https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– раздраженно буркнул Вулфред.
– Но существуют и другие смелые женщины, следующие нашим обычаям и говорящие на нашем языке! А твоя жена – римлянка!
– В первую очередь она женщина!
– В тебе говорит человек, давно оторванный от дома! – зло рассмеялся Хенса. – Ты только посмотри на свою жену внимательнее. Она вся пропитана римским духом и гордостью!
– С каждым днем она мне все меньше кажется римлянкой.
– Но все же остается ею! И всегда останется.
– Скоро она станет носить сакского ребенка.
Хенса замолчал на несколько мгновений и бросил взгляд на свою пустую тарелку и выпитый до дна бокал. Но Вулфреду не стало легче. Мелания видела, как он был скован и напряжен, и понимала, что разговор еще не закончился.
Тем временем стали разносить третьи блюда. Вулфред уже безо всякого аппетита принялся за еду. Мелания тоже равнодушно посмотрела на поставленное перед ней блюдо.
– Ты когда-нибудь мог себе представить, что женишься на римлянке? – снова спросил Хенса. – Думал ли, будучи римским рабом, что когда-нибудь добровольно выберешь себе в жены дочь римского землевладельца? Воистину боги играют нашими судьбами как хотят!
Хенса громко расхохотался. Рассмеялись и пришедшие с ним воины. Мелания положила руку на плечо Вулфреда и почувствовала, как напряглись его мускулы.
Так, значит, Вулфред был римским рабом! Такое открытие поразило Меланию. Вулфред – бывший раб! К тому же раб какого-нибудь богатого римского патриция! Теперь многое в его поведении становилось понятным!
А Хенса, видя, как больно ранят Вулфреда его ядовитые стрелы, продолжал издеваться:
– Как долго, Вулфред, ты был рабом мерзкой, прогнившей Римской империи?
– Достаточно долго.
Боже, когда же несносный сакс наконец угомонится! Надо немедленно положить конец его издевательствам. Заткнуть ему глотку! Но как?
Мелания на несколько мгновений задумалась. И тут ее осенило: ведь Хенса – законченный зверь. Животное, которое может успокоиться только при виде пищи!
– Теркас! – позвала она.
Теркас тут же появился и выжидающе посмотрел в глаза хозяйке.
– Принеси Хенсе побольше свинины и поставь перед ним кувшин пива. Он только что с дороги и, верно, очень проголодался. К тому же его совершенно очевидно мучает жажда.
Мелания подумала, что Хенса, занявшись чревоугодием, скорее всего, оставит Вулфреда в покое. Вместе с тем ей хотелось еще многое узнать о периоде жизни Вулфреда, когда он был рабом у римлян.
– Ты должен был обо всем сам рассказать мне! – прошептала она ему по-латыни, пока Хенса жадными глотками поглощал пиво из огромной кружки.
– Зачем? – проговорил Вулфред, тоже подвинув к себе кружку. – Чтобы ты узнала, почему я так ненавижу все римское?
– Своей ненавистью ты мстишь нам, не так ли?
Вулфред помолчал несколько мгновений, опустил голову и тихо сказал:
– Да, ты права…
– Я больше не могу выносить, как твой гость, словно грязный, отвратительный зверь, набивает себе брюхо! Можешь объяснить ему как хочешь мое отсутствие, но я ухожу! – не выдержала Мелания.
Она гордо поднялась и вышла из зала. Но, вернувшись к себе в комнату, она не могла ни спать, ни лежать, ни сидеть спокойно. Она принялась быстрыми шагами ходить из угла в угол и думать.
Ей было трудно обвинять Вулфреда. В мире существовало много рабов. И лишь малая доля их относилась с такой яростью к ее родине. Но все же Мелания обвиняла его! Разве не за то она ненавидела Вулфреда, что он убил ее отца, ограбил дом, лишил ее свободы? Вулфред и его люди были грубыми варварами, в то время как она впитала в себя древнюю культуру великого Рима? И потому ей особенно обидно было то унизительное положение, в котором она оказалась с приходом саксов.
Вулфред тихо проскользнул в ее комнату. Мелания строго посмотрела на него.
– Ты намеревался когда-нибудь рассказать мне о своем прошлом? – процедила она сквозь зубы.
– Нет.
– Почему же твой соучастник по убийствам решил рассказать все о тебе?
Вулфред подошел к окну и некоторое время следил за заходом солнца. Затем обернулся к Мелании.
– Итак, ты теперь знаешь, почему я ненавижу римлян, – произнес сакс в тот самый момент, когда Мелания уже была готова вытолкнуть его в окно. – И…
– И меня, – закончила она его фразу шепотом, в который постаралась вложить побольше негодования. – Только круглый дурак до сих пор не видит того, что я уже давно поняла…
Вулфред молчал, глядя в окно, как будто впервые в жизни видел заход солнца.
– И ты готов сейчас мне все рассказать?
– Что еще ты хотела бы знать? – с горечью спросил он. – Да, я был рабом твоего славного Рима. Но теперь свободен!
– Тебе было очень… тяжело?
