https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkala/so-svetodiodnoj-podsvetkoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы никогда не бываем там и, смею думать, никогда не станем бывать.
Подавшись вперед, Энджи схватила Молли за руку.
– Молли Джонсон! Ты хочешь сказать, что Кеннеди нашел богатую жилу?
– На прошлой неделе он сказал мне, но я не поверила. После стольких лет мне это показалось нереальным. – Она махнула рукой. – Я знала, что он что-то нашел, потому что он нанял с полдюжины рабочих с кирками и лопатами. Но это был такой бум, о каких мы не раз слышали, и он случился на его прииске. Он и его ребята использовали динамит и нашли целую сеть золотых жил, как только углубились в породу. Потом он потолковал с одним из синдикатов. – Она посмотрела на Энджи. Глаза ее все еще выражали изумление. – Кен поехал в Денвер подписывать бумаги и нынче утром вернулся домой вот с этим.
Они все как зачарованные разглядывали алмазы, сверкавшие на выцветшей клеенке.
Потом Энджи вскочила со стула и потянула за собой Молли. Они принялись танцевать и кружиться по кухне, пока обе не начали хохотать и задыхаться. Потом Энджи принялась танцевать с Люси, а Молли с Дейзи. В конце концов девочки отправились в сад полоть траву, а Молли разлила кофе в толстостенные кружки. К переднику на груди она приколола брошь с алмазами и заставила Энджи надеть браслеты.
– Ой, это потрясающе.
– Даже и представить не могу, сколько все это стоит, – сказала Энджи, поворачивая руки так и эдак и любуясь игрой камней в свете яркого солнца, то и дело высекавшего из алмазов россыпь искр. Она подумала, что столь близко соприкасаться с алмазами ей еще не приходилось.
– Кен ни за что не скажет сколько. Все, что он мне скажет, это что мы богаты и что у нас еще много остается на другое.
Ослепленная, Энджи разглядывала камни, рассыпанные на столе.
– Я думала, что этого не произойдет. Ни с Сэмом, ни с Кеннеди. Что найти такое место – неосуществимая мечта, что это значит принимать желаемое за действительность.
– Были времена, когда и я думала так же. Я думала, что все эти прииски – это всего лишь ямы, а золото из них уже давно извлечено. – Молли потянулась и похлопала Энджи по руке; – Не оставляй надежду.
Энджи помрачнела и молча пила кофе маленькими глотками, продолжая смотреть на брошь с бриллиантами, приколотую к переднику Молли. Верила ли она когда-нибудь? Десять лет назад она не поверила в Сэма настолько, чтобы последовать за ним в его поисках удачи и успеха. А он до сих пор не оставил эти поиски. И он не утратил надежды. Но каждый раз, когда Энджи платила по счетам, а потом оставшиеся деньги раскладывала по баночкам, сердце ее снова падало, а верить в удачу становилось все труднее.
Они допили кофе в молчании, прислушиваясь к гудению насекомых и болтовне девочек в саду. Энджи уже привыкла к отдаленному грохоту, когда взрывали динамитом породу в холмах, и теперь редко замечала шум. Но сегодня она его слышала. В динамите были воплощены надежды мужчин, пытавшихся вырвать у земли ее сокровища.
Внезапно ей в голову пришла грустная мысль.
– Молли, теперь вы переедете?
С лица Молли исчезла мечтательная улыбка, и она помрачнела.
– В Колорадо-Спрингс мы не поедем, как делают многие. Это уже решено. Мы поедем в Денвер. Кен и я можем быть богаты, как Мидас, но в обществе нас не примут. – Она пожала плечами. – А в таком городе, как Денвер, полно людей с деньгами, которым нет дела до кичливых выскочек.
На губах ее снова появилась улыбка, и камни на броши сверкнули, когда грудь ее приподнялась от дыхания.
– Мы купим там два участка для домов. Один из них прибережем для вас с Сэмом.
Сделав резкое движение, Энджи поднялась со стула и подошла к плите. Вместо того чтобы налить кофе, она стояла, глядя на сад в кухонное окно, и видела дым, поднимающийся из каменоломни и повисший над долиной.
– Если Сэм настолько разбогатеет, чтобы купить участок в Денвере, – сказала она тихо, – у него хватит денег и на развод.
Сэм услышал новость от Джима Ричардса, плотника, выбранного городским советом для строительства новой школы. Джим отправился на участок Сэма специально узнать, не держит ли Сэм на него зла, и посоветоваться насчет строительства школы.
Когда они закончили обсуждать проект и материалы, Джим сказал, нахлобучивая шляпу на голову:
– Слышал о Кеннеди Джонсоне?
Не успел Джим Ричардс сообщить ему новость, как Сэм помчался в город. Он нашел Кена в третьем из обследованных им салунов. Тот курил кубинскую сигару и предлагал выпить за его счет всем желающим.
Сэм хлопнул его по спине:
– Черт тебя подери, Кен, ах ты, сукин сын! – Они, ухмыляясь, смотрели друг на друга. – Если ты не устал рассказывать свою историю, я бы хотел ее послушать!
