https://wodolei.ru/catalog/unitazy/cvetnie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Благотворительный институт хочет нанять заведующую хозяйством, однако жалованье тоже скорее всего благотворительное. Частный приют для умалишенных хочет, чтобы кто-то читал вслух его обитателям. Не волнуйтесь, это вовсе не значит, что прежнего надзирателя больные ударили по голове. И так далее.
Извозчик, которого наняла Элли, знал, что по соседству есть школа для девочек, и они сделали еще одну попытку. В помещениях было тихо и безукоризненно чисто. Дети оказались смиренными и манерными, глаза у них были устремлены в пол. Две преподавательницы, которых заметила Элли, все время оглядывались через плечо. И Элли обрадовалась, когда желчного вида директриса сообщила, что вакансий у них нет.
Извозчик поклялся, что знает еще четыре конторы по найму, вполне приличные, которые не втягивают невинных барышень в занятия проституцией, обещая им пристойную работу.
К счастью, Элли и не знала, что такие возможности существуют! Она поклялась, что завтра возьмет с собой какое-нибудь оружие, кухонный нож, если не найдется чего-нибудь получше. А сейчас день почти подошел к концу. Элли устала ждать в холодных пустых приемных, сидя на жестких деревянных скамьях. Не сидеть же там до утра. И потом, она беспокоилась о Харриет. В конце концов, она дала извозчику адрес клуба.
– Вы не ошиблись, мэм? – спросил извозчик, почесывая голову. Эта молодая леди целый день искала работу в приличном заведении, а «Красное и черное» отнюдь не могло предложить ей что-нибудь приличное.
– Знаю, знаю, – устало возразила Элли. – Но все равно везите меня туда. Я слишком устала и не могу идти никуда – только домой.
Домой? В «Красное и черное»? Неужели она и в самом деле считает игорный дом своим домом? Господи, подумала Элли, снимая шляпу с разболевшейся головы, – поскорее бы найти новую работу!
Харриет встретила ее пылкими и липкими объятиями.
– Но это не значит, что я остаюсь, – напомнила ей Элли. – Сегодня я просмотрю все газеты и завтра пойду по всем подходящим объявлениям.
Харриет была слишком взволнована возвращением Элли, чтобы тревожиться о завтрашнем дне, и ей не терпелось рассказать о том, как замечательно она провела сегодняшний день.
– Мы пошли в зверинец, а жираф был вовсе не такой большой, как дом, поэтому я теперь должна дяде Джеку шиллинг. Но бабуин бросил мое клубничное мороженое в дядю Джека. Так что, наверное, я должна ему больше – за новую рубашку и шейный платок. А лев был грустный, поэтому я отдала ему мороженое дяди Джека, пока он вытирал свои волосы. А потом служитель заставил нас уйти, поэтому мы пошли в ювелирную лавку, не для того чтобы покупать, а чтобы меняться. Дядя Джек отдал хозяину свои пистолеты, а тот отдал ему жемчужное ожерелье. И теперь я знаю, на что похожа райская птичка!
– Все это очень мило, дорогая. Не забудь внести ее в свой список… райская птичка, говоришь?
– Это такие леди вроде мисс Пуатье, так сказал хозяин лавки. С яркими перьями и большими…
– Достаточно, постреленок. Дай мисс Силвер спокойно выпить чаю.
Приветствие капитана Эндикотта было более пылким – от облегчения, но не таким липким, потому что он уже принял ванну. Волосы у него еще не высохли, но шейный платок был завязан изящным узлом. В своем темно-синем фраке и белом атласном жилете он показался Элли невероятно соблазнительным, даже более соблазнительным, чем чашка горячего чая и тарелка с бисквитами, если не считать того, что вид у него был довольно хмурый.
Джек был просто без задних ног, учитывая, что он провел без сна ночь, встречая своих гостей-игроков. Но он был по-настоящему счастлив, что можно оставить Харриет на попечение мисс Силвер.
– Наконец-то вы вернулись! Не повезло с новым местом? Ах, как плохо. Вот вам Харриет. Вы знали, что она умеет задерживать дыхание на целую вечность? А теперь простите, мне нужно заняться своими делами. Я и так очень дол го не был в своем заведении и выполнял вашу работу.
Элл и поставила чашку на стол.
– Это не моя работа, капитан. Мы договорились, что я пробуду здесь до тех пор, пока не найду более подходящего места. Я пытаюсь сама найти такое место, поскольку вам явно не хочется этим заниматься.
Не хочется? Да он целый день возился с Харриет.
– Вы присмотрите за девочкой сегодня вечером? – спросил Джек, и в голосе его прозвучало отчаяние.
– При условии, что вы не выгоните меня. Понимаете… Я хотела вас просить… Могу я оставаться здесь до тех пор, пока не найду новую работу?
