https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Меня уже три дня держат на атене. Что еще я хотел, Арнис... о кнасторах. Что ты будешь с этим делать?
— Не знаю. Начальство пока думает. Аналитики в работе.
— А ты что думаешь?
— Что я думаю, Дэцин? Война идет уже на Квирине. Они здесь. Ясно, что они работают здесь.
Дэцин кивнул.
— Арнис... в трудное время я ухожу. Все только начинается...
— Надо начинать что-то делать с кнасторами. Прямо здесь. Ведь где-то они скрываются? На Квирине проводят свои Посвящения. Готовят учеников. Вербуют. Все это можно вычислить. Трудно, но можно — если уж мы сагонов вычисляем...
— Ну хорошо, Арнис. Вычислить-то можно...
— А дальше — как обычно. Изолировать, уничтожать. Здесь мало информационной войны! И питательную среду для кнасторов надо контролировать. Всех эзотериков, все секты взять под наблюдение.
Дэцин помолчал, похрипывая. Затем сказал.
— Но ты представляешь, Арнис, что это будет?
— Да, — Арнис выпрямился, — мы это возьмем на себя. А что делать, Дэцин? У сагонов есть агентура на Квирине. Хуже этого уже ничего быть не может! Да пусть лучше... сто раз пусть мы будем проклятыми, только Квирин чтобы жил.
Дэцин прикрыл глаза. Арнис почувствовал, как сжалось сердце... зачем это ему сейчас... умирающему...
— Все хорошо, Арнис, — произнес Дэцин ясным голосом, — все нормально. Тебе я... тебе я, пожалуй, оставлю все без страха.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
— Знаешь что? Постарайся, чтобы к этому не имела отношения Церковь.
— Это невозможно.
— Наверное, да, — согласился Дэцин.
— Мы постараемся насколько возможно действовать от своего имени.
— Не забудь, информационная война — это в первую очередь.
— Знаю, Дэцин. Но теперь уже — не только.
Они помолчали. Дэцин похлопал своей морщинистой ладонью по руке Арниса.
— Хорошо, мальчик... Ты знаешь, Арнис... вот помираю. А детей у меня никогда не было. Вы у меня... вместо детей. Я знаю, вы меня иногда считали старым дураком... извергом. Обижались на меня.
— Все это глупости, Дэцин, — тихо сказал Арнис, — ты был очень хорошим командиром. Редким просто.
— Спасибо, — показалось Арнису, или что-то мокро заблестело в глазах старика, — ну все, малыш... все, иди. Сейчас отец Маркус придет. Я еще подумать немного должен... помолиться. Иди, Арнис...
Он встал. Повинуясь внезапному порыву, вдруг наклонился, поцеловал коричневую старую руку. Дэцин положил ладонь ему на голову, словно благословляя.
— Иди, Арнис... делай все так, как знаешь. Все правильно... молодец. Иди.

Они никуда не ушли. Так и сидели в холле на лавочке. Кто-то убегал поесть или отлучиться по важным делам. Приходила Сириэла, привела обоих малышей. Потом подошел врач Дэцина, Саломис, предложил им перейти в свободный кабинет — что тут торчать, в холле...
Ильгет к вечеру съездила домой, уложить детей. Потом вернулась. Весь отряд остался на ночь. Дэцин спал. С ним все время сидел кто-нибудь — дежурили, сменяя друг друга. Но старик то ли спал, то ли не приходил в сознание. Ему было совсем плохо, и трудно что-либо сделать. Только избавлять от боли, от сильной одышки.
Иногда разговаривали — негромко. О делах, о том, что предстоит. Обсуждали то, что Дэцин сказал Арнису (хоть и не все, разумеется, было передано). Говорили о Дэцине, но немного. Больше просто молчали. Так было легче, проще. А молчать, сидя вместе, они давно привыкли.
Спали, пристроившись кто где — на стульях, головой на стол, на скамейках...
Не зная, зачем. Просто — вдруг Дэцину захочется кого-нибудь увидеть. У него нет других близких людей, все — здесь. Он мог позвать любого. Хотя с каждым он уже поговорил, и не по разу. С каждым попрощался. А эту ночь — уже и не просыпался.
Арнис так и не заснул. Смотрел на небо, уже светлеющее над горной цепью.
А если бы Дэцин пожил еще... ну пусть вот так, пусть в больнице. Можно потянуть его еще несколько месяцев. Неужели нельзя? Саломис говорит, иммунная система больше не работает, множественные очаги рака, их вычищают наноагентами, но что толку, если иммунитета больше нет? Сердце изношено. Почки. Сосуды... Заменить все слабые участки — нереально.
Да хоть как — лишь бы жил. Пусть в больнице. Мы бы ходили к нему каждый день. Читать он уже не может, мы бы ему читали вслух. Пели бы. Разговаривали. Он любит, когда Айэла поет, голос у нее удивительный.
Арнис стал молиться. Только и остается — от душевной боли.
Дверь распахнулась. Пять утра. На пороге стоял Венис — он дежурил как раз... Прислонился к дверному проему.
— Все, ребята, — выдохнул он, — все кончено. Не дышит.

