купить ванную 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


После этого заявления он уже болтал без умолку, и завтрак протек в непринужденной атмосфере. Фред оказался хорошим рассказчиком, слушать его было приятно, тем более что все его истории были забавными, и он обильно приправлял их шутками.
– Мой брат, – заявил он в какой-то момент, махнув рукой в сторону Эдварда, молчаливо отправившего в рот кусочек семги, – это просто повод к отчаянию для множества девиц на выданье и их мамаш во всем Лондоне!
– Вот как? – спросила Флоренс вежливо, бросив короткий взгляд в сторону графа. Похоже, тому не слишком нравилось быть объектом обсуждения.
– Да-да, можешь мне верить! – ответил Фредди, заговорщицки толкнув плечом Флоренс и делая вид, что не замечает сурового взгляда брата. – Они пытаются – все до единой – затащить его под венец, но пока ни одна не могла похвастаться, что хотя бы флиртовала с ним. Он ужасный бука, мой братец! Представь, ни одна даже не флиртовала!
Эдвард нахмурился, глядя в тарелку, но снова промолчал.
– Не все мужчины рождены для флирта, – возразила Флоренс, с удивлением отмечая, что защищает графа. – Возможно, он... о, прошу прощения, лорд Грейстоу, я не хотела говорить о вас, словно вас здесь нет... тем более говорить от вашего имени, граф, – смутилась девушка.
– Эдвард, – только холодно поправил тот, изучая ее лицо.
– Эдвард, – повторила Флоренс и зарделась под этим оценивающим взглядом. – Наверняка, у вас есть весьма веские причины, чтобы не флиртовать с этими девушками.
– Ха! – фыркнул Фред, совершенно не пугаясь все более мрачного лица Эдварда. – Мой брат женат на своих обязанностях, вот и вся разгадка. На своих кукурузных полях, хлопковой фабрике и своих шотландских овцах!
Эдвард отложил нож и вилку в сторону.
– Вот что, Фред, – произнес он спокойно и размеренно, – уверен, ты сам понимаешь, что не слишком прилично утверждать в обществе юной леди, что человек женат... на овцах.
Флоренс подавилась кусочком тоста с маслом. Она так долго кашляла, что один из слуг подошел и постучал ей по спине.
– Тебя задела моя фраза? – обернулся к ней Эдвард. – Наверняка девушка из провинции должна достаточно знать об этой стороне жизни, чтобы не смущаться от подобных двусмысленностей. И не говори, что никогда в жизни не видела овец и не знаешь, что это такое!
Что-то подсказало Флоренс, что он насмехается над ней – то ли чуть дернувшийся уголок рта, то ли сузившиеся глаза. При этом у него был до неприличия серьезный тон. Она смяла и расправила салфетку на коленях. Чего он ждет, этот странный Эдвард? Что она будет говорить сальности и смеяться, как деревенская девица? Хочет ее провала? Проверяет ее способность быть истинной леди? Пусть она всего лишь дочь викария, но это не значит, что она необразованна и невоспитанна. Конечно, Флоренс приходилось слышать скользкие шуточки деревенских девушек «об этом», но по чистой случайности.
– Я знаю, что такое овцы. У наших соседей было небольшое стадо. Отец говорил, что хозяин обожает своих овец, – сказала она совершенно невинным тоном, опустив ресницы. При этом она наблюдала за реакцией графа.
Но если Фред закашлялся, чтобы не выдать смеха, лицо Эдварда осталось бесстрастным.
– Овцы – прекрасные животные, если за ними верно ухаживать. Попробуйте овечий сыр, рекомендую, – негромко произнес он.
Его голова была немного опущена, но когда он выпрямился и протянул ей тарелочку с сыром, Флоренс заметила усмешку в его глазах. Ей никогда не приходилось встречать человека, который умел так смеяться – одними глазами, притом что губы сжаты в прямую линию. Девушка уставилась на графа, не в силах оторвать взгляд, лишь прижав ладонь к груди. Что он за человек, этот Эдвард Бербрук, граф Грейстоу?
– Эдвард! – строго произнесла Ипатия. – Перестань смущать свою кузину! И как только тебе это удается?
Флоренс хотела вежливо возразить, что это совсем не так, но ничего не сказала.
– Не беспокойся, тетя, – утешил герцогиню Фред. – Ты же знаешь, как молчалив мой брат. Следующую реплику мы услышим от него лишь в конце завтрака, когда придет время прощаться. А следующую шутку, боюсь, не раньше конца года!
– Фредди! – с укором бросила Ипатия.
Флоренс сидела и заливалась краской. Эта дружеская перепалка несказанно смущала ее. Два брата – две противоположности! Слава Богу, что Фред настолько не похож на Эдварда – лишь его присутствие помогало Флоренс расслабиться. Приятно было слушать его шутки, потому что не она была их объектом. А эта странная подначка старшего брата? Зачем граф так изучающе смотрел на нее?
Как раз в этот момент она услышала, что Эдвард сдержанно извинился за свое поведение. Не было ничего легче, чем принять эти извинения.