– Разумеется. То есть я очень рад. Вы вольны оставаться здесь столько времени, сколько вам понадобится. Сэкономите деньги и все такое. Еще день-другой в моем казино не повредит вашей репутации. Ужин вам подадут здесь, а также все, что вам потребуется. Прошу вас, останьтесь, – добавил Джек. – Ведь больше за этим постреленком некому присматривать.
– А как же миссис Крандалл? Разве она не собиралась вам помогать?
– Мистер Берквист предложил ей заняться сдачей меблированных комнат со столом, и они всю вторую половину дня рассматривали подходящие помещения. Я думаю, если она найдет подходящее помещение, возможно, вы с Харриет…
– Нет! Вы сказали, что я могу жить здесь с вами, папа Джек! Помните? Тогда я не скажу этому симпатичному дяденьке из газеты, что мисс Силвер тоже живет здесь.
– Папа Джек? Газета?
– Пустяки, – ответил Джек. – Сейчас миссис Крандалл лежит с салфеткой на лбу после того, как Харриет бросила в нее… то есть после того, как она отвела это милое дитя в парк. А теперь мне действительно пора идти. Да, кажется, я слышу, что первые клиенты уже подъехали. Желаю хорошо провести вечер, мисс Силвер. О будущем мы поговорим утром. Или ближе к вечеру.
Джек спешил уйти. Ему нужно было проверить, все ли в порядке в клубе. За Харриет и мисс Силвер он был спокоен. Они удобно расположились в своей гостиной в окружении книг, сладостей и его собаки. Жаркий огонь и скамеечка для ног манили Джека после трудного дня, но ему нужно было наблюдать за тем, как работает казино.
Странно, и с чего это ему вздумалось мечтать об уютных вечерах у очага? Ему нравилось руководить своим заведением, нравится добиваться успеха собственными силами и нравится проводить пиршественные ночи с избранными умами. Ребенок и синий чулок до сегодня как-то не казались Джеку приятным обществом.
Однако на этот раз он увидел свой клуб в другом свете – глазами невинности. Женщины, которых он отобрал обслуживать клиентов, вдруг показались ему безвкусными. Их рыжие волосы или локоны цвета воронова крыла выглядели чересчур кричащими, пышные груди – слишком открытыми. Он не хотел, чтобы Харриет общалась с его бывшими партнершами. Черт, он вполне представлял себе ярость мисс Силвер и ее возмущенный румянец.
Мужчины были не лучше. Многие игроки были друзьями либо знакомыми Джека. Он пил и распутничал с половиной из них и выигрывал деньги у большей части остальных. Сегодня он заметил у них в глазах зловещие отблески, ощутил запах пота, исходящий от их возбужденных тел, увидел красные от вина лица, почувствовал, до чего мучительно сосредоточены они на том, как лягут карты или кости.
Ночную игру, не важно, выигрывали они или проигрывали, они ценили больше, чем возможность побыть с женами и детьми или заняться своими имениями. Почти все эти мужчины считали, что гувернантка – прекрасная жертва их похотливых преследований. Некоторые считали, что девочки тоже годятся для этого.
Даже обстановка, которой Джек так гордился, не понравилась ему в этот вечер. Ковры на полах уже были в пятнах от пролитого вина и в дырках от сигар. От спертого воздуха на хрустальных люстрах появился серый налет, а портреты Лизбет и Лотти почти не были видны в накуренных комнатах.
И еще одна вещь беспокоила Джека. Он не мог уделять достаточно внимания поискам сестры. Он полагал, что открыл клуб ради этих поисков, чтобы как можно больше людей знали о награде, и он мог выуживать различные сведения у развлекающихся аристократов и женщин легкого поведения. Но пока что он узнал очень мало.
Джек мог положиться на Даунза, но того оставили присматривать за клубом, персоналом и клиентами; дел у помощника хватало. И потом, голова у него была занята Дарлой, а не пропавшей Шарлоттой Эндикотт, которой, быть может, вот уже десять лет как нет в живых.
Кстати, Даунз сказал, что в тот вечер в клуб приходила молодая женщина, необычайно привлекательная, с синими глазами и светлыми, почти белыми волосами. По словам Дарлы, она уже появлялась в «Красном и черном», но с ней не успели поговорить. Дарла вспомнила об этой женщине из-за ее внешности и модного черного туалета. Французского туалета, заметила Дарла, либо пошитого хорошим портным.
Сегодня Даунз поговорил с незнакомкой. Она не назвала своего имени; и вообще казалось, больше заинтересована в том, чтобы получить сведения о пропавшей девочке, чем давать информацию. Она не могла сообщить ничего определенного относительно своих родителей и полагала, что сама могла бы навести справки. Вот и все, что она сказала.
Даунз уверил Джека, что он задавал незнакомке обычные вопросы – о том, как зовут ее братьев и пони, – но ни на один из вопросов она не стала отвечать.
Дождаться Джека блондинка тоже не могла, но обещала прийти еще раз. Планы у нее неопределенные, сказала она Даунзу многозначительно, возможно, ей срочно придется уехать из Лондона, И еще она обмолвилась, что пришла сюда просто из прихоти, а прощаясь, протянула руку к портрету Лизбет и погладила его.
