https://wodolei.ru/catalog/mebel/shkaf-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я подошла к нему.
– Что же, в сущности, так уж ужасно? – спросила я. – Она убита… изуродована?
– Я не знаю… – прошептал он.
– Но что же тогда вас всех так поразило?
– Видимо, она умерла уже давно, – сказал он, не глядя на меня. – Эти голодные кошки…
8
Тут и я издала пронзительный крик. Впервые в жизни меня охватил ужас. Одно дело, когда читаешь о каких-то ужасных вещах, и совсем другое – когда они происходят в твоем собственном доме! Я не могла прекратить кричать и пыталась выбросить из головы ту ужасную картину, которую мысленно представила себе. Лицо Кистлера с бешеной скоростью закружилось перед моими глазами. И я сразу почувствовала, как мое тело раскачивается взад и вперед. Кистлер подхватил меня, пододвинул стул. Я опустилась на него – не помню, как. Все, на что я была способна, это вытереть свой лоб носовым платком. Прошло некоторое врем, пока я смогла взять себя в руки. Я огляделась вокруг; мне хотелось определить, знают ли остальные то, что теперь знала я. Кроме мистера Уэллера и двух полицейских, никто, кажется, ни о чем не догадывался. Все они смотрели на меня.
Первым заговорил мистер Грант.
– Так как вы, кажется, посвятили миссис Дакрес, не могли бы вы и нам открыть полную правду?
– Не знаю, почему именно на мою долю выпадает эта неприятная задача, сказал Кистлер. – Но все же от факта не уйдешь: подготовьтесь к ужасному удару, миссис Халлоран. То, что мы видели, хуже, чем смерть, отвратительнее, чем убийство. Голодные животные не могли больше ждать, когда их накормят.
Несмотря на предупреждение Кистлера подготовиться, люди встретили это сообщение как сильнейший, жестокий удар. Голова мистера Баффингэма откинулась назад, как будто ему нанесли удар в подбородок. Он стал огненно-красным. Мистер Грант, напротив, побелел, как мел. Мисс Санд пошатнулась, у неё перехватило дыхание. Миссис Уэллер позеленела и без чувств упала на руки своему мужу. Вместе с Редом он усадил её на стул.
Миссис Халлоран, кажется, сначала даже не осознала то, что только что услышала, она озиралась вокруг непонимающим, вопросительным взглядом. Но, когда миссис Уэллер упала в обморок, дошло, наконец, и до нее. Она издала ужасный крик и рухнула на пол. Джерри и мистер Кистлер подняли её и положили на мою тахту. Я, спотыкаясь, побрела в кухню, чтобы принести воды. Мужчины предоставили моему попечению эту потерявшую сознание женщину, а мисс Санд, которая немного успокоилась, помогла мне. Едва миссис Халлоран пришла в себя, как перед домом уже появилась первая полицейская машина. Мы услышали вой сирен – сначала тихий, затем громче, и, наконец, он прекратился. Это повторилось несколько раз. В комнату вошла целая вереница людей в форме. За ними следовали служащие в гражданской одежде. Все они топтались в моей комнате, которая как будто мне уже вовсе и не принадлежала. По подвальной лестнице загромыхали тяжелые шаги. Внизу, правда, их уже не было слышно. Похоже, даже самые бесчувственные полицейские, увидев эту картину, начинали ходить на цыпочках.
Около четырех часов утра в мою комнату вошел высокий стройный мужчина, светловолосый. Хотя он был в гражданской одежде, но его лицо и поведение внушали уважение.
– Я лейтенант полиции Штром. Мне нужно вас поодиночке допросить. В гостиной. – Он окинул взглядом комнату. – Кто вызывал полицию? Мистер Уэллер? Ага – тогда прошу – следуйте за мной.
Они вместе покинули мою комнату.
Тем временем миссис Халлоран всхлипывала во сне. Мы все смотрели на неё с завистью. Я смертельно устала, но о сне нечего было и думать.
Мистер Уэллер оставался с этим полицейским лейтенантом в передней комнате почти до пяти часов. Потом Ред вызвал туда миссис Уэллер. Она пробыла там лишь десять-пятнадцать минут. Я слышала, как она вместе со своим мужем вышла и поднялась к себе по лестнице. Следующим допрашивали мистера Баффингэма. Он освободился только после шести часов. Вызвали миссис Халлоран. Мы разбудили её, вытерли ей лицо и отправили в переднюю комнату. Дрожа, она оставила нас. Мы, оставшиеся, беспокойно слонялись взад и вперед. Этот ужас лишил меня способности трезво мыслить. Я снова и снова задавала себе вопрос, что же может выяснить этот офицер полиции.
Может быть, она пришла домой, спустилась в подвал, и там у неё случился сердечный приступ? Может, она слишком тихо звала на помощь и умерла неуслышанной? Или в основе этой трагедии лежало что-то намного более ужасное? Возможно, её в темноте схватили и задушили? И, притом, те же самые руки, которые душили тогда меня? Но зачем? Где лежит ключ к разгадке этих убийственных нападений? Какую тайну скрывает этот вечно подслушивающий дом?