У Кена не хватало денег для разработки прииска. Поэтому он одолжил баснословную сумму, чтобы нанять восемь человек, чтобы продвинуться вглубь, идти по жиле и добраться до главного месторождения. Когда он узнал, что его прииск богат, он нанял в Денвере поверенного, чтобы стравить два синдиката в соперничестве за месторождение. – И это сработало именно так, как мы рассчитывали, – сказал Кен, и в его внезапно охрипшем голосе прозвучало удивление. – Трудно в это поверить, но британцы заплатили триста тысяч, и вдобавок я буду получать два процента от выработки каждой унции золота, добытого на прииске Джонсона. Это была хорошая сделка и верный признак того, что Кену посчастливилось найти богатое месторождение.
Возвращаясь затемно домой, Сэм размышлял о везении Кена Джонсона. Но для него все не могло обернуться так хорошо. Скоро ему предстояло убедиться в том, что два синдиката не станут вести войну за то, чтобы получить контроль над его прииском. Даже если произойдет чудо и ему удастся раздобыть деньги на разработку месторождения, чтобы нанять рабочих, у него не оставалось времени, чтобы прорыть несколько боковых коридоров для разведки и разработки боковых жил. И даже если бы ему удалось доказать, что его жилы многообещающие, если бы у него оказалось столько же богатых жил, сколько ветвей на дереве, ему все-таки потребовалось бы несколько недель, чтобы Марш Коллинз мог связаться с синдикатами и найти покупателя. Но этих недель у него не было.
Суд постановил, чтобы операция Дейзи была произведена до первого октября. Поэтому он должен был связаться и договориться с хирургом по крайней мере в середине сентября. Оставалось всего пять недель.
Из темноты к нему долетел голос Энджи:
– Я ждала тебя.
Прошла целая жизнь с тех пор, как он сидел с ней в кафе-мороженом. Неужели это было всего несколько часов назад?
Он опустился на нижнюю ступеньку заднего крыльца у кухонной двери и оперся спиной о ноги Энджи. Она сделала движение, будто ее это удивило, но ног не убрала.
– Думаю, ты знаешь о Кене, – сказала она.
Он кивнул.
– От тебя пахнет табаком и виски.
– Хочешь, чтобы я ушел?
Он надеялся, что она этого не хочет, потому что вдруг почувствовал себя слишком усталым, чтобы двинуться с места.
– Нет.
После недолгой паузы она рассказала ему о бриллиантах Молли, и он улыбнулся, потому что рассказ о покупке бриллиантов для Молли ценою в целое состояние звучал правдоподобно, – это было так похоже на Кена. Дальше Энджи поведала ему о Люси, которая считает, что предаст свою мать, если позволит себе хорошо относиться к Энджи.
– Я поговорю с ней.
– Мы с Люси поговорили, и, надеюсь, она теперь думает по-другому и чувствует себя лучше, но, если она услышит то же самое от тебя, это не повредит.
Прошла минута, прежде чем он заговорил снова.
– Все идет не так, как я хотел, Энджи. – У него были такие грандиозные мечты, такие великие планы. – Какое-то время я надеялся, что все будет по-моему.
Ночь была пасмурной и темной и холоднее, чем обычно бывают ночи в августе. Свет пробивался только сквозь кухонное окно от затененной лампы, оставленной для Дейзи. В листьях сирени неяркий свет рассеивался и утрачивал свою силу, поглощенный тенью.
– Я думал о том, как мы устроимся.
Она дотронулась до длинного локона у него на затылке, удивив и обрадовав его.
– Если бы мы продали все, что у нас есть, твою лошадь и телегу, мои сережки с гранатами и булавку и наши обручальные кольца и даже дом, как ты думаешь, сколько денег мы бы выручили за все?
– Продали дом?
– Послушай меня: я думала об этом. Мы могли бы жить в твоей палатке или на твоем участке. Я и девочки могли бы помочь тебе на прииске.
Он сдержал желание рассмеяться – тон Энджи был слишком серьезным. Тронутый ее участием, Сэм повернулся на ступеньке и взял ее за руку.
– Твоя готовность жить в палатке, чтобы помочь Дейзи, значит для меня больше, чем я могу выразить.
Он мог себе представить Энджи, готовящую еду на костре или спящую на земле, не больше, чем поверхность Луны, Сэм заподозрил, что и она не очень ясно представляла себя живущей в палатке. Но ведь она была готова к этому.
– Нет необходимости продавать дом. Я изыщу деньги на операцию Дейзи.
– Как?
Ему было больно, оттого что руки Энджи стали грубыми и шершавыми на ощупь. Молли Джонсон тешилась бриллиантами, а Кеннеди покупал нынче вечером выпивку для доброй сотни завсегдатаев салуна. В то время как жена Сэма сидела рядом с ним, и руки ее огрубели от тяжелой работы. И она говорила о том, чтобы продать дом и переехать всей семьей в эту чертову палатку.
– У меня есть план.
– Можешь рассказать мне о нем? – спросила она мягко. – Я не собираюсь ни к чему тебя подталкивать, Сэм, но у меня нарушился сон от беспокойства. Дни летят, а к деньгам, отложенным для Дейзи, прибавилось совсем немного за последний месяц.
