https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/70x70cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Fenzin
«Андронова Л. По велению Грома: Авторский сборник»: Азбукаклассика; 2004
ISBN 5352011623

Аннотация

Узнав о темном маге, чье имя в округе боятся произносить даже шепотом, герой решает действовать. На сто стоило — молодость, ловкость, мастерское владение луком и… разбойники, которым чародей чемто насолил. Казалось бы, победа сама летит навстречу. Но мир, проникнутый магией, не так прост, как может показаться на первый взгляд… Бегут дорожки судьбы, пересекаются, переплетаются. Кто знает, куда приведет неприметная поначалу тропинка? Чем станет для мира первая битва безвестного паренька?

Лора АНДРОНОВА
ПОДНЯТЬСЯ НА БАШНЮ

РИЖСКИЙ БАЛЬЗАМ ЛОРЫ АНДРОНОВОЙ

В отечественной фантастике — время дебютантов. Это раньше, в полузабытую ныне советскую эпоху опубликовать свое произведение было непросто. Издатели фантастику не жаловали (уж больно сомнительной она казалась в идейном плане — даже самая верноподданная), а если прийти к ним просто с улицы, без рекомендаций и публикаций в периодике, вам, скорее всего, вежливо указали бы на дверь. Сейчас не так. Сейчас издатели просто жаждут печатать фантастику, причем дебютантов встречают едва ли не с распростертыми объятиями. Только принеси им чтото динамичное и маломальски грамотно написанное. И книжку выпустят, и гонорарчик какойникакой заплатят…
Но!
Дебютантов теперь стало так много, что отличить их друг от друга нет никакой возможности. Все они учились писать, читая одни и те же книжки (Толкин, Сапковский, Стругацкие… хотя нет, в последнее время их место в круге чтения молодых все чаще занимает Сергей Лукьяненко); все получили примерно одинаковое образование в наших школах и вузах. Вот и пишут, точно сошли с одного конвейера.
Исключения столь редки, что их можно пересчитать по пальцам. Олег Овчинников. Виктор Точинов. Кирилл Бенедиктов. И — да, да, вы правильно поняли — Лора Андронова.
Возможно, дело в том, что эти авторы пришли в литературу уже сформировавшимися личностями. Ведь есть принципиальная разница, когда дебютировать — в 20летнем возрасте или старше. От 20летних ничего, кроме собственных вариаций на чужие темы, ожидать не приходится: что, собственно, эти ребята могут знать о мире? 30летние уже знают о мире чтото свое, незаемное. Впрочем, в некоторых случаях постижение жизни проходит быстрее. Например, тогда, когда привычный быт на глазах рушится, превращаясь в нечто незнакомое — отчасти более уютное, отчасти наоборот — бесстрастное и холодное.
Таким — не то уютным, не то чрезмерно холодным — обычно представляется нам будущее. Лора Андронова, рижанка, которой не исполнилось и 30, которая родилась на окраине евразийской империи и оказалась в маленькой стране на берегу холодного моря, теперь знает, на что оно — это будущее — похоже.

* * *

Наступление будущего обязательно сопровождается переоценкой ценностей. То, что еще вчера казалось жизненно важным, сегодня представляется нелепым. Зато недавние изгои и маргиналы вполне могут быть произведены во властители дум, И не имеет значения, насколько чудовищным это выглядит с точки зрения нравственного императива. Будущему нет дела до нравственности, его интересует только вытеснение устаревшего, отмирание нежизнеспособного. А устаревшее и нежизнеспособное отыщется всегда, ведь единственный данный нам в ощущениях смысл жизни в постоянном обновлении. Этот процесс абсолютно самодостаточен; словно гигантский жернов, перемалывает он монументальные сооружения, величественные империи и человеческие судьбы — миллионы, миллиарды человеческих судеб…
Столь глобальные рассуждения понадобились мне для того, чтобы объяснить читателям (и самому себе), откуда Лора Андронова берет своих героев и сюжетные перипетии. Ибо герои ее — всегда не те, за кого себя выдают, а сюжеты как раз и связаны с переоценкой ценностей. Иногда она бывает столь радикальной, что тексты Андроновой могут вызвать самый натуральный шок, как, например, рассказ «Вода окаянная», персонажу которого потребовалось полностью отринуть нормы морали, чтобы занять свое место в мироздании. Впрочем, остальные ее герои ведут себя более сдержанно, хотя это не мешает им к концу повествования чудесным образом преображаться. Надоедливый и проказливый домовой может оказаться последней надеждой защитников бастиона, одинокая неустроенная переводчица — царицей вампиров, Хозяйкой Гнезда… Однако на этом и остановимся: пересказ сюжетов Лоры Андроновой в предисловии так же неуместен, как и пересказ хорошего детектива. Раз за разом переворачивает она выдуманные миры и чувства читателей — и раз за разом добивается успеха. Что ж, прием чрезвычайно эффективный, с этим не поспоришь.
Однако не будь у Лоры Андроновой изрядных способностей к сюжетостроению, вряд ли бы она смогла воспользоваться этим приемом. К счастью, с завязками, кульминациями и развязками в книге, которую вы держите в руках, все обстоит замечательно. Искусница Лора плетет из них ажурную сеть, куда не замедлят попасться довольные читатели. Причем размер произведения не имеет значения — сюжетным совершенством могут похвастать и небольшой рассказ, и роман. Лично мне, к примеру, не встречалось еще такой изощренности, как в рассказе —«По велению Грома», главный герой которого меняет маски и «метафизические амплуа», как перчатки. Что ж говорить о романе —«Подняться на башню», вроде бы состоящем из отдельных, сюжетно самостоятельных новелл, каковые, однако, постепенно складываются в общую картину, где ни один фрагмент не лишний…
Прочесть подобное в наше время торжества «штампованной» фантастики — все равно что вылить кофе с рижским бальзамом в промозглое осеннее утро. Бодрит и пробуждает интерес к жизни. А ведь нужно еще учесть, что Лора Андронова пишет не чтонибудь, а фэнтези. Фэнтези, которой обычно совсем не свойственны персонажи, играющие роль «агентов будущего», у которой система ценностей определена раз и навсегда и пересмотру не подлежит. То есть Андронова пишет новаторскую фэнтези, так получается.

