https://wodolei.ru/catalog/mebel/uglovaya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Кажется, она несколько неопрятна, не правда ли, Джек? Гнев охватил ее. Что за бестактность! Неужели он думал, что люди, выпущенные из Ньюгейта, благоухают, как розы? Сам бы провел ночку в тюремной камере, хватило бы и пары часов в сырой кромешной тьме, чтобы остудить его гордость, и глотка вонючей воды, чтобы его холеная красота поблекла.И все-таки радость переполняла ее. Кроме того, этот мужчина, спасший ей жизнь, даже не воротил от нее свой аристократический нос. Напротив, он смеялся, время от времени убеждаясь, что его пристальный взгляд вызывает в ней негодование и она показывает характер, несмотря ни на какие обстоятельства.— Послушайте, милорд! — огрызнулась она. — Я не собираюсь до скончания века рассыпаться в благодарностях. Я не животное, чтобы обсуждать меня. И я еще в состоянии, слава Богу, понимать свой родной язык.Его бровь так и осталась приподнятой, когда он обернулся к ней с легким наклоном головы, выказывая одновременно удивление и некоторое удовольствие.— Нет, мадам, вы совсем не животное. Но ваш вид в самом деле несколько… неряшлив, так что нам придется что-то с этим сделать.Ондайн опустила ресницы. Да, она более чем неряшлива — она отвратительна. Ее гнев погас так же быстро, как и вспыхнул. На секунду закрыв глаза, она увидела Джозефа, болтающегося в петле.— Я виновата, — тихо сказала она. — Простите.— Не нужно просить прощения. Глупо ожидать, что невеста из тюрьмы появится в полном великолепии. Да и грязь — это болезнь, поддающаяся быстрому излечению. Что скажешь, Джек?Джек поскреб щеку:— Скажу, что тогда лучше ехать домой через крепость Свалоу. Там мы что-нибудь найдем подходящее!— Да, например, горячую воду и мыло! — рассмеялся Уорик Четхэм. — Отличная идея! Поехали!Дверца распахнулась, и незнакомец подхватил Ондайн, приподнял и усадил в изысканную карету с бархатными сиденьями и шелковыми занавесками.— Вам удобно? — спросил он, поставив одну ногу на ступеньку лесенки.— Удобно? Да… вполне.Что происходит? Она должна была висеть вместе с бедным Джозефом, но вместо этого вышла замуж. Замуж! За человека с внешностью рыцаря и жестоким выражением глаз, человека, которому по карману одеваться в прекрасную одежду и ездить в роскошной карете. Пугающее чудовище. Малышка Джек, помнится, усмехнулся, когда так назвал его. Девушка задрожала. Она сбежит. Решено. Но сейчас нужно немедленно избавиться от страха.Хозяин кареты все еще смотрел на нее в ожидании. Чего он ждал? Ондайн прокашлялась и заговорила, на этот раз вежливо. Может ли быть, что он спас ее просто из милосердия?— Сэр, приношу искренние извинения за мою вспышку и самую сердечную благодарность! Вам не нужно больше заботиться обо мне. Если вы отпустите меня, я найду в Лондоне своих друзей…— Это исключено, — сказал он.— Но вы, наверное…— Мадам, даю честное слово дворянина, что минуту назад своими ушами слышал, как вы поклялись любить и уважать меня, а также подчиняться до тех пор, пока смерть не разлучит нас.— Так все было на самом деле? — спросила Ондайн сдавленным шепотом.— Ну разумеется.— Но зачем? — удивилась она.— Мне нужна жена, — резко ответил он, захлопнул дверцу кареты и крикнул Джеку: — К Свалоу!Карета покатилась по дороге. Глава 2 Ондайн довольно быстро поняла, почему они выбрали дорогу через крепость Свалоу. В этом маленьком местечке находилась таверна с постоялым двором, а ее хозяйка, прелестная, пышущая здоровьем и добродушием молодуха, просто обожала Уорика Четхэма. Она затрепетала, увидев Ондайн, и ручалась сохранить в тайне обстоятельства его нового брака.Джек провел девушку в дом через черный ход. Ондайн, стараясь скрыть радостное возбуждение, украдкой осмотрела прилегающее к дому гумно и прикинула план побега, когда, улучив момент, она сможет вырваться на свободу. Голова у нее все еще шла кругом. Ондайн была преисполнена благодарности за спасенную жизнь, но побаивалась Четхэма. Чего он хочет от нее? Ее зубы начинали выбивать дробь при мысли об этом.Новоявленный муж выглядел таким прекрасным и благородным. Он не просто красавец, размышляла она, но к тому же пэр! Джек называл ее графиней и сообщил, что Уорик Четхэм имеет владения в Северной Ламбрии. Это обстоятельство чрезвычайно ее напугало: а что, если ему знакома ее фамилия, которую он может прочесть на брачном контракте? Хотя скорее всего он ничего о ней не слышал, поскольку суровая, но прекрасная, по словам Джека, Северная Ламбрия лежала далеко в стороне от Лондона и, слава Богу, от замка самой Ондайн.Дом Мэгги не ломился от роскоши, но везде было чисто. Обстановка комнаты, которую отвели Ондайн, состояла из кровати, умывальника и ширмы. В открытые ставни залетал летний ветерок, а постельное белье пахло чистотой и свежестью.