https://wodolei.ru/catalog/mebel/mojdodyr/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Примерно четверть часа спустя она обнаружила под ворохом белья коробку со слайдами.– Я не думаю, что вам надо видеть это, – сказала она довольно жестко, устраивая на журнальном столике проекторный аппарат и разворачивая на стене экран, найденный ею на кухне, за дверью. – Задерните шторы и подождите меня на кухне… Мне кажется, я знаю, что это…Но Олег не ушел. Когда в комнате стало темнее и на экране замелькали увеличенные снимки обнаженных девушек и довольно откровенные сексуальные сцены, участником многих из которых был и сам Захар Оленин, Юля услышала, как хлопнула дверь. Олег все-таки не выдержал. Вышел. Защелкали кадры, Юля попыталась понять, не было ли на снимках Инны, но так ничего и не поняла, поскольку многие девушки были либо в масках, либо на глазах их были черные повязки… И никакого насилия. Все, что происходило на экране, явно делалось с обоюдного согласия.Вот только женщины, которая могла бы быть старше Оленина, Юля так и не увидела.В основном демонстрировали свои стройные худенькие тела совсем юные девушки.Коробку со слайдами Юля положила в свою сумку.– Вы увидели там Инну? – осмелилась он спросить его уже на кухне, где Олег курил, глядя отсутствующим видом в окно.– Нет, ее там не было. Но она могла там быть.. И кто знает, сколько у него таких слайдов?«И таких девушек?»– Быть может, его убили именно из-за этих снимков? Пришел разъяренный муж одной из этих девиц и по пьяной лавочке зарубил его… Ограбление исключается… Мне вообще трудно понять убийцу, который решился на такое… и при этом не счел нужным прихватить с собой столько дорогих вещей и денег…– Значит, убийца был принципиальный, а то и вовсе совестливый. Ведь если бы я его убивал, я бы тоже не притронулся к его грязным вещам и деньгам…А вам не приходило в голову, что эти доллары могли быть заработаны примерно таким же образом, как их зарабатывают… женщины… проститутки?– Не знаю. Постараюсь найти этих девиц, и думаю, что сделать это будет не так уж трудно…– Но ведь в городе больше миллиона жителей… Как же вам это удастся?– Видите ли, женщины, способные сниматься в таком виде, вряд ли ограничивались обществом Захара… Ведь большинство женщин – нормальные, семейные… А может, они проститутки, тогда разыскать их будет еще проще… Вы мне скажите, мы не зря с вами пришли сюда?Олег посмотрел на нее так, словно не понял вопроса.– Вы что, хотите спросить меня, не раздумал ли я искать того, кто убил Инну?…– Вы меня извините, но мне необходимо точно знать, работать мне в этом направлении или нет. Если да, то работа предстоит большая, с огромными затратами, мне придется поднять весь город в поисках этих девиц и всех тех женщин, которые были знакомы с Олениным… Возможно, что Инну убила женщина…– Женщина?– Да. Это тоже не исключается. Ревность – один из мощных эмоциональных рычагов… Кроме того, возможно, потребуется эксгумация трупа… Вы готовы к этому? Ведь мне тогда потребуется обращаться в прокуратуру и в другие органы…И еще: вы можете вновь написать заявление о возбуждении уголовного дела, хотя это уже чистая формальность, поскольку скорее всего вам в этом будет отказано по многим причинам… Я говорю вам об этом, чтобы вы знали…– Я готов. Мне важно знать, что произошло тогда, год назад… И еще… я очень, очень жалею, что не встретился с вами раньше…– Вы не должны так говорить и не должны обольщаться на мой счет. Не скрою, мне многое уже удалось за то недолгое время, что я работаю у Крымова, но повторяю: никаких гарантий… Если понадобится, я отчитаюсь перед вами потом за каждый потраченный рубль. Крымов научил нас считать и экономить… В одном можете не сомневаться: если только существует что-то, за что можно уцепиться в вашем деле, я непременно буду идти до конца, сколько бы времени и сил мне для этого ни понадобилось. В конце концов, это моя работа, и она мне нравится. А теперь нам надо уходить отсюда. Вот только позвоню Сазонову и доложу, что мы уходим… Да, еще квартиру опечатать надо… * * * Перед тем как поехать на квартиру Орешиных, Юля заехала в летнее кафе на бульваре Мичурина. Посетителей было немного, все городские бездельники стеклись к этому часу на Набережную где через каждый метр были натыканы десятка подобных кафе, преимущество которых заключалось в их расположении на семи ветрах и крикам чаек буквально над головой. Зато здесь, в самом центре города, можно было в отличие от временных кафе на Набережной, прилично поесть и даже подремать в тени больших полотняных зонтов, не боясь, что тебя унесет ветром и бросит в теплые волны предгрозовой реки.