Джерри привел обратно к нам миссис Халлоран и следующим забрал мистера Кистлера.
Миссис Халлоран громко всхлипнула. Джерри помог ей сесть в кресло и спросил меня:
– Может она оставаться здесь?
– Конечно. Оставьте её.
Спустя несколько минут измученная женщина снова заснула. Ее голова моталась взад и вперед, как будто она была пьяна.
Допрос мистера Кистлера длился около получаса. Следующим был мистер Грант, за ним мисс Санд. И, наконец, настала моя очередь. Меня вызвали последней. К чему бы это?
К тому времени, когда меня, в конце концов, пригласили, я была так измотана, что уже не могла держаться на ногах. Я ненадолго прилегла на свою тахту и, должно быть, задремала, поэтому, когда Джерри выкрикнул мое имя, я испуганно вскочила. Он повел меня в гостиную, а Ред остался при миссис Халлоран. Было почти восемь часов утра.
Лейтенант Штром сидел в гостиной на кожаном диване, окруженный целым роем других полицейских чинов. Мне предложили стул. Бледный утренний свет падал прямо мне на лицо. Лейтенант, прищурив глаза, внимательно посмотрел на меня. Когда он начал говорить, его интонация прогнала последние остатки моей усталости.
– Итак, миссис Дакрес, не увиливайте. Кто ваши сообщники?
Мой язык, казалось, прочно приклеился к небу.
– Пожалуйста, говорите!
– Ведь вы же не предполагаете всерьез, что я, что…
– А как же! Именно это я и предполагаю! И знаете, кого я считаю вашим сообщником? Мистера Кистлера!
– Кистлера? – Я безуспешно пыталась понять этого человека.
– Значит, не Кистлер? А кто же? Не делайте вид, будто вы потеряли голос!
Тут я заметила, что лейтенант Штром запугивает меня, так как он, кажется, не хотел слышать ничего другого. Ему хотелось принудить меня признаться в чем-то.
И я настолько разозлилась, что железное кольцо, в которое они меня, как им казалось, зажали, разорвалось. Я энергично сказала:
– Что за вздор! Я вообще не имею ни малейшего отношения к смерти миссис Гэр!
Его поведение явно изменилось. Грубость сменилась мягкими уговорами.
– Не кажется ли вам странным, что в этом доме происходят всякие неприятности с тех пор… хм… с тех пор, как вы здесь поселились?
– Вот как? А что происходило в этом доме до того, как я приехала сюда?
– Это был приличный, респектабельный, спокойный дом.
– Может быть, вы также полагаете, что это я вынудила сына мистера Баффингэма ограбить банк, а затем сама пыталась задушить себя?
– Разве вы не говорили Кистлеру о «подслушивающем доме»?
– Ах, вот что вы имеете в виду! – В присутствии этого рассудительного, холодного чиновника мои предположения и опасения выглядели бы, разумеется, притянутыми за уши.
– Да, я имею в виду именно это! А что, позвольте вас спросить, имели в виду вы?
Я на мгновение заколебалась, а затем откровенно сказала:
– Я никогда не могла в этом доме спокойно заснуть. Я всегда чувствовала какое-то странное напряжение – как будто остальные тоже лежат и не спят, прислушиваются… ждут чего-то…
Лейтенант ворчливо спросил:
– По-вашему, это звучит логично и правдоподобно?
– Вероятно, нет, – согласилась я. – Но, все же, с первой же минуты я про себя называла этот дом не иначе, как «подслушивающий дом»!
– Но, кроме вас, ни один человек его так не называет! – сердито сказал Штром. – До того, как вы въехали, никто из жильцов не слышал и не видел ничего необычного. Это был тихий, порядочный и…
– Возможно, вы правы, – перебила я его. – Возможно, это и сегодня ещё порядочный, тихий дом. Я, во всяком случае, так не думаю. По – моему мнению, здесь, ещё до того, как я въехала сюда, происходило разное! Я также абсолютно не верю, что миссис Гэр умерла естественной смертью. Я считаю, что её убили.
Наконец-то я высказала это. В глубине души я с первого же мгновения так считала, даже не зная, как это было на самом деле.
– Ага! Это уже кое-что! – Штром подался вперед, пристально глядя мне в лицо. – Продолжайте.
– Миссис Гэр рассказывала мне, например, что терпеть не могла людей, которые жили до меня в моей комнате, так как они всюду совали свой нос.
– С какой целью?
– Этого миссис Гэр мне не сказала. Я спрашивала, но она намеренно обошла этот вопрос. Она говорила только, что роются в её вещах.
– Абсолютная бессмыслица! Эти люди были снова здесь хотя бы раз?
– Нет, насколько я знаю. Но кто-то здесь был!
После этого я рассказала Штрому со всеми подробностями историю о человеке, которого я видела как-то днем выходящим из подвала. Штром пару раз хмыкнул. Но все ещё смотрел на меня довольно недоброжелательно.
– Почему вы переехали сюда?
Я подробно рассказала ему о своей потерянной работе, плачевном финансовом положении и об объявлении в газете.