– Только не сегодня. Ладно?
После того как Сэм услышал об удаче Кеннеди, его план казался ему таким мелким и ничтожным.
Энджи высвободила руку из его ладони и потерла щеку.
– Должно же быть что-то, чем я могла бы тебе помочь. Винни Гаунер торговала пирожками, чтобы помочь мистеру Гаунеру накопить денег на развитие его прииска. Я бы тоже могла сделать что-нибудь в этом роде. – Она взмахнула рукой, отгоняя ночных насекомых. – Я могла бы готовить томатный соус и продавать его в бутылках. Или лапшу. Лапша такая трудоемкая. Думаю, женщины будут охотно покупать готовую.
Внезапно грудь его сдавил жаркий гнев.
– Давай-ка подумаем. Ты хочешь продать все, что у нас есть, жить в палатке, помогать мне на прииске и готовить лапшу на продажу. А я? Думаю, мне надо купить гамак и дремать в нем, пока моя жена не наскребет достаточно денег, в которых мы нуждаемся, и только потому, что я не могу их заработать. Ты так это себе представляешь?
– Ну ты все передергиваешь!
– Я и сам смогу с этим справиться, Энджи. Я смогу заплатить за операцию Дейзи и сделаю это.
Она глубоко втянула воздух, видимо, стараясь набраться терпения.
– Почему ты сердишься? Я всего лишь хочу помочь. – Гнев оставил его так же быстро и внезапно, как и охватил. Он провел рукой по лицу.
– Ты и так мне помогаешь тем, что взяла на себя и делаешь. Тем, что заботишься о Люси и Дейзи и мне не приходится о них беспокоиться и есть время для работы на прииске. Ты помогаешь мне тем, что ты здесь, что ты есть и что слушаешь меня.
Он так тосковал по этой возможности в последнее время, утраченной из-за собственной глупости. По этим тихим неспешным разговорам в конце дня, по ее близости, по исходившему от нее аромату, по случайным прикосновениям.
– Каждый раз, глядя на девочек, я думаю, будут ли они еще с нами и после первого октября.
Он ничего не ответил, и она спросила:
– Ты одолжишь деньги на операцию Дейзи?
– Даже при условии, что кто-то будет столь глуп и недальновиден, чтобы ссудить мне необходимые деньги, мне, безработному строителю, как я мог бы вернуть эту ссуду? Это могло бы занять долгие годы. – Он уставился в темноту, потом сказал: – И это было бы похоже на обман. Одолжить деньги – неприемлемое для меня решение вопроса.
– Тогда скажи мне, Сэм, какое решение приемлемое. Пожалуйста! Я просто больна от беспокойства.
Ее недоверие доконало его. Просто подняться с места оказалось настолько тяжело, что это действие высосало из него последние силы.
– Сегодня я не хочу говорить о своих планах, – сказал он устало. – Мне кажется нелепым и глупым излагать план, как бы заполучить несколько тысяч долларов, в то время как у Кена и Молли сотни тысяч. Кен бился над этим прииском много лет. Он работал изо всех сил. И ни на минуту не переставал верить в успех. Он и Молли заслужили свое лучезарное будущее.
– Но ты хотел бы быть на его месте, – тихо сказала Энджи.
– Я ничуть не завидую Кену и Молли. Я просто не прочь, чтобы и мне так же повезло.
Засунув руки в карманы, он опустил голову и направился к своей палатке.
– Доброй ночи, Энджи.
Хмуро глядя на манящие городские огни, он подумывал о том, чтобы вернуться в «Золотой башмачок» и утопить свою тоску в пиве. Но не такой он был человек, чтобы мусолить свои печали на людях. Вместо этого он обернулся и посмотрел на лампу, оставленную Энджи на кухне на случай, если ночью Дейзи проснется и увидит, что темнота разбавлена светом. Он вздохнул, потом отвернул полог палатки и вошел внутрь. Эта палатка так и не стала его домом.
Энджи медленно проводила щеткой по волосам, разглядывая себя в зеркале. Она была так же подавлена, как и Сэм. Энджи ничуть не раздражало везение Кена и Молли. Но трудно было не желать удачи Сэму и себе. С тех пор как она приехала в Уиллоу-Крик, по крайней мере с десяток мужчин отпраздновали внезапно свалившееся на них богатство. Такое могло случиться. Так почему же не с Сэмом? Если она чувствовала себя такой отчаявшейся и подавленной, что должен был чувствовать он? Опустив щетку для волос, Энджи отрешенно похлопывала ею по руке.
Сэм знал людей, в один день ставших миллионерами, и был рад за них. В нем не было и тени зависти, и Энджи это было известно. Скверное настроение Сэма, после того как пришла весть о везении другого человека, не было вызвано ни раздражением, ни досадой на Кена. Это объяснялось естественным нетерпением и желанием, чтобы и в его судьбе произошел поворот.
Ее взгляд упал на бюро с недавно полученным письмом от Питера. Питер тоже оказался нетерпеливым человеком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я