– Вот видишь, брат, – хмыкнул Фред, – она не только хороша собой, но еще и незлопамятна.
Флоренс ответила ему улыбкой. Что за чудесный мужчина, подумала она. Если он типичный джентльмен, каких много в Лондоне, то найти себе мужа окажется легче легкого.
Глава 3
Всю следующую неделю Флоренс, сопровождаемая герцогиней, «наносила визиты», по выражению Ипатии. Мешанина лиц и имен утомляла и беспокоила девушку. Порой она не могла вставить и слова в светские разговоры, происходившие в элегантных или безвкусно обставленных гостиных. Она не знала тех, о ком говорили, и едва могла поддержать беседу.
– Не бойся показаться скучной, – наставляла ее герцогиня. – Пусть рассматривают тебя и твои наряды, пусть любуются твоей красотой – этого достаточно. Молчание в этих кругах принимают за скромность, а смущение – за добродетель. Хвала Богу, что он дал людям глаза, потому что грех не любоваться тобой.
И она рассмеялась над гримасой, которая исказила лицо девушки.
Флоренс не нравилось быть предметом разглядывания, но разве был у нее другой выбор? Герцогиня была куда старше и опытнее своей подопечной, наверняка она знала секрет успеха в обществе.
Все свободные от визитов часы она проводила с Фредом. Только с ним она могла расслабиться и быть собой. Они гуляли в парках и катались на лошадях. Виконт развлекал ее шутками и историями о жизни в Лондоне. Он так же ненавязчиво расспрашивал девушку о жизни за городом и к концу недели знал о ней больше, чем кто-либо другой.
В один из солнечных дней он пригласил ее покататься на пароходе, и она с радостью приняла приглашение. Темза искрилась сотнями бликов, а вдалеке высились шпили Лондонского моста. Воздух был влажным и свежим. Фред стоял так близко, что касался ее плечом, и это давало ей чувство защищенности. Флоренс пришлось напомнить себе, что герцогиня едва ли пожелала бы ей увлечься своим племянником. Безусловно, тетя Ипатия хотела лучшей судьбы для своего ненаглядного Фреда. Например, брака с одной из богатых американок, шумно щебетавших на скамейках верхней палубы. Она даже поделилась своими мыслями с Фредом.
– Ты так думаешь? – удивился тот. Лицо его омрачилось всего на мгновение, но Флоренс заметила это. Похоже, ее догадка верна, и какая-то американка уже успела разбить его сердце.
– А что, тебе не нравятся американки? – спросила она, пытливо вглядываясь в лицо виконта.
Он обернулся к ней и некоторое время молчал.
– Нет, мне больше по душе англичанки, – наконец проговорил он. – Застенчивые и скромные. С каскадом темных волос и глазами цвета ирландского стекла. Зелеными-зелеными.
Флоренс решила не задаваться вопросом, почему Фред ответил именно так. Вежливость? Попытка флирта? Разве имеет значение эта фраза, когда виконт Бербрук для нее все равно запретный плод? Поэтому она только улыбнулась Фреду и снова стала смотреть на проплывающие мимо здания.
Старший из братьев тоже иногда присоединялся к их прогулкам, и тогда Флоренс каменела и даже над шутками Фредди смеялась принужденно. Похоже, Эдвард за что-то невзлюбил ее, и Флоренс терялась в догадках за что. Фред был прав, утверждая, что его брат молчалив. Он и вправду говорил очень мало, словно отмеряя каждую реплику десертной ложкой. И хотя рот Фреда, напротив, почти не закрывался, Флоренс чувствовала себя не в своей тарелке, если они были втроем. Она была готова умолять Фреда не встречаться всем вместе, но молчала, видя, как тот обожает старшего брата. И самым странным было то, что Эдвард, несмотря на свою замкнутость и молчаливость, отвечал ему тем же.
Нет-нет, граф был подчеркнуто вежлив и корректен и представлял Флоренс встречавшимся знакомым как свою кузину. Но его скрытая неприязнь ранила девушку и удивляла. Откуда этот холодный взгляд? Неужели он не может хотя бы притвориться, что общество Флоренс доставляет ему удовольствие? Но она молча принимала игру Эдварда и держалась так же отстраненно, хотя и с подчеркнутой вежливостью.
Нельзя сказать, что граф некрасив, решила она. Такой же высокий, как брат, но с более крепкими плечами и мрачным лицом, он был по-своему привлекателен. Его взгляд никогда не задерживался на Флоренс надолго, но был таким тяжелым и внимательным, что девушка каждый раз заливалась румянцем. У Эдварда был тот же прямой и хищный нос, как и у тетушки Ипатии, а подбородок был упрямо выдвинут вперед. Рот, сжатый в прямую линию, был скорее чувственным, чем злым, и если Флоренс случалось смотреть на графа, она не могла оторвать взгляда от его губ.
А его руки! У графа были большие широкие ладони и ухоженные пальцы и ногти. Казалось, нет работы, которая не под силу этим рукам, и Флоренс невольно восхищалась их мужской силой.