— Зайдите за ширму, моя госпожа, и сбросьте эти тряпки, — сказала Мэгги. — Лучше всего их сжечь. И не бойтесь чьего-либо вторжения, я сама позабочусь о ванне и воде для вас. Постойте здесь. Я позову вас попозже.И, не дожидаясь согласия Ондайн, она скрылась за дверью.Ондайн повиновалась, зашла за ширму и нервно сорвала с себя одежду. О, да она вся изодрана в клочья! Девушка с удовольствием избавилась от опротивевшего платья и юбок. Оставшись нагой, она вновь задрожала, мысленно вернувшись к человеку, который так неожиданно стал ее мужем. Он был образцом мужественности: высокий, широкоплечий и стройный, обладающий невероятной силой, которую она в полной мере ощутила, когда его пальцы сдавили ей ладонь, и позже, когда он напряг мускулы, подсаживая ее в карету.Ах, его манеры казались столь же неотразимыми, сколь и его облик — тон голоса, повелительный наклон головы. Врожденной или воспитанной была эта властность, эта не допускающая возражений уверенность в том, что никто не смеет противиться его воле?Девушка обняла себя за плечи. Он одновременно отпугивал и притягивал ее. Она без труда представляла себе женщин, поверженных его гордостью и непреклонным характером, умирающих от страсти при одном лишь звуке его голоса, готовых отдать жизнь только за прикосновение его сильных рук. Но существует ли хоть одна, которой он предложил больше, чем просто короткую отсрочку перед похотливыми развлечениями?В это она не верила. Лед царил в его сердце так же полновластно, как и в его глазах.Ондайн замерла, услышав голос Мэгги из-за отворившейся в комнату двери:— Эй, парни, поторапливайтесь: корыто — на середину и наполните его поскорее. Внизу по горло работы. Если хотите сегодня ужинать, пошевеливайтесь!Послышались почтительное «да, Мэгги!», звук шаркающих ног и плеск воды. Затем двери закрылась, наступила тишина.— Моя госпожа, я одна. Идите, пока вода горяча и дает пар! Ондайн не хотелось Показываться перед Мэгги обнаженной.Она чувствовала себя такой хрупкой и уязвимой.— Я бы предпочла побыть одна, — пробормотала она. «Жена лорда Четхэма могла бы приказать и потверже, — с досадой подумала девушка, — и приказ наверняка был бы немедленно исполнен».Но она старалась казаться обыкновенной женщиной, не привыкшей командовать, и к тому же не хотела огорчать Мэгги, которая отличалась редкостной добротой.Мэгги заботливо кудахтала:— Ах, моя девочка, идите скорее! Здесь никого нет, кроме меня. Я росла в доме с благородными девушками, да-да, и знаю все тонкости обращения. Я с удовольствием распутаю ваши колтуны и уйду спокойная, что в вашей голове не осталось ни одного паразита!Ондайн секунду помедлила, решив, что в самом деле будет чудесно, если женщина как следует промоет ее волосы. Она быстренько прошмыгнула из-за ширмы и залезла в корыто, слегка вскрикнув, когда горячая вода обожгла нежную кожу.— Неужели так горячо?! — весело посочувствовала Мэгги. — А вот тряпочка и два куска мыла: одно хорошенько отмоет кожу, так что она сделается нежной, как у младенца… А вот второе… Ах, его купил мой муж, когда ездил в Париж! — Женщина поднесла кусок к носу. — Оно пахнет розами! да так сладко! И запах держится долго-долго — как раз то, что, смею предположить, вам сейчас очень пригодится!— Спасибо, — поблагодарила Ондайн и приняла мыло, любуясь заботливой и по-домашнему милой Мэгги. — Вы очень добры.— Добра! Ах, вовсе нет, дорогая, — вздохнула она тихо. — Просто я очень тоскую по молодежи, вот и все! Мои девочки теперь замужем, у них свой выводок. Как бы я сама хотела снова иметь детей…Мэгги продолжала болтать, а Ондайн принялась яростно тереть кожу. Мэгги не преувеличивала: мыло действительно сначала как будто прилипло к телу, и девушке казалось, что с нее сходит верхний слой кожи. Но это было чудесное ощущение.— А теперь дайте только моим рукам добраться до этого колтуна… Мэгги вылила на голову Ондайн ведро воды и энергично заработала пальцами.— Слава Богу, мыло чудесное! Без него пришлось бы отрезать такие прекрасные длинные волосы. А ведь это самая настоящая роскошь, мое дорогое дитя! Ну-ка, теперь промоем!Она пригнула голову Ондайн и снова неистово заскребла пальцами. Наконец Мэгги сделала шаг назад и, скрестив на груди руки, с удовлетворением обозрела плоды своих усилий.— Ах, так вы, оказывается, прелестное дитя! Такая стройная, просто нет слов! И грудки полненькие, хотя на ребрышки и бедрышки не помешает прибавить фунт или парочку.