Все для ванной, ценник необыкновенный 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Angelbooks
«Опасные страсти»: АСТ; Москва; 1999
ISBN 5-237-03369-5
Оригинал: Kat Martin, “Dangerous Passions”
Перевод: Р. Н. Волошин
Аннотация
Прекрасная Элисса Таубер не страшилась ничего, ибо жила лишь жаждой мести человеку, оборвавшему жизнь ее брата. Девушка пустилась на поиски убийцы, но встретила свою любовь — отважного полковника Адриана Кингсленда, барона Уолвермонта. Долг приказывал продолжать начатое, но сердце не следовало велению долга. Сердце принадлежало Адриану — единственному, кто сумел пробудить в невинной Элиссе страстную, чувственную, нежную женщину, единственному, кто смог сделать ее счастливой…
Кэт Мартин
Опасные страсти
Воинам всех времен, сражавшимся на поле брани, и прекрасным женщинам, любившим их. Да будет мир и кончится война, где бы она ни велась.
Глава 1
Корнуолл, Англия
Октябрь 1808 года
— Я должна сделать это, мама! Я обязана сделать это ради Карла, ради Питера! — Изящная светловолосая Элисса Таубер расхаживала перед камином в уютной, скромно обставленной гостиной фамильного особняка, расположенного на окраине Тенбрука, небольшой деревушки возле Сент-Джюста.
Мать сидела тут же, у камина, покачиваясь в кресле с решетчатой спинкой. Ее узкое лицо было тревожно нахмурено, длинные тонкие пальцы нервно теребили пеньюар, на котором она вышивала мелкие розочки к двадцать первому дню рождения дочери.
— Мы уже говорили об этом, Элисса. Тебе нельзя ехать в Европу — это слишком опасно. Я уже потеряла одного ребенка и вряд ли переживу утрату второго.
В юности Октавия Таубер, графиня фон Ланген, была такой же золотоволосой и голубоглазой, как Элисса, Тогда она блистала на театральных подмостках Лондона и ее всегда окружали десятки поклонников.
В их числе оказался и граф фон Ланген, в которого Октавия влюбилась с первого взгляда. При одном воспоминании о нем, высоком, стройном, светловолосом, у графини защемило сердце. Ее любимый Максимилиан погиб два года назад в дорожном происшествии, и после его смерти она начала быстро стареть. Задор и жизнерадостность Октавии, унаследованные дочерью, постепенно угасали и наконец окончательно покинули ее.
— Я буду осторожна, мама, буду действовать наверняка. Деньги, которые папа оставил на мое образование, я могу пустить в ход. Как только мне удастся раздобыть улики против убийцы Карла, я сразу же обращусь к властям.
Октавия разгладила пальцами работу.
— Думаю, нам следует сделать это сейчас, — сказала она.
Элисса замерла на месте и обернулась:
— Ты прекрасно знаешь, что мы не можем так поступить. В нашем распоряжении одно-единственное письмо. Обвинение в государственной измене — слишком серьезная вещь. В ней могут оказаться замешаны те самые люди, к которым мы обратимся за помощью. Нам необходимы более убедительные доказательства. Мы должны выяснить, кто этот человек.
Графиня покачала головой:
— Я не могу и не стану рисковать.
Она склонилась над вышивкой; ее уставшие руки дрожали от напряжения.
Элисса стремительно подошла к матери и опустилась на колени рядом с ее креслом.
— Я знаю, мама, ты сама бы сделала это, если бы могла. Если бы чувствовала себя лучше, то обязательно бы поехала. Ты ни за что не позволила бы убийце Карла оставаться безнаказанным. Нашла бы его и добилась, чтобы он понес заслуженное наказание. Позволь мне сделать это вместо тебя.
Мать покачала головой:
— Ты слишком молода, Элисса, слишком неопытна. Ты плохо знаешь жизнь и еще хуже — мужчин. Вряд ли ты…
— Я сумею, мама. Вспомни, сколько времени мы провели с тобой, воображая, будто мы на сцене. Ты учила меня играть, изображать великую актрису, какой была сама. Помнишь представления, которые мы показывали папе? Помнишь, как мы играли «Владыку буянов» на Рождество, «Сон в летнюю ночь», комедии, которые писал для нас Карл?
— Это совсем другое.
— Ты права. Думаю, это будет гораздо проще. Я сыграю графиню фон Ланген, женщину, похожую на тебя в пору твоей театральной славы.
— Ты слишком юна, чтобы быть супругой Максимилиана.
— Я представлюсь его молодой, второй женой. Дело будет происходить за тысячи миль отсюда — кто сможет меня разоблачить? — Графиня бросила на нее полный сомнения взгляд, и Элисса торопливо продолжила: — Помнишь, когда я была маленькой, ты часто повторяла со смехом, что я могла бы стать еще лучшей актрисой, чем ты. Это твои собственные слова, мама. Помнишь?
— Да, помню, — вздохнула графиня.
— Отпусти меня в Вену. Напиши герцогине, своей подруге. Ей можно доверять, правда?