Сегодня они решили покататься на лошадях в Роттен-роу, и девушка в глубине души гордилась, что ее спутники привлекают к себе внимание. Фред, стройный и грациозный, ловил восхищенные женские взгляды и так и лучился от удовольствия. Эдвард ехал на красивом жеребце, своем любимце, как доложил ей Фредди. Это было крупное животное, с сильными ногами и могучей шеей, раздувавшее ноздри и державшееся с невероятным достоинством. В отличие от непоседливой лошади Фреда, жеребец Эдварда не прядал ушами и не гарцевал на месте, повинуясь малейшему движению бедер графа. Казалось, лошадь гордилась тем, что несет такого всадника. Эдвард назвал черного жеребца Самсоном за гриву карамельного оттенка. Сам он держался в седле уверенно и прямо и был похож на неподвижное каменное изваяние.
Для Флоренс лошадь взяли напрокат в одной из лондонских конюшен. Это была молодая кобылка по кличке Стрекоза, явно неравнодушная к черному жеребцу Эдварда. Она то и дело косилась на него, подергивая рыжими ушками, и стоило девушке не уследить за ней, тотчас оказывалась возле жеребца и начинала тереться мордой о его могучую шею.
– Она точно влюбилась в него! – в который раз воскликнул Фред, заметив эти маневры. Флоренс, не слишком ловкая в верховой езде, испуганно натягивала поводья, пытаясь выровнять шаг кобылы. – Эдвард, может, стоит купить ее и отвезти в гарем Самсона?
Этот разговор позабавил девушку – он был ничуть не хуже, чем разговор о погоде. Все, что говорил и делал Фред, никоим образом не смущало ее, даже если он касался тем, не принятых этикетом. Но то ли присутствие Эдварда, украдкой разглядывавшего ее – она чувствовала его взгляд на щеке и начинала краснеть, – то ли то, как нежно прижималась ее лошадь к его жеребцу, тревожило ее. Флоренс снова и снова удивлялась, как этот мужчина, с ледяным спокойствием сидевший в седле, заставлял ее нервничать до дрожи в пальцах. Странное тепло начиналось где-то в районе висков, зажигая лицо и шею темно-красным румянцем и спускаясь все ниже, к груди и бедрам.
Как раз в этот момент кобылка прянула в сторону и игриво прильнула к жеребцу. Не ожидая ничего подобного, Флоренс вскрикнула и инстинктивно протянула руку в сторону графа, боясь, что прыжок лошади придавит ее ногу к его ноге. Ладонь легла на бедро Эдварда, скользнув по животу вниз. Крепкая нога напряглась так, словно была выкована из железа, и мышцы бедра дрогнули и резко сократились.
Она отдернула руку, словно обожглась, и как раз в эту же секунду граф дернул поводья и со злостью произнес:
– Господь милосердный! Смотри, куда кладешь руку, ради своей же безопасности.
– Я... я... – пролепетала Флоренс, желая извиниться, но Эдвард уже не слышал ее. С силой ударив пятками в бока Самсона, он унесся далеко вперед, оставив брата и Флоренс вдвоем.
Чувствуя себя униженной, девушка изо всех сил старалась сдержать слезы. За всю ее жизнь ни один человек не разговаривал с ней таким холодным и жестоким тоном. Конечно, она заслужила эту отповедь, зазевавшись и позволив лошади ее глупый скачок, а затем так неосторожно тронув графа совсем не по правилам этикета. Пусть даже это вышло случайно, но она была виновата.
Буквально в нескольких метрах от себя девушка услышала неприятное хихиканье и, обернувшись, заметила двух девушек на лошадях, которые смотрели на нее насмешливо, зажав ладонями рты. Где она видела их раньше? Ах да, Уэйнрайты, девицы на выданье, чья мамаша так много расспрашивала о Фреде и Эдварде. Как они радуются досадной неприятности, приключившейся с Флоренс! Мерзкие наседки! Не их ли противную мамашу хотела обставить тетя Ипатия, приняв в свой дом дочь викария и выдав за свою племянницу? Какая досада, что Флоренс дала этим кумушкам повод посмеяться над собой! И наверняка дурочки разнесут всем новость о ее промахе!
Спасибо Фреду, подъехавшему ближе и как ни в чем не бывало улыбнувшемуся ей. Похоже, он не придал инциденту особого значения.
– Не держи зла на Эдварда. Этот угрюмый малый часто бывает не в духе. На самом деле он прекрасный человек, и ты еще в этом убедишься.
– Нет-нет, я вовсе не злюсь. Это моя вина – я плохая наездница, – покаялась Флоренс.
– Чушь! Ты сидишь в седле не многим хуже других. Эдварду стоило подумать, прежде чем выбрать тебе лошадь, неравнодушную к Самсону.
– Эдвард выбирал мне лошадь? – Сердце Флоренс странно ухнуло вниз.
– Ну, разумеется! Он никому не позволил бы сделать это за него. Мой брат прекрасно разбирается в лошадях. В конюшне он говорил что-то вроде «не слишком норовистую, но и не слишком вялую». А про одну сказал «эта не слишком красива».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я