– Ты хочешь сказать, что рабство может быть легким? Ответь мне, рабыня саксов!
Мелания поняла всю глупость своего вопроса. Спустя несколько мгновений она задала другой вопрос:
– Как долго ты оставался рабом?
– Слишком долго.
– А точнее? Извини, но я должна знать все, чтобы понять, как…
– Мое рабство продолжалось год. Пока я не соприкоснулся со всеми ужасами вашего христианского ада!
– Год… – задумчиво повторила Мелания.
Сама она пробыла в рабстве всего лишь одно лето. Но даже три месяца показались ей бесконечно долгими.
– Могло случиться и хуже, – сказала она. – Очень часто рабами остаются до самой смерти. А год для раба…
– Для раба на галерах, – прервал ее Вулфред.
Год рабства на галерах… Всемилостивый Боже!..
Раб на галерах!
Мелания вдруг почувствовала, что у нее начинает от ужаса перехватывать дыхание.
– Как же?.. – начала она, но Вулфред тут же сам закончил готовый вырваться вопрос:
– Ты хочешь спросить, как они меня поймали или как я потом убежал?
– Как они тебя… поймали.
– Моя маленькая Мелания, которая так много знает о своем Риме! – мягко сказал Вулфред и снова повернулся лицом к окну. – Я был саксом. Как остался им и сегодня. Для твоих соотечественников это означало – животное. После того как римские легионы разбили нас, защищавших уже свою собственную землю, они предложили заключить хорошо тебе известный Римский мир. Мы должны были обменять свое управление страной на римское. А также платить Риму налоги. Я не был согласен с условиями подобного мира, поэтому стал бороться. И проиграл. Меня превратили в раба. Заковали в кандалы. На руки надели наручники. А на шею – железный ошейник. Так я стал рабочей скотиной. Оторванный от родного дома. От своих людей. Приговоренный работать, голодать и умереть на римской галере.
– Но ты все-таки не умер! – прошептала Мелания.
– Нет. Но они ждали моей смерти. Впрочем, я действительно должен был умереть. Меня били кнутом, если им казалось, будто я работаю медленно. Били, если начинал слабеть. Потом отпаивали разбавленным вином и дрянным пивом, на час-другой восстанавливая мои силы, и так я продолжал существовать. Именно существовать, а не жить!
Мелания слушала, закрыв глаза, ей очень хотелось дотронуться до Вулфреда, утешить его, поддержать. Напомнить, что оба они остались жить, несмотря на все перенесенное. Что теперь он свободен.
Но она не посмела до него дотронуться, ибо она была римлянкой, а он – саксом… Ее врагом… А Вулфред продолжал свой рассказ:
– В конце концов, я окончательно обессилел. Даже не мог встать, особенно после борьбы с ужасающим штормом, случившимся однажды ночью. Что мы только не делали, чтобы не дать нашей утлой галере погрузиться в пучину! А наши надсмотрщики продолжали подгонять нас, избивая ремнями и веревками. Я начал терять сознание. Тогда они сняли с меня кандалы с цепями и, перевалив через борт, выбросили в беснующееся море. Как хлам…
– Они бросили тебя… в море? Но как они могли пойти на такое?!
Вулфред грустно улыбнулся:
– Ведь я – сакс. А значит – их заклятый враг. Вода же – мой союзник. Поэтому в воде, по их мнению, я просто не могу умереть!
Вулфред отвернулся и снова стал смотреть в окно. Солнце уже совсем зашло. В просветах между плывущими по небу рваными черными тучами изредка сверкали звезды. Затем все опять покрывала тьма. Не было даже видно росших во дворе дома деревьев.
Мелания зажгла лампу. Слишком много тьмы было в комнате. Воздух казался душным и вязким.
Спина Вулфреда при свете лампы казалась позолоченной. И только какие-то бугры пересекали ее вдоль и поперек. Прежде Мелания принимала их за мускулы. Но приглядевшись к ним сейчас, она поняла: рубцы от ударов кнутом и веревками пересекали всю спину мужа. Около лопаток Мелания заметила несколько свежих глубоких царапин – следы ее ногтей.
– Я тоже оставила на твоей спине свои следы – кровоточащие царапины, – произнесла она.
Вулфред повернулся к ней лицом.
– Единственный римский рубец, о котором я не жалею! – прошептал он.
– Они причинили тебе боль, – также шепотом ответила Мелания, чувствуя, как ее сердце переполняется щемящим чувством вины.
– Сейчас я ее уже не чувствую.
Их взгляды встретились. Мелания не прочла в глазах Вулфреда ни негодования, ни ненависти…
Невозможно! Ведь у него были все причины ненавидеть ее! Мстить ей. И он имел для этого все возможности как ее муж!
– Ты еще мало отомстил мне, не правда ли? – прошептала она.
– Я просто не почувствовал в тебе партнера.
– Но даже, женившись на мне, ты… ты, несомненно, думал, что оковы брака должны были стать для меня тяжелыми.
– Они такими стали?
– Не совсем.