От смущения Ондайн вспыхнула, но в словах Мэгги слышалось такое добросердечное простодушие, что на нее невозможно было сердиться. Девушка улыбнулась, откинулась на край корыта и целиком отдалась ощущению чистоты собственного тела, с наслаждением вдыхая легкий аромат роз. Только с одним высказыванием Мэгги ей хотелось поспорить, и она задумчиво возразила:— Я не ребенок.Ах, как она мечтала остаться одна! Полуприкрыв глаза, в клубах пара она вдруг отчетливо увидела свое прошлое! Время, когда она верила в доброту людей, когда предательство и смерть, бедность и унижение не существовали даже в ее воображении. Улыбка тронула ее губы.Ее мать умерла в родах, но она хорошо помнила отца, особенно день своего шестнадцатилетия.Отец тогда дал ей шпагу с эфесом, расписанным фамильными гербами, самую легкую и удобную. Любуясь оружием, она шутливо вызвала отца на дуэль и встала в позицию посреди двора, приподняв развевающиеся юбки. Он был явно доволен отвагой дочери, хотя, когда они расходились в разные стороны, смеялся и поддразнивал ее. Ах, если бы она научилась тогда фехтовать!— Эх, дочка! Никто из нас не знает, куда подует ветер. Может быть, наступит день, когда я уже не смогу, словно старый канюк, охранять тебя в этом замке и тебе придется в одиночку отбиваться от бесчисленных кредиторов!Он шутил, но что-то в его голосе настораживало. Она не придала значения его словам, так как точно знала, что они очень богаты, да ничто и не предвещало близких несчастий.Ее воспоминания прервал низкий приятный мужской голос, в котором слышалась, однако, язвительная насмешка:— Ну, Мэгги, как ты справилась с этой непосильной задачей?Ондайн в ужасе вытаращила глаза, услышав легкое поскрипывание двери, закрывшейся за Уориком Четхэмом. От неожиданности она даже не возмутилась, а просто подтянула колени к груди и обвила их руками. Она молчала, но все в ней клокотало от возмущения. Конечно, для всех окружающих он — ее муж, но для нее не более чем дерзкий незнакомец, бесцеремонно вторгающийся в ее жизненное пространство. Сидя к нему спиной, она наклонила голову, с грехом пополам прикрыв наготу плащом мокрых волос.— Ах, мой лорд Четхэм! — радостно сказала Мэгги, даже прихлопнув в ладони от удовольствия, которое он явно доставлял ей своим присутствием. Ондайн с горечью подумала, что Мэгги, как и все прочие, считала прославленного лорда Четхэма ее мужем, который оказал беспризорнице великую честь, сделав ее своей женой.Ондайн зажмурилась.Да, он спас ее от смерти и тем не менее оставался подозрительным незнакомцем. Если бы они встретились хотя бы годом раньше, она, возможно, даже заинтересовалась бы им. Защищенная преимуществами своего положения, она, наверное, затеяла бы благородную, романтическую игру в духе принятых при дворе Карла.Но год назад встречи не произошло. Теперь же она была уязвима, целиком в его власти, и именно это обстоятельство наполняло ее душу ужасом. Он с поразительным мастерством играл на чувствительных струнах ее гордости, и больше всего она хотела достойно ему ответить, а потому убежать куда глаза глядят.Что-то тяжелое упало на пол. Послышался шум шагов, на удивление легких для такого высокого и мощного человека. Она услышала его голос, от которого душа ее затрепетала, а тело обдало жаром:— Посмотрим, на что это похоже теперь…Он коснулся ее подбородка, принуждая поднять голову. Ондайн невольно повиновалась. Ее тело горело как в огне, а душа изнывала от унижения.— Ну как, вы удовлетворены осмотром? — огрызнулась она. Темная бровь слегка приподнялась, усмешка покривила его губы, а глаза, подобные золотому лезвию, продолжали блуждать по ее фигуре. Он нравился ей и раздражал одновременно. Наверное, ей даже и польстил бы его взгляд, но присутствие Мэгги, стоящей рядом, делало всю сцену просто невыносимой.Уорик не ответил. Он пощекотал ее под подбородком и принялся изучать лицо, как мог бы изучать колесо кареты. Ондайн бросила на него презрительный взгляд и стиснула зубы.Он снова прошелся рукой по ее подбородку. И хотя ее скрюченное тело было закрыто волосами, она остро переживала свою наготу под холодным испытующим взглядом.Больше всего ей хотелось встать и ударить его, расцарапать вдоль и поперек высокие бронзовые скулы. Но она оставалась неподвижной, как изваяние, борясь с противоречивыми чувствами, которые вызывали в ней прикосновения длинных сильных пальцев, его горделивая осанка, его близость.Уорик повернулся, обращаясь к Мэгги:— Надеюсь, я все предусмотрел, хотя мне редко приходилось покупать женскую одежду. Боюсь, этот мой недостаток уже невозможно исправить.— Любое новое платье будет лучше, чем эти тряпки, мой господин! — заверила его Мэгги и, немного помолчав, спросила: — Вы будете обедать в зале для гостей или подать еду сюда?— Пожалуй, в зале, — подумав, сказал Уорик.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я