Весь день светило удивительно яркое солнце. И небо, казалось, просто сияло. Ослепительно, глаза даже резало. Наверное, поэтому глаза у всех слезились. Арнис то и дело переводил взгляд на черные альвы, прикрывающие головы женщин.
Когда пришла пора уходить от засыпанной уже могилы, всем вдруг стало страшно. До сих пор казалось — вот он, Дэцин, рядом. Просто все что-то для него делают, что-то с ним случилось... И вот — уходить, и оставить его здесь — одного?
— Идемте, — выдохнула наконец Иволга. Все тихонько пошли вслед за ней, к ажурной высокой ограде, оставив свежий, ярко-черный холмик и воткнутый в землю простой деревянный крест. Арнис нашел руку Ильгет, и так, держась друг за друга, они шли по белой каменистой дороге, к флаерной стоянке. Дети — все, кроме Эльма, были здесь — тоже притихли и шли молча чуть впереди.
Спайс кольнул в запястье. Арнис поморщился — начинается...
Теперь не будет покоя. Даже в такой день... Даже не выпить сейчас, а так хочется, сил нет. Покрепче чего-нибудь. Ладно, напьюсь вечером, подумал Арнис. Хотя бы и один, если Ильгет... но она, наверное, догадается и не станет слишком много пить на поминках, потом, вместе со мной...
Ему вдруг захотелось хотя бы поцеловать ее на прощание. Глупо, конечно. Но он решил, что так и сделает. Подошли к стоянке, стали рассаживаться по машинам. Арнис помахал всем рукой.
— Пока, ребята! Мне на совещание, — и тяжело вздохнул.
— Давай, командир, — невесело кивнула Иволга. Арнис наклонился к Ильгет и поцеловал ее, она ответила неожиданно страстно.
Ей тоже хотелось найти убежище от своей тоски.
Арнис сел в маленькую, двухместную машину. Ильгет с детьми и собакой заняла их собственный флаер, помахала рукой. Вслед за другими она подняла свою машину — лететь надо было через всю Коринту наискось. К «Синей Вороне», где они собирались сегодня поминать своего командира.
Арнис выругался сквозь зубы и поднял флаер. Вот оно, начинается... Конечно, руководству плевать, что сегодня хоронят Дэцина. Ну что Дэцин — какой-то дектор, один из сотен... И ведь похороны в первой половине дня, а совещание назначили на четыре.
К тому же действительно важное совещание. Очень важное, стратегическое, можно сказать. Многое будет решаться и обсуждаться. В том числе, между прочим, и доклад самого Арниса.
Он написал его по пути с Ярны. Думал подать Дэцину, а через него — руководству... А вышло вот так. Уже неделю тезисы изучали все офицеры ДС.
На этот раз совещание проходило в одном из зданий Планетарного Крыла. Арнис назвал свой код, посадил флаер на разрешенную стоянку и быстрым шагом направился в зал.