Вулфред протянул руку и привлек Меланию к себе. Его поцелуй был горячим и страстным. Бушевавший в нем жар воспламенил ее. И в возникшем огне не было никакого негодования, ни жажды мести, была только ответная реакция на его ласку…
Руки Вулфреда осторожно, ласково освободили Меланию от связывающей движения одежды. Ей тоже захотелось дотронуться до него, так чтобы кожа к коже… губы к губам…
Дыхание Мелании сделалось частым, почти лихорадочным. Свет лампы показался ей слишком ярким, и она погасила ее. Вулфред пробежался кончиками пальцев вверх и вниз по телу Мелании, а его губы снова прильнули к ее. Его ладони легли на ее груди и сжали их, чего Мелания в тот момент ждала и хотела. И ей уже не было никакого дела до того, что Вулфред – сакс, а следовательно, непримиримый враг. Она не хотела и думать ни о его ненависти к Риму, ни о его ужасном рабстве, ни о римских законах, включая брачные. Мелания забыла, что совсем недавно ненавидела этого человека так же, как и он ее.
Сейчас она не могла найти в своем сердце даже искры той ненависти. Мелания чувствовала лишь огненную, всепоглощающую страсть. А в глубине сердца сопереживала судьбе Вулфреда.
Ее сердце было открыто для него. Ибо она знала, что он может ей дать именно то, что она так страстно желает. Вулфред же лежал между ее ног и с наслаждением ощущал, как Мелания вбирает в себя его разгоряченную, затвердевшую мужскую плоть. Она прижималась к нему всем телом, повторяя каждое его конвульсивное движение. Вулфред наклонил голову, добрался губами до сосков груди и осторожно сжал один из них зубами. Мелания застонала от наслаждения. Тогда Вулфред проделал то же самое со вторым соском. Она же нашла его губы и прильнула к ним. Оба слились в долгом, безумном поцелуе…
…После того как пик страсти миновал и они немного остыли, Мелания еще долго не выпускала Вулфреда из своих объятий. А он пробежался кончиками пальцев по ее волосам и осторожно соскользнул с прекрасного, пьянящего женского тела.
– Ты улыбаешься? – прошептал он. – Я ведь был прав, сказав, что ты не чувствуешь меня!
Мелания игриво ответила:
– Ты должен стараться изо всех сил. Тогда твоя месть станет полной, сакс. А пока ты не достиг желанного мною.
– Я не знаю, из каких сил еще стараться!
– Ты в состоянии попытаться еще раз?
– Если ты хочешь.
– Мы уже раз шли таким путем, но дошли только до его половины. Повторения мне бы не хотелось. Если ты способен на более героический подвиг, то я хотела бы почувствовать его. Но ты непременно откажешь мне!
– Почему же?
– Потому что он означает мою смерть.
– Смерть? Насколько я понимаю, пока ты еще не умерла!
– Только благодаря тебе!
– Ты что, действительно хочешь умереть? – И Вулфред покрыл поцелуями лицо Мелании. – Но ведь для смерти было много возможностей! – ухмыльнулся он.
– Я испробовала их все.
– Кроме этой. Здесь тебе еще предстоит многому научиться.
Он снова поцеловал ее. Теперь – в шею, осторожно сжав зубами кожу.
– И ты считаешь, что так же сможешь меня убить?
– Не до конца.
Вулфред слегка укусил Меланию за мочку уха. Она почувствовала, что вот-вот все начнется сначала. Но вдруг вспомнила…
Вспомнила о Маркусе. О том, что он сейчас ждет ее во тьме леса, ведь она обещала принести ему еду и одежду. И он положился на нее!
– Я… я… – проговорила она запинаясь. – Мне надо… Вулфред, прошу тебя, отпусти меня!
Вулфред разжал объятия и дал Мелании подняться, хотя выражение ее лица его озадачило. И даже несколько насторожило. Вулфред смотрел, как Мелания в спешке оделась, обулась, пригладила растрепавшиеся волосы и набросила на плечи накидку.
– Ты куда собралась? – спросил он.
Мелания посмотрела на Вулфреда, сидящего голым на полу ее комнаты, на его светлые волосы и до невозможности голубые глаза.
– Мне нужно… отлучиться!..
Глава 21
Начался дождь.
У Мелании не было времени собрать все, что нужно, для Маркуса. Даже корки хлеба. Причем достать немедленно хотя бы что-нибудь не представлялось никакой возможности. В комнате остался Вулфред. Триклиний заняли воины Хенсы. А по слякотному двору туда-сюда шныряли саксы. Мелании пришлось идти к Маркусу с пустыми руками.
Благодаря низко плывшим тучам, сделавшим тьму совсем непроглядной, ей все же удалось проскочить через двор. Обернувшись, она поняла, что никто за ней не следит. К тому же все саксы видели, как она пошла к себе в комнату, а следом за ней туда же направился Вулфред. Значит, ночью слежки саксов можно не опасаться. Правда, склон холма, по которому ей предстояло взбираться к лесу, совсем размяк из-за дождя, и ноги Мелании тут же стали разъезжаться в разные стороны. Но она хорошо знала тропинку, а потому уверенно шла вперед.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26


А-П

П-Я