– Гроза будет… – донеслось над ухом Юли, едва она присела за столик с подносом, заставленным невесомыми пластмассовыми тарелочками с легкой закуской и бутылкой колы.– Привет, Земцова! – Над ней завис огромный и толстый Серега Иноземцев, приятель ее бывшего мужа, хирург и просто веселый парень лет тридцати пяти. Он был во всем белом, и от него хорошо пахло лимоном. Все знали, что у Иноземцева дома целая коллекция дорогого парфюма. Быть может, поэтому у него, такого пухлого и тяжелого, всегда было много женщин, которые его просто обожали и не давали ему возможности жениться и обзавестись семьей. «От него всегда хорошо пахнет, а еще он умеет делать деньги…» – вспомнила Юля, как говорил Земцов о своем друге Иноземцеве. Их еще путали из-за похожего звучания фамилий.– Привет, Иноземцев! – Юля придвинула к себе поднос, тем самым давая понять, что не возражает против соседства Сережи. – Как дела?– Лучше всех, как всегда.– Мне нравится твой ответ. Я уж думала, что и ты сейчас начнешь ныть по поводу… и без повода. Ты еще не женился?– Сейчас я возьму себе немного салатика и вернусь к тебе, идет? – И Иноземцев чуть ли не вприпрыжку бросился к буфету, где на глазах посетителей в прозрачных грилях жарились цыплята, а чистенький повар в белом фартуке, обтягивающем толстый живот, готовил хрестоматийный салат из огурцов и помидоров, орудуя большим и острым ножом… Трудно было пройти мимо такой живой и дивно пахнущей кухни на свежем воздухе.Иноземцев вернулся через минуту с подносом и подмигнул Юле.– Хорошо выглядишь… Худенькая, стройненькая, красивенькая… Ты еще не соскучилась по своему Земцову?– Давай лучше поговорим о твоих делах… Земцов – это для меня пройденный этап.– А кто же не пройденный?– Мне никто не нужен… во всяком случае, пока. Работы много…– Это твоя машина стоит тут, за углом? Это правда, что Крымов купил тебе новенький «Форд»?– Правда. Только я заработала, а он купил. Я ведь благодаря ему превратила в груду металлолома свой старый «Форд», пришлось его продать за гроши…– Не прибедняйся, ты выглядишь как шикарная, нигде не работающая девица, мающаяся от скуки… Разве это не комплимент?– Спасибо, Сережа, ты настоящий друг.– Помнишь, мы с тобой вот так же однажды встретились в городе, и ты обещала мне дать возможность подзаработать… ну там, перевязать кого, вправить челюсть, да что угодно, вплоть до криминальных абортов…– У меня пока для тебя работы не было, но я все помню, как и номера твоего рабочего и домашнего телефонов… Как только – так сразу. А ты все там же?Иноземцев работал в городской больнице в гнойном отделении и постоянно жаловался всем на свою «лошадиную работу и безденежье». Чтобы пресечь разговоры о работе, Юля вновь спросила его о женитьбе.– Нет, я еще не нагулялся. А чтобы гулять, нужны деньги. А денег нет. Я вот смотрю на тебя, ты не подумай, что я тебе завидую, но мне, мужику, стыдно, что я езжу на трамвае, а ты раскатываешь на такой шикарной машине…– Ты неисправим. Иноземцев… Ты же хороший хирург, почему бы тебе не повысить свою квалификацию и не перейти из твоего гнойного в настоящую операционную… – Юля вздохнула и уже пожалела о том, что пригласила его за свой столик.– Я тебя раздражаю? – Заплывшие жиром глазки Сережи Иноземцева смотрели на нее жалобно. – Хорошо, я больше не буду… Давай тогда лучше поговорим о деле… Мне вот бабушка оставила наследство, а ходить по комиссионкам что-то не хочется…– Ты что, Сережа, решил предложить мне бабушкино старое пальто с карманами, набитыми нафталиновыми шариками? – Юля отодвинула от себя тарелку и прикинула: если сейчас он не уймется, то остатки салата полетят в круглое лицо хирурга-неудачника.– Несовсем пальто… – С этими словами Сережа достал из недр своих необъятных шелковых белоснежных брюк кольцо, при виде которого у Юли сильно забилось сердце.– Да это же сапфиры с бриллиантами… Ах ты, поросенок, все прибедняешься, а у самого карманы провисают под тяжестью бриллиантов… Да это же просто чудо что за колечко!.. Хорошая у тебя была бабушка, ничего не скажешь… Это колечко четверть моей машины стоит.– А я что говорю?! А ты поди снеси его в ювелирный комиссионный, там за него и гроша ломаного не дадут…– Это ты зря. Его хорошо оценят и, главное, быстро купят.Но она уже знала, что купит его. Если не сегодня, то уж завтра – это точно.– Нравится? А ты примерь, – искушал ее Иноземцев и даже привстал со своего места, чтобы самому надеть колечко на Юдин палец. – Красотища, скажи!Возьмешь?– Возьму, чего уж там… Сколько просишь?– Я не изверг какой – тридцать тысяч, и он твой.– Понятно. Тогда можешь прятать свое колечко обратно в карман.– А сколько же ты хотела? Кто мне только что сказал, что оно стоит четверть твоей машины?