* * *

Вообще, словосочетание «новаторская фэнтези» — это на самом деле оксюморон, вроде «горячего снега» и «сухой воды». Нет в фантастике более консервативного направления, нежели это. Столпы фэнтези, воздвигнутые Толкином, стоят нерушимо и падать не собираются. Вот только из чего сложены эти столпы?
Первый ответ — формальный. Фэнтези — это, знаете ли, литература меча и магии. В настоящем фэнтезийном тексте обязательно будут волшебники и обязательно найдется место для сражений во имя чегото благородного. Если мы возьмем этот пласт восприятия, то увидим, что Лора Андронова — традиционалист из традиционалистов. И волшебники у нее, и воины, и даже собственный дракон — хифания — имеется. Так что ревнители жанровой чистоты должны остаться довольны.
Но есть и еще один пласт — мировоззренческий, С «Властелина Колец» повелось: есть в волшебном мире Абсолютное Зло и Абсолютное Добро, онито и сражаются между собой за власть над этим миром. Мне такая дихотомия всегда казалась самым сказочным элементом во всей фэнтези, куда более сказочным, чем те же драконы, ну не встречал я в повседневной жизни безоговорочно плохих и безоговорочно хороших людей. И я, наверное, не одинок, коль скоро время от времени выходят в свет фэнтезийные произведения, авторы которых, не мудрствуя лукаво, ставят Зло и Добро на одну доску. Дескать, восточная философия, «инь» и «янь»… Ну, «Ночной Дозор» смотрели же? Значит, понимаете, о чем я.
Но мнето как раз кажется, что такое отрицание толкиновских традиций — не отрицание вовсе, а просто декларация смены нравственного императива. Как говорится, сила Ночи, сила Дня — одинаково фигня… Существование Ночи и Дня между тем не ставится под сомнение. А вот у Лоры Андроновой я обнаружил нечто принципиально иное. В романе «Подняться на башню» (равно как и в некоторых рассказах) служителей Добра и приспешников Зла просто нет. А есть люди, колдуны и боги, которые преследуют свои цели, поступают исходя из собственных «раскладов». Хорошо они поступают или дурно? Зависит от того, кто отвечает на этот вопрос. Если отвечающий разделяет их цели, он скажет, что хорошо. Если нет — то дурно.
Помоему, эта инъекция жизненной правды фэнтезииной литературе и говорит о литературном новаторстве Андроновой.
Хотя, конечно, предшественников ее отыскать нетрудно, было бы желание. К примеру, центральный персонаж романа Хёльв напомнил мне Геда из «Волшебники Земноморья» Урсулы Ле Гуин. Есть параллели и с Танит Ли, и с Барбарой Хэмбли. С другой стороны, в увлекательную игру «Что на что похоже?» можно играть бесконечно, а значит, заниматься этим приличным людям незачем.

* * *

Осталось сказать немногое. Вопервых, я должен признаться, что всерьез завидую тем, кто будет читать эту книжку: вам еще только предстоит пережить радость встречи с новым талантливым автором и его текстами. Вовторых, нужно констатировать: русскоязычная фэнтези жива и неплохо себя чувствует, если наряду с эпическими «кирпичами» и бесконечными глуповатыми пародиями в свет выходят и такие издания. А втретьих… Знаете, просто интересно, что Лора Андронова напишет дальше. Ей, похоже, есть что сказать.