– Вы знали миссис Гэр раньше?
– Я её никогда в своей жизни прежде не видела.
– Не бросалось ли вам в глаза что-нибудь ещё из ряда вон выходящее?
– Может быть, вы помните того мертвеца, которого я обнаружила на склоне? Это вызвало всеобщее возбуждение. Но наверняка это дело не имеет никакого отношения к обитателям нашего дома.
– А ещё что-нибудь? Здесь – в доме?
– Миссис Гэр была довольно своеобразной особой.
– Вы любили ее?
– Откровенно говоря, – нет!
– Почему – нет? – это прозвучало, как пистолетный выстрел.
– Она казалась мне какой-то нечистоплотной и недоброй. Кроме того, она, кажется, страдала какими-то галлюцинациями.
– Как это следует понимать?
– У неё была навязчивая идея, что за ней шпионят. Она подозревала каждого в отдельности постояльца этого дома.
– Начните-ка, пожалуйста, сначала. Расскажите мне все, что произошло или что бросилось вам в глаза здесь с момента переезда сюда.
Я добросовестно выполнила его просьбу. Я повторила, насколько могла вспомнить, каждое слово, сказанное между нами и рассказала о нежелательных визитах миссис Гэр в мою комнату. Я говорила о её недоверии к Уэллерам. Штром слушал меня с напряженным вниманием. Один из его сотрудников пробормотал:
– Чистое сумашествие!
– Я тоже думала так, до того момента, как здесь появился чужой незваный гость.
– После этого случилось что-то особенное?
– Ничего до прошлой пятницы – того дня, когда миссис Гэр якобы уехала.
– Итак – эта знаменитая пятница. Что вы делали в тот день?
– У меня была временная работа, которая продолжалась до субботы.
– Как долго вы работали в пятницу?
– Почти до семи часов.
– А потом?
– Потом я пошла поужинать с одной из коллег по имени Хильда Корсли, которая тоже работала у Бенсона, затем в кино.
– Когда вы пришли домой?
– Около десяти часов.
– Расскажите мне, как можно подробнее, что произошло потом.
– Я вошла в дом…
– Вы встретили кого-нибудь?
– Нет… я… да… одну минуту. Когда вошла в холл, по лестнице вниз сбежала одна из кошек и спряталась под книжной этажеркой в холле. Она… странно…
– Что странно? – переспросил Штром.
– Эта история с кошкой. Сегодня – или, вернее, вчера вечером, когда взломали внизу дверь кухни, эта кошка опять оказалась там запертой вместе с остальными…
Это сообщение вызвало среди полицейских некоторое возбуждение.
Один из них сказал:
– Если это действительно так, то старуха должна была погибнуть после десяти часов вечера, Штром. Другие тоже подтверждают, что, когда открыли дверь, эта кошка выбежала оттуда.
Я ужаснулась при мысли, которая пришла мне в голову.
– Это вовсе необязательно, – сказала я, стуча зубами. – Если миссис Гэр умерла неестественной смертью, а была убита, то убийца ведь ничего не мешало позднее снова запереть в кухне это животное.
Штром мягко сказал:
– Вы весьма разумны, этого у вас не отнять. Если эта пожилая дама умерла своей смертью, то история с кошкой является доказательством того, что она умерла после десяти часов вечера. Если нет, то преступник действовал очень быстро и проявил недюжинный интеллект. Приблизительно такой, как у вас!
9
Итак, мы вновь вернулись к подозрениям против меня. Я обвела взглядом лица других служащих. Казалось, все они подозревали меня.
– Я до этого момента вообще не задумывалась об этой дурацкой кошке! Это пришло мне в голову только тогда, когда она выбежала из кухни. В чем, собственно вы меня обвиняете? Неужели вы верите, что я могла спуститься в кухню, чтобы задушить старую женщину вот этими голыми руками?
– Вы могли просто поссориться. Вам достаточно было лишь сильно толкнуть её, чтобы она упала; остальное довершило её больное сердце.
– И какой же мотив я должна была иметь для того, чтобы убить несчастную, беспомощную старую женщину, только лишь потому, что она мне не очень симпатична?
– Почем я знаю? Почему вообще кто-то должен хотеть убивать беспомощную женщину. У старухи были деньги?
– Понятия не имею!
– Не упоминала ли она в вашем присутствии о чем-либо подобном?
– Она только сказала однажды, что не доверяет никаким банкам.
– А, смотрите-ка! Когда она это сказала?
– Когда я осматривала здесь эту квартиру. Я рассказала ей, что осталась без работы, но имею кое-какие деньги в банке. Она мне на это заявила, что никогда не положила бы свои деньги в банк.
– Ага. Не упоминала ли она об этом по какому-либо другому поводу?
– Да. В тот день, когда я видела этого шпиона. Миссис Халлоран тоже знала об этом предубеждении своей тетки по отношению к банкам.
– Кто присутствовал при этом разговоре?
– Миссис Халлоран, мистер Кистлер и я.
Штром взглянул на свои часы и обратился к одному из служащих:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я