– Это я погорячилась. Три тысячи… рублей, само собой, а то еще подумаешь, что баксов… Причем ты получишь их прямо сейчас…Кольцо по-хорошему стоило шесть тысяч, и у Юли в сумке лежали шонинские деньги, из которых она могла бы взять, с тем чтобы вложить туда свои вечером.Искушение было велико, но не поторговаться с Иноземцевым она тоже не могла – это было еще одно искушение.– Три? Да это же самый настоящий грабеж… Двадцать пять…Юля ждала и молча ела, держа свою цену, а в это время Сергей, пыхтя и потея, вел классический торг, называя каждый раз новую цену и пытаясь по выражению лица Юли определить ее реакцию на очередную цифру, постепенно все же сбавляя по полтысячи и злясь на себя за свою слабость.– Десять, – выпалил он наконец и, шумно выдохнув, чуть ли не лег щекой на столешницу. – Это моя последняя цена.– Три – и точка.– Давай кольцо назад… – он протянул руку, а свободной достал из кармана большой носовой платок и промокнул им лоб. – Не хочешь – не надо.– Шесть. – Юля спокойно, не снимая кольца и не обращая внимания на протянутую руку, достала из сумочки тысячу долларов и губную помаду с пудреницей. Доллары она положила прямо перед собой на стол, а помадой принялась подкрашивать губы, смотрясь в зеркальце пудреницы.Вид денег подействовал на Иноземцева незамедлительно.– Здесь не хватает тысячи рублей… Юля без слов добавила.– У тебя всегда в сумке так много денег? – полюбопытствовал уже успевший остыть от торгов, успокоившийся и, можно даже сказать, удовлетворенный сделкой Иноземцев, деловито рассовывая деньги по карманам.– Почти. Работа такая. Надеюсь, кольцо действительно бабушкино, а не досталось тебе в результате ампутации пальца какой-нибудь состоятельной барышни?– Ну и шуточки у тебя, Земцова… – покачал головой Сережа и тяжело поднялся со стула. – Тебе сейчас в какую сторону? Может, подвезешь?– Мне на Беговую…– А мне, как нарочно, в противоположную сторону…Юля едва скрыла радость по поводу «противоположной стороны», попрощалась со словоохотливым и приставучим Иноземцевым и, так и не выяснив для себя, утолила ли она свой голод, села в машину и тут же связалась со Щукиной.– Надя, это я. Как настроение?– Так себе… Хандра продолжается. Крымов о тебе спрашивал…– Значит, так. Найди человека, который прямо сейчас обошел бы все центральные магазины, где продаются шляпы от солнца, и спросил, когда и во сколько там могли видеть Таню Орешину. Ее фотографию найдешь в моем кабинете, в столе, – размножь и одну дай человеку.– Тебя Сашок, дружок Шубина, устроит? Речь шла о молодом парнишке, который в основном работал на Шубина и добывал для него информацию преимущественно с помощью своих сильных длинных ног и огромного желания помочь следствию. Он обожал своего наставника и готов был расшибиться в лепешку, только бы не разочаровать его. Закончив школу, он готовился к вступительным экзаменам в юридический.– Я не уверена, что у него сейчас есть время… Он же готовится…– Да он сам звонил мне и вчера, и позавчера и спрашивал, не приехал ли Шубин и нет ли для него какой работы…– Тогда звони ему, вызывай, отдай фотографию и можешь для связи дать ему сотовый. Пусть почувствует себя мужчиной… Да, не забудь сообщить ему мой телефон… Я буду ждать его сообщения на квартире Орешиных. Да, чуть не забыла… девочка была одета в шорты кремового цвета, красную майку без рукавов, а на шее золотая цепочка с кулоном в форме сердечка… Может, кто и вспомнит… Глава 3 Орешины жили на Беговой, в трехэтажном светлом, оштукатуренном доме с лепными симпатичными мордами львов на фасаде. В таком доме не живут простые смертные. Значит, должность директора картонажной фабрики в этом городе чего-нибудь да стоит… Хотя что, кроме театральных декораций, картона и прочей чепухи, может выпускать подобная фабрика? Разве что печатать фальшивые деньги…Думая Бог знает о чем, Юля поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. Она услышала шаги в глубине квартиры задолго до того, как дверь распахнулась и она увидела миниатюрную Галину Викторовну в том же самом костюме, в каком видела ее утром. Словно несчастной и перепуганной насмерть женщине и в голову не могло прийти, что стоит переодеться и немного расслабиться хотя бы дома… Могла существовать и еще одна причина, по которой Галина Викторовна так и осталась в своем рабочем костюме: у нее уже были и что-то сказали…– Это вы? – В голосе Галины Викторовны чувствовалось напряжение. – Проходите, пожалуйста…И только сейчас Юля поняла, что видит перед собой человека, находящегося на грани истерики. Красные веки и огромные темные круги под глазами, трясущиеся губы, дрожащие руки и затравленный взгляд… Неужели она уже что-то знает?
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я