https://wodolei.ru/catalog/unitazy/cvetnie/chernie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Граф Проседди, конечно, не поверил тому, что говорил князь-отравитель; воспитанник иезуита был убежден, что не врожденный порок здесь играл роль, а простое желание воспользоваться богатством покойного князя, но мнимый святой, конечно, мнимый святой, не выразил этого и прямо приступил к цели своего визита.— А чем вы отравили вашего родителя? — спросил он.— Жидкостью, которую я нашел в его шкафу, — отвечал князь.— Покажите эту жидкость. Она у вас цела?— К несчастью, я сохранил этот страшный пузырек; каждый день я порывался выбросить яд в Тибр, но у меня духа не хватает.— Покажите мне этот пузырек, — настаивал Проседди.— Но, брат мой!— Повторяю, я должен видеть, дайте мне его, — вскричал граф.Князь не смел долее противиться; шатаясь, подошел он к шкафу, достал оттуда пузырек с жидкостью, прозрачной, как вода, и подал его Проседди.— Так вот этот знаменитый яд! — вскричал воспитанник иезуита, рассматривая на свет жидкость.— Да, это именно тот самый яд, последствия которого ужасны, а главное, он не оставляет ни малейших следов, — прошептал князь.Проседди спрятал пузырек в боковой карман.— Что вы делаете? — испуганно вскричал князь.— Что я делаю? Я избавляю вас от этого дьявольского зелья. Сам Господь Бог внушает мне избавить дом князя Челяроза от новых преступлений.— В таком случае благодарю вас, мой брат, — отвечал трепещущий князь, — хвала Богу, что он послал ко мне одного из своих ангелов…Воспитанник иезуита поспешил выйти, придерживая драгоценный пузырек.Князь Челяроза вздохнул полной грудью, точно с плеч его упала страшная тяжесть.— Благодарю тебя, Создатель, что Ты послал мне ангела-утешителя! — вскричал он, падая перед Распятием.Между тем Проседди, названный ангелом, имел вовсе не ангельское выражение лица. Его глаза горели каким-то адским огнем, беспрестанно прижимая к груди драгоценный пузырек, он шептал:— Наконец-то я заполучил это сокровище, вполне испытанное, не оставляющее ни малейших следов. Впрочем, последнее для меня является как бы роскошью, разве могут подозревать в преступлении святого?!И страшная улыбка появилась на его тонких губах. Драгоценный пузырек был спрятан в шкаф, в один из секретных ящиков, которого никто не смел касаться.— Завтра мы займемся этим интересным делом, — говорил молодой граф, потирая руки. — Можно было бы посоветоваться с иезуитом… Но он ведь страшный подлец, а главное трус, пожалуй, еще выдаст меня. Когда я наследую после моего отца поместья, замки и сундуки, наполненные золотом, посмотрим, Анжелика, будешь ли ты считать меня чересчур бедным, чтобы платить за твою любовь! НАМОЧИТЕ ВЕРЕВКИ ВОДОЙ! В царствование папы Сикста V был воздвигнут монумент на площади св. Петра, обессмертивший архитектора Доминика Фонтано. По сведениям историков, он весил миллион фунтов. В продолжение нескольких веков монумент служил и до сих пор служит гордостью римских первосвященников. Не надо забывать, что в царствование папы Сикста V, т.е. с лишком четыреста лет тому назад, архитектура и механика были еще в младенчестве. Громадной тяжести обелиск надо было поставить на фундамент. Когда обелиск был готов, Доминик Фонтано выписал большое число рабочих из Ломбардии, к ним еще понадобилось прибавить народ, нанятый в папских владениях. Мы, конечно, не будем утомлять читателя подробным описанием работ. Это было бы чересчур специально, а, следовательно, скучно. Когда работы были окончены, архитектор Фонтано отправился в Ватикан, дабы получить благословение его святейшества. Сикст V принял его очень благосклонно; старый папа был в большом волнении. При всех своих несомненных достоинствах, Сикст отличался большим тщеславием. Мысль, что работа, затеянная им, на которую обращено внимание всего мира, не увенчается успехом, приводила его в отчаяние.— Знайте, Фонтано, — сказал он архитектору, — все ученые единогласно находят, что наша затея неосуществима.— Для Доминика Фонтано, которому протежирует Сикст V, ничего нет невозможного! — вскричал архитектор.На губах папы появилась приятная улыбка, и он сказал:— Мне все советовали взять архитектора Джакомо Делля Порта.— Знаю, ваше святейшество, и не имею слов выразить вам моей признательности.— Вы, Фонтано, должны знать мои дальнейшие распоряжения, — продолжал папа. — Вот этим декретом я вас награждаю дипломом римского патриция, а вот этим, — указывал папа на лежащую перед ним другую бумагу, — кавалером ордена Золотых шпор, что даст вам пять тысяч червонцев. Все это, конечно, вы получите только в том случае, если дело наше удастся.