, и в течение следующих секунд в коридоре творилось нечто неописуемое: «черные» заметались, поливая перекрестным огнем лежащее меж ними пространство, где шныряли, панически отстреливаясь, «тазы». Потом грянулся об пол маньяк с начисто обрезанными ногами и, едко дымясь, еще косил напоследок все, что движется, пучками лазеров.
К сожалению, с террористами редко удается договориться миром – захваты происходят чаще всего с боем. И этот случай не явился исключением: бой состоялся, но таких боев еще не знала история антитеррора. Агент внедрения, не сделавший ни одного выстрела, вообще не имевший при себе оружия, просидел спокойно у стены все то время, пока длилась баталия, и вышел из нее стопроцентным победителем.
Когда последнее сверкание в коридоре сошло на нет, Степан поднялся и, оглядевшись, увидел слева фигуру, одиноко маячившую сквозь дым. Он отделился от стены и направился к ней.
Террорист был на голову выше его и принадлежал, по-видимому, к классу насекомых, о чем свидетельствовали не только наличие у него шести конечностей, но и форма головы с «лицом», слегка напоминавшим морду кузнечика, лишь не зеленого, а черного цвета. Длинное тело, снабженное брюшком, было лишено одежды, лишь перехвачено множеством ремней с различными сумочками и кармашками. При этом верхние его конечности, или, скажем, руки, дружно все вместе (вчетвером) сжимали «резак» того же образца, что Степан получил в свое время от Мрумора. Уставив ствол этого оружия на подходящего Степана, кузнечик все давил и давил на спуск, но безрезультатно – резак либо «сдох», либо раз за разом давал осечку.
– Хватит дурака-то валять! – сказал Степан и без особого усилия отобрал у кузнечика лучевик. А потом с успехом его опробовал, нарисовав на ближайшей двери дымящийся знак Z. Z-най наших!
– Теперь веди меня в центр управления, – велел он кузнечику (мозжоргу?), для убедительности тыкнув его разогретым дулом в пузо.
– С-самоубийца, – прошелестел тот, зашевелив челюстями. Степан выжидательно молчал. Кузнечик покосился на оружие и пошел.
– Это вы самоубийцы, – сказал Степан, следуя за ним на небольшом расстоянии.
– Произош-шедшее было чис-стой с-случай-ностью. Тебе безумно повезло.
– Возможно, – не стал спорить Степан. – Но я не об этой вашей последней драке. Почему вы выбрали для себя эту планету – вот вопрос? Что, других не нашлось?
– Это наш-ша планета, – сказал кузнечик. – Наш-ша родина. Пс-сифы купили ее за бесценок у наш-ших предков, пргибавш-ших на ней от эко-логичес-ской катас-строфы. Потом очис-стили и дали ей новое имя…
Вот почему Мрумор быстренько ушел от темы, когда разговор зашел о «бездомности» мозжоргов. Но что же поделаешь: они, может быть, ни в чем не виноваты, но раз их предки «продали Родину», планета им действительно больше не принадлежит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я