— Разумеется. Ее муж был лучшим другом твоего отца.
— Попроси ее помочь нам. Может быть, она приютит меня. Объясни, почему это для нас так важно. Напиши, что я путешествую в роли только что овдовевшей графини, жаждущей насладиться блеском столичной жизни. Это позволит мне свободно общаться с людьми, которых мы подозреваем. — Элисса стиснула руку матери. — Теперь, когда над Австрией нависла тень войны, остановить этого человека просто необходимо. Если он, как полагал Карл, передает французам государственные секреты, это может ускорить начало военных действий, и тогда жизнь Питера окажется под угрозой. Карл понимал, насколько это опасно, и потому его убили. Герцогиня тоже это поймет. Помоги мне, мама. Помоги сделать это ради памяти Карла и благополучия Питера.
Октавия закусила губу. Последние несколько лет принесли немало перемен. Блестящая жизнь, которую она вела будучи актрисой, а затем юной супругой австрийского графа, давно была забыта. И дело не в том, что от богатства супруга со временем остался лишь скромный капитал. Доходы графини позволили ей дать образование трем горячо любимым детям, купить мальчикам офицерские чины и отправить Элиссу в пансион для благородных девиц.
В те годы Октавия была слишком счастлива, чтобы задумываться о деньгах. После смерти Максимилиана Карл и Питер, следуя воле отца, поступили на службу в австрийскую армию, и вот теперь их красивый, добрый, умный Карл мертв, а младшему брату Питеру грозит опасность.
— Помоги мне, мама, — чуть слышно произнесла Элисса, и графиня вздохнула, сдаваясь.
Может быть, дочь права. В жизни бывают вещи, которые ты должен сделать, как бы тяжело это ни было. Человек обязан исполнять свой долг. Теперь, когда рядом не было Максимилиана, который мог бы остановить Элиссу, графиня ни минуты не сомневалась, что ее упрямая решительная дочь отправится в поездку на свой страх и риск, подвергая себя еще большей опасности. К тому же, как говорила Элисса, бывали времена, когда Октавия непременно поступила бы точно так же.
— Принеси перо и чернила, — негромко сказала она. — А потом оставь меня одну, Я должна подумать… писать ли мне герцогине.
Элисса изумленно воззрилась на мать, потом крепко, порывисто обняла ее.
— Спасибо, мама! — Лицо девушки озарилось улыбкой, первой настоящей улыбкой, которую Октавия увидела с тех пор, как погиб Карл. Элисса с детства боготворила брата, видела в нем храброго героя, и он не обманул ее чаяний. — Ты не пожалеешь, мама. Я знаю, мы поступаем правильно. — Элисса повернулась и выбежала из комнаты.
Отложив работу, Октавия смотрела на язычки пламени в камине. Чтобы найти убийцу, нужно было составить план. Думая о своей пылкой необузданной красавице дочери, о сыне, только что преданном земле, о послании с его последними словами, она взывала к Господу об исполнении своих надежд.
Глава 2
Австрия
Март 1809 года
Округлые молочно-белые груди, невероятно тонкая талия и пышные, соблазнительные, такие женственные бедра… Полковник Адриан Кингсленд, барон Уолвермонт, подумал о наслаждениях, которые ожидают его в доме у подножия холма, и улыбнулся.
Облачившись в бело-алый кавалерийский мундир, полковник весь вечер гнал коня, думая только о той восхитительной ночи, которую он проведет, устроившись между нежными, сливочными бедрами леди Сесилии Кайнц. Сесилия, супруга состоятельного виконта, была много моложе своего дряхлеющего мужа и обладала ненасытным темпераментом под стать плотским аппетитам Адриана, который регулярно навещал ее после прибытия в Австрию.
Поднявшись на пригорок, возвышавшийся над Баденом, курортным городком, который раскинулся среди холмов в половине дня езды от Вены, полковник осадил своего огромного черного скакуна. Жеребец легонько приплясывал под ним, чувствуя, что путешествие близится к концу. Посмотрев вниз на летние особняки и замки, обступившие небольшой живописный городок, славу которого составляли целебные минеральные источники, Адриан сумел разглядеть синие крыши Блауен-Хауса, обширного дома герцогини Мароу, расположенного невдалеке.
Быстро обведя взглядом второй этаж, он нашел окно спальни виконтессы, третье от края в ряду из более чем пятидесяти окон. Лампа там уже была погашена. Полковник знал, что опаздывает, и тем не менее рассчитывал, что его будут ждать.
Губы Адриана тронула чуть заметная озорная улыбка. Пожалуй, застать ее светлость спящей будет даже интереснее.
Полковник повернулся к своему спутнику, майору Джеймисону Сент-Джайлзу, другу детства, которое они провели в закрытом пансионе.
— Что ж, дружище, здесь нам придется расстаться — во всяком случае, до утра.
Майор нахмурил лоб:
— Мне не нравится выражение твоего лица, Адриан. Не хочешь же ты появиться в доме в столь поздний час и переполошить прислугу.