Так что пока Джек заботился о маленьком Макиавелли в юбке, женщина, у которой в руках был самый вероятный ключ к тайне Шарлотты, исчезла, явно обеспокоенная, не оставив ни намека на свое местонахождение.
Тем временем Элли тоже не была довольна ни своим днем, ни ночью. На этот раз Харриет крепко спала, не металась и не ворочалась, но Элли все равно не могла уснуть. Снизу слышны были смех и звяканье стаканов. Клиенты клуба развлекались, им было весело.
Они наслаждались игрой, азартом. Элли же вынуждена была присматривать за шаловливой девочкой и старой собакой. Но глупо завидовать незаконным делам и немыслимым пари этих господ, сказала себе Элли. Завтра утром они будут мучиться – кто головной болью, кто карточными долгами. И тем не менее она завидовала Джеку и его клиентам – им ведь было весело.
Для таких, как Эллисон Силвер, жизнь не была весельем. Жизнь – это долг, ответственность и уважение. Жизнь – это необходимость зарабатывать, это непрестанный труд. Жизнь – это постоянное удовольствие, удовлетворение при виде того, как ее девочки становятся достойными женщинами. А это ведь гораздо важнее, чем вечерние кутежи.
Но разве нельзя иметь голову на плечах и при этом витать в облаках? Можно же хотя бы один разок помечтать о красивых платьях и приятных комплиментах, бокале шампанского и ужине в полночь? Она могла бы и покружиться в вальсе, хотя в «Красном и черном» музыки не было, поскольку музыка отвлекала клиентов от ставок и могла уменьшить доходы клуба. Ах, мечты, мечты…
Разве она не имеет права помечтать?
Вальс, тихий и медленный, и Она плывет в мужских объятиях… Ее шелковые юбки развеваются… Она танцует и смеется от радости, очарованная восхищенным взглядом своего партнера. А ее партнер высок и широкоплеч, у него офицерская выправка, веселые карие глаза и кривая плутовская улыбка Джека Эндикотта…
Глава 12
– У вас нет газет? Что вы хотите этим сказать? Вчера они у вас были. Я просматривала их за завтраком.
– Вы же знаете, что я отказался от подписки, чтобы сэкономить деньги. А вчерашние выпуски уже выбросили.
– Выбросили?! Вы выбрасываете старые газеты в мусорку? – Элли щелкнула языком. – Их можно использовать для растопки, в них можно что-нибудь заворачивать. Есть тысячи способов, как использовать старые газеты и при этом сэкономить деньги. А вы их выбрасываете.
Джек почти не спал этой ночью. Он специально встал ни свет ни заря для того, чтобы перехватить утренние газеты и сжечь их. Они не должны были попасть к мисс Силвер. Джек решил воспрепятствовать ее желанию найти приличное место работы. И заранее составил список контор, по найму, в которые заблаговременно отправил записки с просьбой отказывать мисс Силвер во всех местах, куда она решит обратиться. Джек передал Элли список и попросил ее присмотреть за Харриет. У него самого, сказал он, сегодня слишком много дел, и он не сможет заниматься девочкой.
– Как же я потащу бедное дитя с собой? Я не хочу, чтобы девочка сидела в холодных конторах, пока я дожидаюсь собеседования, – возмутилась Элли, однако список взяла.
Конечно, она была благодарна Эндикотту за труды и не могла не признаться самой себе, что опасается заходить в незнакомые дома после вчерашнего предупреждения извозчика. Капитан Эндикотт поступил как истинный джентльмен, предоставив ей список и настояв на том, чтобы она отправилась по делам в его экипаже.
– Очень любезно с вашей стороны, – сказала Элли.
Любезно? Джек остался почти без гроша! Во-первых, он заплатил посыльным, которые разнесли его записки, во-вторых, также заплатил кучеру Джеймсу, чтобы тот не останавливался ни, в каких других конторах, кроме тех, что стояли в списке. За обещание еще более щедрых чаевых кучер должен был проследить, чтобы мисс Силвер не покупала газет, не расспрашивала нянек в парках и не оставляла бы своих рекомендаций в аристократических особняках. Кучер был обязан заявить Элли, что лошади хворают или что-нибудь в этом роде, если мисс Силвер потребует выехать за пределы Мейфэра. Главное – он должен был доставить гувернантку обратно в «Красное и черное», и, разумеется, чтобы она по-прежнему оставалась бы безработной. Джек обещал удвоить чаевые, если он будет присматривать за Харриет, равно как и за лошадьми, пока мисс Силвер будет заниматься своими делами.
– Харриет не откажется подождать в экипаже, правда, малышка?
В данный момент Харриет пыталась завязать салфетку на шее Джокера при помощи одного из пришедших в негодность галстуков Джека. То есть в негодность накрахмаленный батистовый галстук пришел, когда до него добралась Харриет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я