— Давай, Кейнс, — центор Рэнкис переключил проектор, говорил же теперь только Арнису по выделенному каналу, — только тезисы. Все читали твой опус.
Арнис положил перед собой планшетку. Сейчас его изображение появилось на столе у каждого из участников совещания. Их было заметно больше, чем в прошлый раз, когда Арнис присутствовал, на совете по Инастре. Сейчас здесь собрались... да, возможно, что и все офицеры ДС. Мельком пролетела мысль, что сейчас самое время для какого-нибудь теракта кнасторов... Да нет, даже с помощью магии не просто проникнуть на такое вот совещание, да хотя бы узнать о нем.
Арнису показалось, что по рядам пролетел шумок. И в самом деле — многие из тех, кто участвовал в Инастрийской операции, помнили его. В тот раз ему удалось практически полностью повернуть общее мнение. И выступление было нетривиальным.
Арнис начал доклад.
Трудно было изложить все пережитое на Ярне в нескольких тезисах. Впрочем, вопроса о целях сагонов он коснулся лишь вскользь.
Это ничего не меняло. Лишь одно, теперь он точно знал, для себя: войну нельзя остановить. Люди не могут дать сагонам то, чего те ищут. И нет для сагонов других альтернатив, как снова и снова льнуть к людям, ища у них правды. И вряд ли они перестанут это делать, по крайней мере — нет пути убедить их в этом.
Но главная практическая задача сейчас — это кнасторы. Дело даже не в масштабах их деятельности, видимо, он невелик. Дело в том, что вербуют они людей и действуют прямо на самом Квирине. Вот об этом Арнис и говорил в своем докладе. Именно это — наиболее опасно. Здесь они могут нанести удар прямо по ДС. Здесь им несложно вести информационную войну против основной квиринской идеологии. Здесь они убеждают молодежь в том, что те, кто хочет сражаться против зла, должны идти не в Военную Службу и СКОН (как это примитивно и топорно, к тому же так некрасиво), а «развиваться духовно» в надежде стать кнастором. Кроме того, если агента ДС в рядах кнасторов представить невозможно — его разоблачит любой кнастор, прошедший первые посвящения, то наоборот, среди нас вполне могут оказаться агенты Великого Кольца.
И так далее...
— Исходя из этого, — продолжал Арнис, — я предлагаю начать работу по реорганизации ДС. В следующих направлениях.
Во-первых, создать отдельное подразделение по борьбе с кнасторами. Оно должно действовать в связи со Службой Информации и Комиссией по вопросам вероучения, постоянно получая от них сведения. Оно должно заниматься исключительно силовыми вопросами — то есть поиск, арест и изоляция кнасторов. Необходимо связаться с правительством, чтобы урегулировать юридическую сторону дела. У нас нет законных оснований задерживать кнасторов и завербованных ими людей, пока не доказана их подрывная деятельность, а доказать ее будет сложно. Возможно, стоит ввести новые законы, например, ставящие Орден Великого Кольца и его деятельность под запрет.
Во-вторых, необходимо пересмотреть статус бойцов ДС. Служба еще молода, и создавалась она на добровольной основе, почти как хобби. Но сейчас уже настало время пересмотреть этот наш статус. Акции занимают у нас большую часть жизни, подготовка к ним не менее серьезная, чем у военных. ДС должна стать профессиональной, у нас нет другого выбора.
В-третьих, нужен пересмотр информационной политики в отношении ДС. Плавающая секретность, то, что мы имеем сейчас, исчерпывает себя. Все больше людей узнает о нас, но узнает косвенно, а это хуже, чем прямой поток. Мы должны освещать нашу деятельность и наши акции, хотя бы уже завершенные — в разумных пределах, конечно, и быть готовыми ответить на противопотоки, если таковые появятся.
Арнис перевел дух. Ну вот... Как быстро все это было сказано, и как долго обдумывалось. Все молчали. Наконец заговорил сам легат.
— На мой взгляд, это очень серьезный и продуманный доклад. Я сам изучал его несколько дней. Думаю, это начало настоящей работы... как правильно заметил докладчик, по реорганизации нашей Службы. Надо сказать, что второй и третий пункты уже давно обсуждаются практически. И вопрос перевода ДС на профессиональную основу уже решен. Нас берет Военная Служба, пока в качестве секретного отделения. Информационная политика, вы понимаете, гораздо более сложная вещь. Ну а что касается кнасторов... — он сделал паузу, — многое является для нас новым. Мы пока не готовы к этому. Но если информация точна, то спецподразделение нужно создавать немедленно. Высказывайтесь!
Офицеры сменяли один другого, высказываясь. Всех особенно волновала проблема кнасторов. Бороться с ними нужно, и бороться прямо здесь, на Квирине — с этим все были согласны. Вводить новые законы... Только вот доказательств мало — трудно объяснить правительству, почему Орден Великого Кольца нужно объявить незаконным.
— Вот одним из первых дел нового подразделения и будет поиск таких доказательств. Сначала мы в любом случае будем искать. А потом действовать.
Понравится ли это квиринцам? Арнис сидел, глубоко задумавшись. Я ведь и сам квиринец. Но не обычный. Все мы разные. Я с ранней юности работал ско. Мне приходилось видеть зло. Если мне скажут, что незаконное убийство при задержании преступника — зло, я сразу вспомню детей на глостийских плантациях. Что бы нормальный квиринец ни смог измыслить и сделать — в Галактике обязательно найдется более страшное зло.
А уж в ДС и вовсе приучаешься видеть мир по-иному.
Но ведь не все на Квирине такие. Большинству, да что там говорить, подавляющему большинству никогда не приходилось применять оружие против другого человека. Нет, у нас, конечно, много рассказывают о героических ско и военных, информационные потоки создаются...
Но ведь есть прослойка населения, и довольно большая — в основном, это наземники — которая постоянно пребывает в глухом недовольстве. Даже и сейчас! Даже сейчас им кажется, что мы живем в каком-то военизированном лагере, что у нас девиз «все для Космоса, ничего для человека», что наши ско — это изверги какие-то, не дающие людям жить свободно. Что у нас слишком много контроля и запретов.
А что будет, когда все эти идеи воплотятся в жизнь? Когда мы начнем поиск кнасторов, а еще, не дай Бог, их аресты, допросы... может быть, и казни.
Когда все население узнает правду о ДС. О том, как мы приходим в другие миры и освобождаем их... н-да, так и хочется поставить слово «освобождаем» в кавычки — и ведь будут ставить. Хотя фактически да, мы избавляем их от сагонов. Ну, о подробностях людям знать, конечно, не обязательно. Только о светлых и героических...
Но ведь и другие могут просочиться...
Что там говорил Дэцин? (Дэцин...) Среди квиринцев очень много умных и все понимающих людей. Но поодиночке. А когда они все вместе — это та же самая толпа, ее интеллект резко снижается. Может быть, Дэцин-то был прав...
И только одно хорошо без всяких оговорок — оказывается, давно уже начальство думает о том, чтобы перевести ДС на профессиональную основу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83


А-П

П-Я