Адриан лишь улыбнулся:
— Я не собираюсь наносить официальный визит. Наоборот, постараюсь проникнуть туда как можно тише.
— Господи, Я и забыл, что там живет Сесилия. Я должен был догадаться, судя по тому, как ты всю дорогу погонял лошадей. — Он вздохнул. — На мой взгляд, это не самая удачная мысль. Может, поедешь со мной? Снимем комнаты в маленькой гостинице на площади, хорошенько выспимся, а утром ты отправишься в Блауен-Хаус в более подходящее время.
Адриан покачал головой:
— Ни за что, дружище. Я всю неделю мечтал об этой сладостной минуте и не собираюсь упускать ее из-за того, что нашему славному командиру генералу Равенскрофту вздумалось провести одно из своих чертовых совещаний.
Джеймисон приподнялся в стременах, вытянув ноги во всю длину и пытаясь размять мышцы после долгого утомительного пути. Черноволосый и голубоглазый, он отличался от своего друга внешне: был ниже его на несколько дюймов, худощав и жилист, в то время как полковник — широкоплеч и мускулист; долгие годы службы в британской кавалерии славно закалили его могучее тело.
И характеры у них были разные. Джеймисон был покладист и довольно уступчив, а полковник, истинный вояка и на редкость одаренный офицер, бывал горяч, вспыльчив и порой безрассуден.
— Должен ли я напоминать вам, полковник Кингсленд, что вы здесь на дипломатической службе? Если вас застанут в постели с женщиной полуодетым, со спущенными штанами, вряд ли это укрепит отношения Австрии и Англии.
Адриан рассмеялся чуть хрипловатым смехом:
— Боюсь, придется рискнуть.
Джеймисон устало шевельнулся, и под ним скрипнуло седло.
— Я сознаю, что вы старше меня по званию, полковник, и все же думаю, что вам следует…
— Успокойтесь, майор. Я буду в гостинице еще до рассвета, а завтра мы нанесем визит по всей форме, как вы того желаете.
Прежде чем Джеймисон успел возразить, Адриан пришпорил жеребца и рысью спустился по склону холма. Оказавшись у заднего фасада дома, он остановил коня, спрыгнул с седла и привязал скакуна под ветвями одинокой березы. Убедившись в том, что вокруг никого нет, Адриан прошел через английский садик, пересек вымощенную кирпичом террасу и приблизился к увитой розами решетке, которая достигала балкона второго этажа.
Испытав прочность импровизированной лестницы и решив, что она выдержит вес его отнюдь не субтильного тела, полковник легко поднялся по решетке и перебросил ногу через кованые перила. Ни огонька, ни шороха вокруг. Адриан задержался у стеклянных дверей, ведущих в спальню виконтессы. Даже в темноте он различал светлое пятно ее волос и контуры тела на огромной кровати с пологом.
Как он и надеялся, дверь на балкон была не заперта. Полковник взялся за ручку и беззвучно повернул ее. Сесилия лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, разметавшиеся волосы скрывали ее лицо.
Адриан видел, что она спит обнаженной, — простыня сбилась, приоткрывая округлые ягодицы. Полковника пронзила дрожь; возбуждение, которое он ощутил в тот миг, когда входил в спальню, становилось все сильнее. Он беззвучно пробрался к постели по толстому персидскому ковру и уселся на краешек.
Тонкий лучик лунного света падал на кровать, выхватывая из темноты длинную изящную шею женщины.
Разгоряченная кровь быстрее побежала в жилах полковника, он наклонился и мягко поцеловал виконтессу в затылок, уловив едва заметный аромат лаванды. Он коснулся поцелуями гладкой белой кожи ее плеч, и женщина чуть шевельнулась в кровати. Возбужденная плоть Адриана восстала, распирая ткань брюк.
Ему нестерпимо хотелось перевернуть Сесилию на спину, покрыть поцелуями ее соблазнительную грудь и слиться с ее покорным телом, но вместо этого он провел губами по ее плечу и был вознагражден негромким сладостным стоном. Адриан стянул простыню пониже, поцеловал ямочку над левой ягодицей и сдвинулся к очаровательной родинке чуть выше такого же углубления с другой стороны.
И тут Адриан замер.
Он встречался с Сесилией Кайнц уже несколько недель и знал ее тело так, как может знать любовник. Он точно помнил, что никакой родинки там не было.
Проклятие!
Почувствовав, как женщина шевельнулась и начала поворачиваться на пышной пуховой перине, он быстро отпрянул, схватил одной рукой простыню и натянул ее на спящую, а другой рукой зажал женщине рот и прижал ее к кровати.
— Не пугайтесь, — мягко произнес он на немецком языке, прекрасным знанием которого был обязан происхождению своей матери и которое стало причиной его нынешнего назначения. — Я не причиню вам вреда. Я думал, здесь спит другой человек.
Незнакомка вцепилась в его руку; Адриан почувствовал, как она дрожит, и увидел ужас в светло-голубых глазах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я