— Я глубоко признателен вашему святейшеству, — сказал растроганный архитектор, — но я буду просить вас еще об одной милости, если Господь Бог благословит мое дело.— Какой, Фонтано?— Когда водрузится обелиск на пьедестал, пусть внизу будет вырезана следующая надпись: «В царствование папы Сикста V поставлен архитектором Доминико Фонтано из Комо».— С величайшим удовольствием, — отвечал папа. — Ну… а если дело не удастся?— О, святой отец, я уверен, что удастся.— Ну, однако, еще раз повторяю, если не удастся, не скрою от тебя, друг мой Фонтано, моему гневу не будет границ, — сказал папа. — Виселица, поставленная на площади для всех, кто осмелится производить беспорядки и мешать работать, будет наградой и тебе, мой милый Фонтано.— О, святой отец! — вскричал архитектор. — Если, сохрани Бог, мое дело не удастся, стыд меня убьет скорее виселицы.Папа ничего не отвечал; он был страшно взволнован.— Итак, ваше святейшество, — сказал торжественно Фонтано, — мною сделано все, что в силах человеческих, в остальном я должен положиться на Господа Бога; благословите меня!Сказав это, Фонтано упал на колени перед папой и склонил голову.— Да будет над тобою благословение Божье, сын мой! — сказал папа взволнованным голосом.Фонтано встал и, поцеловав туфлю святого отца, вышел. Сикст V проводил его глазами.— Теперь, — прошептал старик, — следует принять необходимые меры. Если я увижу собственными глазами неудачу, моему гневу, я знаю, не будет границ, и бедный Фонтано поплатится своей головой. Надо сделать так, чтобы этого не было.Прошептав эти слова, папа приказал позвать Бернарда Аквапендента, офицера испытанной верности, и что-то пошептал ему на ухо.— Слушаю, ваше святейшество, — отвечал офицер и поспешно вышел.Между тем на площади св. Петра собралась масса народа; все с нетерпением ожидали начала работ, громадная толпа рабочих окружала обелиск, кругом опутанный цепями и канатами, привязанными к лесам; каждый рабочий имел в руках конец цепи или каната. Представители всех дворов Европы, в том числе и герцог Люксембургский, приехавший из Франции специально для того, чтобы присутствовать при работах, размещались кругом в ложах, обитых бархатом; на балконе Ватикана стоял папа Сикст V.— Я вижу чудесно возрожденный Рим в царствование гениального Сикста! — сказал герцог Люксембургский.Слова эти переданы были папе и, конечно, произвели на него приятное впечатление.Недалеко от главной машины стояли два столба с перекладиной, на которой висела веревочная петля. То была виселица. Палач и двое его помощников беспечно поглядывали кругом в ожидании работы. Виселица была поставлена по приказанию Сикста V для устрашения народа. За несколько дней до церемонии папским декретом было объявлено, что каждый, кто осмелится произнести хотя бы громкое слово во время работ, будет тотчас же повешен. Но эти предостережения были совершенно лишними, толпа до такой степени сосредоточила свое внимание на главной машине, что, как видно, никто не глядел на виселицу; всем было не до разговоров, каждый ждал результата этого грандиозного предприятия. Около десяти часов был подан сигнал начинать работы, на подмостках появился архитектор Фонтано, бледный, но с выражением энергии в лице. Как главнокомандующий войском на поле сражения, он отдавал приказания громким голосом; рабочие, как видно, прекрасно дисциплинированные, делали свое дело. Цепи и канаты натягивались все сильнее и сильнее, обелиск сначала поколебался, потом медленно стал отделяться от земли, именно в этот самый момент цепи вытянулись и порвались, вся тяжесть обелиска пала на канаты, которые начали трещать, архитектор Фонтано побледнел как смерть и прошептал: «Боже великий, я погиб». И действительно, если бы еще несколько минут канаты были натянуты, то они порвались бы, но вдруг из толпы раздался громкий голос: «помочите канаты водой!»То кричал некто Реймонд Бреска, моряк. Страх смерти не заглушил в нем желания помочь архитектору Фонтано, принадлежавшему, так же как и Бреска, к партии масонов.— Полить канаты водой! — крикнул Фонтано.Все канаты мигом были политы водой и, конечно, влажные веревки окрепли, вытянулись, толпа рабочих сделала усилие, обелиск зашатался, повис в воздухе и тихо опустился на пьедестал. Невежественной толпе это показалось чудом.В это самое время с крепости св. Ангела раздались пушечные выстрелы. Восторженная толпа рабочих подхватила архитектора Фонтано и понесла его на своих плечах в Ватикан.Папа, бледный, взволнованный, мог проговорить только слова: «Сын мой!»Фонтано также не мог выговорить ни слова и молча, обливаясь холодным потом, упал к ногам Сикста. После нескольких минут молчания Сикст, глубоко вздохнув, сказал:— Поздравляю тебя, друг мой Фонтано, и жалую титулом дворянина и кавалера Золотого ордена.