Александр Ройфе

1. ПЕРВАЯ БИТВА

Трактир был стар. Могучие потолочные балки почернели от времени, а стены, сложенные из толстенных бревен, выглядели настолько древними, что, казалось, были свидетелями сотворения Мира. В воздухе слоями плавал мглистый табачный чад. Крепкие хмельные пары шибали в нос уже на пороге, приятно кружили голову и смягчали мысли, вызывая желание развалиться на скамье, ухватить за ушко пробегающую мимо розовощекую служанку и потребовать себе самого лучшего темного пива, а к нему — ароматной копченой трески с рассыпчатой картошкой, пузатый горшочек с острой тушеной фасолью или цельного молочного поросенка, запеченного с яблоками и душистыми трапами.
Столы ломились от снеди. Веселые бородатые охотники на пушного зверя — основные гости трактира — с аппетитом налегали на кушанья, не забывая смачивать горло пенящимися напитками из глиняных кружек. И лишь за одним столом никто не впивался зубами в сочное мясо, никто не собирал хрустящей коркой луковую подливу со дна тарелки, не желая упустить ни одной лакомой капельки, никто не смаковал пирогов с белыми грибами — гордости трактира. Здесь неторопливо потягивали пиво двое мужчин, мирно беседуя между собой. Один из них — кряжистый краснолицый старец, морщинистый и седовласый, — был уже порядочно навеселе. Его собеседник пил мало, больше интересуясь разговором, чем содержанием своей кружки. Он был совсем молод, среднего роста и сложения самого обыкновенного. Мальчишески гладкое лицо обрамляли недлинные прямые волосы, перехваченные на лбу кожаной тесемкой; щеки были нежными, как у девушки, и только рот казался помужски жестким. В зеленоватосерых глазах таились веселые огоньки. Паренек был похож на незлого, немного неуклюжего волчонка, сующего повсюду любопытный нос.
— Дед, а дед? — Голос юноши почти тонул в хмельном гомоне.
— Ну, чего тебе?
— Расскажи еще про колдуна.
— Ну что о нем рассказыватьто? — Старик с трудом сфокусировал мутные глаза и огляделся. — Колдун — он и есть… Колдун.
Паренек нетерпеливо поерзал на жесткой скамье:
— Злой?
— Ну, вестимо, злой, какой же еще, дурень?
— А живет он где?
— Ну уж не в курятнике. — Старик с отвращением сплюнул. — В замке живет. Как есть в замке.
Перевернув опустевшую кружку, он треснул кулаком по столу, призывая служанку.
— А замок — он какой? — подергал его за рукав юноша.
— Да уж не такой, как курятник. Большой?
Старик важно кивнул:
— Ага. С гору. А то и поболе.
— И колдун там живет?
— Чего б не жить? В замкето?
— А делает он что? Колдун? — Парень глотал пиво, не отрывая глаз от старика.
— Что делает, что делает… Колдунничает, знамо дело. — Дед двумя руками схватил принесенную служанкой кружку и сердито глянул на собеседника.
— А как, скажи, как?
Неторопливо порывшись в карманах, старик достал медную монетку и положил ее на поднос. Девушку как ветром сдуло.
— Ну, порчу на скот наводит. Ну и на людей тоже. Болести всякие. Младенца в колыбели подменить может.
Погоду испортить — засуху наслать или дожди непрестанные, — пояснил он.
— Зачем ему это? Колдунуто?
— Ну, ты совсем дурной, что ль? Говорю же тебе — злой он. Колдун ведь. Ему от такого колдунничания сплошная польза и довольство. Честным людям слезы — ему радость. Все колдуны такие. Вот давеча коза у меня пропала. Прямо как сквозь землю провалилась. День искал, другой искал, сегодня йот тоже… — Старик неопределенно махнул рукой в сторону кухни. — Целый день ищу…
Юноша задумчиво сморщил нос:
— Дед, а для чего ему твоя коза?
— Как для чего? — Старик обиженно округлил глаза. — Да моя Веточка получше коровы будет. Молока дает — во! Залейся! Старуха сыр делать не успевает. А шерстка, какая.,, Веееточка… кормилица…
Старик неожиданно уронил косматую голову на руки и жалобно всхлипнул.
— Я теперь старухе своей на глаза показаться не могу: убьет как муху! — Он доверительно подвинулся поближе к юноше. — Тяжелая рука у нее, у старухи моей. Как вдарит словно поленом! Света белого невзвидишь. Говорит, проворонил козу, лопух старый, ищи теперь… Любит она козочку шибко…
Он потер шею и хмуро зыркнул на паренька:
— Зовутто тебя как, отрок?
— Хёльвом.
— Хёльв, значит… Небось с деньжатамито у тебя негусто?
Хёльв смущенно улыбнулся.
— Ты парень молодой, шустрый, может, подсобил бы старикам? Сходил бы к колдуну, попросил бы его отдать голубушку? Я б тебе пару монет подкинул, слово даю… Слово Кукисакузнеца, меня, значит.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я