— Но, ваше святейшество, — вскричал сконфуженно архитектор, — стольких милостей я не заслужил.— Напротив, я еще у тебя в долгу, — сказал папа.— О, ваше святейшество!.. — кланялся Фонтано.— Да, да, — продолжал папа, — я ничем не могу возблагодарить тебя за тот страх, который внушало тебе мое суровое распоряжение.— Вы изволите говорить о виселице, святой отец?— Именно о ней.— Но, ваше святейшество, — продолжал Фонтано, — я не думал о виселице. Если бы предприятие не удалось, все равно я бы не жил на белом свете.— Тем не менее, друг мой, ты вышел из моего дворца с убеждением, что тебя ожидает в случае неудачи виселица. Позволь же мне тебе показать, что и в этом случае мною были приняты меры против меня самого. Бернард! — крикнул папа, подойдя к двери.Тотчас же явился офицер, получивший несколько часов назад секретные инструкции папы.— Говори, что я тебе давеча приказывал на ухо, говори все откровенно, — сказал Сикст.— Ваше святейшество, — отвечал офицер, — изволили приказать иметь наготове трех верховых лошадей и сопровождать господина Фонтано до границы.Архитектор Фонтано упал в ноги великодушному папе.— Встань и садись, вот твое место, — говорил папа, указывая архитектору на кресло.В это время на площади раздались крики народа:— Милосердие!.. Милосердие!.. Да здравствует Сикст V! Он справедлив, он помилует, — кричала толпа.— Что там за шум? — спросил папа.— Святой отец, — сказал вошедший прелат, — сбиры поймали одного нарушителя ваших приказаний, который кричал во время работы, его ведут к виселице, а народ протестует.— Как! — говорил Сикст, нахмурив брови. — В Риме оказываются смельчаки, не исполняющие моих декретов?!В это время архитектор Фонтано снова опустился на колени перед Сикстом и сказал:— Святой отец! Этот человек заслуживает награды, а не смерти.— Что ты говоришь, сын мой?— Я говорю, ваше святейшество, что именно этому человеку я обязан всеми великими милостями, которыми вы меня изволили удостоить. В то самое время, когда лопнули цепи, сознаюсь, святой отец, я потерял голову, видя ясно, что предприятие не удалось; канаты не могли выдержать тяжести обелиска. В это самое время я услышал голос, точно раздавшийся с небес: «Помочите канаты водой!», и вмиг голова моя опять стала работать; результат работы вашему святейшеству известен.Сикст V был поражен этим рассказом. Геройское самоотвержение не побоявшегося виселицы, лишь бы спасти великое дело, понравилось папе, он приказал привести к себеМолодой граф с рыданиями упал на диван арестованного. Несколько минут спустя под конвоем солдат был введен рабочий средних лет, с лицом очень симпатичным. Казалось, что он вовсе и не думал о том, что его приговорили к смертной казни. На губах арестованного играла улыбка, и глаза восторженно светились. Папа с удивлением смотрел на смельчака.— Как тебя зовут?— Бреска, моряк, хороший католик и верный слуга вашего святейшества.— А! Ты, значит, из Лигурии? Где занимаются пиратством?— Ваше святейшество, я из страны, в которой родился папа Юлий II, — смело отвечал моряк.— Ну, расскажи мне, — обратился к пленнику папа, благосклонно улыбаясь, — каким образом ты осмелился нарушить мой приказ?— Безусловно, виноват, ваше святейшество, — увлекся, не выдержал. Я видел, что великое предприятие должно погибнуть, канаты не могли выдержать тяжести обелиска, но, смоченные водой, они делались значительно крепче и растяжимее, я это знаю из практики, как моряк.— Значит, успех дела надо приписать, безусловно, тебе? — вскричал папа.— Боже избави, ваше святейшество, — отвечал скромный моряк, — я только предугадал мысль архитектора Фонтано.Папа Сикст V благосклонно улыбнулся и сказал:— Пусть будет так, но ты действительно заслуживаешь награды, а не наказания. С этих пор я считаю тебя, так же как и Фонтано, в числе моих друзей; иди с Богом, сын мой, ты скоро узнаешь, как папа Сикст V вознаграждает заслуги.Получив благословение его святейшества, все присутствующие разошлись. Аудиенция кончилась; папа остался один. Опустившись в кресло, он глубоко задумался, лицо его сделалось серьезным. Сикст V делал все возможное, дабы обнаружить отравителей, которые в ту эпоху начинали беспокоить весь Рим, по преимуществу аристократию. Но задача эта была не легкой, ибо, как нам известно, самые лучшие медики столицы не могли найти в трупах умерших следов яда. АГОНИЯ ПРИ всей гениальности и энергии папы Сикста V найти отравителей не было никакой возможности. Неизвестно, где они скрывались, как употребляли свое смертоносное орудие. Эти годы царствования папы Сикста V можно было назвать годами отравлений, как в эпоху Александра VI Борджиа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я