https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/dlya-tualeta/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Как очаровательно приподнимались углы его крупного рта, когда он говорил. Ей так нрави­лось смотреть на него. Глаза у него были золотис­то-карие, и в них плясали янтарные искорки. Можно было только изумляться длине его ресниц, которым позавидовала бы любая девушка. Он был высоким и сильным, и тело его было совершенным даже в самых потаенных местах, которые она изу­чала с огромным любопытством. Даже там он был большим, мощным и великолепным.
И, подумала она мечтательно, он был нежным и страстным и чуть ли не с благоговением отно­сился к любовному акту. Идэйн тихонько застона­ла, вспоминая об этом, и спящий малыш заворо­чался у нее на коленях.
Она никогда не видела ничего подобного, да­же в своих самых фантастических мечтах. Так вот что делают мужчины и женщины, оставаясь на­едине, если хотят «творить любовь»! Когда тела их слились воедино, казалось, они оторвались от земли и воспарили в золотистом обжигающем ту­мане. Она не могла дождаться минуты, когда снова окажется с ним.
За ее спиной трое мальчиков играли в кости, украденные у копьеносцев, живших внизу. Встре­тив ее взгляд, они бросили кости и быстро подня­лись.
На лестнице послышались чьи-то шаги – кто-то поднимался на верх башни. Маленькие де­вочки попрятались по углам, чтобы не оказаться на дороге вождя, когда его голова и плечи появи­лись из люка. Константин стоял наверху лестницы и хмуро оглядывал комнату.
– Что вы тут делаете? – зарычал он на детей.
Константин выбрался из люка и одним прыж­ком оказался на середине комнаты. Дети тотчас бросились врассыпную, стараясь увернуться от тумаков, и помчались к лестнице. Снизу раздавал­ся раздраженный голос его жены, которая звала их. Старшая из девочек вернулась, чтобы забрать у Идэйн малыша.
Константин остановился перед девушкой. Он стоял, заложив руки за кожаный пояс, и был очень пьян, а ведь еще не наступил полуденный прилив. Было ясно, что он устал ждать гонца из Эдинбурга и, как и дети, искал, чем бы заняться.
Идэйн прижалась к каменной стене, возле ко­торой сидела. Вождя клана Санах Дху не могли удовлетворить ни истории Наойзи и Диэдри, ни изготовление куколок. Она прочла это по его на­литому кровью опухшему лицу. И впервые с ужа­сом поняла, что восхитительные занятия любовью, испытанные ею с молодым рыцарем, могут быть чем-то мучительным и ужасным.
Идэйн подняла голову и увидела это в глазах вождя.
– Чего ты хочешь? – спросила она. Конечно, спрашивать об этом было глупо.
Внизу, под ними, все было тихо. Идэйн облизнула губы, думая о жене вождя, о детях, которые ус­лышат все, что будет происходить наверху. И за­дрожала, поняв, что сейчас с ней случится неиз­бежное.
– На этот раз хоть на что-нибудь сгодишься, девушка. – Вождь клана Санах Дху уселся пе­ред ней на корточки и задрал подол своей рубахи демонстрируя ей голые ноги. – Ты валяешься тут, играешь с пострелятами, ешь мою пищу. Но ты можешь сделать кое-что еще, разве нет?
Идэйн уставилась на его ноги, думая о том, что тело вождя сотворено так же, как и тело Маг­нуса фитц Джулиана, но невозможно думать о нем так же, как о теле юного рыцаря. В то время как прекрасный молодой рыцарь представлял со­бой образец грации и силы, Константин был круг­лым, как бочонок, и мускулы его были столь мощ­ными, что руки не могли лежать по богам туловища. Тыльная сторона ладоней была покрыта черными волосами, а на ногах они вообще были, как мех.
И Идэйн, даже не глядя, знала, что то, что находится у него между ног, не только непривле­кательно, но просто чудовищно и вовсе не предна­значено для наслаждения. Он пользовался этим органом грубо, по-дикарски.
– Давай, – проскрежетал Константин, про­тягивая руку, чтобы сорвать с нее плащ. – Сни­ми его, я хочу взглянуть на тебя.
Идэйн попыталась ускользнуть, но он взял своими ручищами ее под мышки и заставил встать на колени. И пока она так стояла, он поднял по­дол ее шерстяного платья.
Под платьем на ней ничего не было, и он прекрасно это знал. В тусклом свете, проникавшем через бойницы, она предстала перед ним стройной и прекрасной лесной нимфой, феей. Ее ярко-золо­тые растрепавшиеся волосы свободно ниспадали на плечи и руки, прикрывая высокие груди.
Лицо Константина раскраснелось еще силь­нее, когда он отвел ее руки от груди.
– Золото, – прошептал Константин хрип­лым шепотом. – Люди говорили, что ты вся зо­лотая, ведьма из монастыря Сен-Сюльпис, с зо­лотой кожей и зелеными, как изумруды, глазами, и, клянусь Святым Крестом, они не солгали. Да пребудет со мной Господь наш Иисус Христос, но нагая ты похожа на одну из чародеек!
Константин приподнялся, стараясь придви­нуться к ней ближе и просунуть свои огромные пальцы между ее ног и погладить золотистые во­лосы, в то время как другой рукой он пытался раз­двинуть ее колени, чтобы все тело Идэйн предстало перед ним без покровов.
Она ежилась и пыталась уклониться от этого грубого непрошенного вторжения, от его прикос­новения, но вождь клана Санах Дху, по-видимо­му, был возбужден тем, что увидел, и поэтому не отпускал ее, и она только слышала его сопение. От него так несло перегаром, что запах виски оку­тывал его, словно облако.
– Пусти меня! – закричала Идэйн. Она убеждала себя, что сейчас самое лучшее – пока­зать, что она его не боится. Но весь ужас был в том, что боялась она просто отчаянно.
На этот раз все было не так. Даже не так, как в случае с Айво де Бризом, когда он угрожал ей употребить свое право сеньора. Когда он почти вынудил ее выйти замуж за одного из своих кре­постных, чтобы можно было затащить ее в свою постель.
Тогда у Идэйн было Предвидение, что судьба влечет ее по дороге жизни, что ничто из того, что выглядело скверно, даже мрачно, не может се­рьезно повредить ей.
Теперь же все было иначе.
Ей грозила опасность от этого неуклюжего мощного увальня – вождя клана Санах Дху, же­лавшего погрузить в нее свою плоть, грубо укоре­ниться в ее теле, в помещении прямо над комна­той, где были его жена и дети, которые могли слышать все, что происходит наверху!
«Я должна что-то предпринять», – думала Идэйн, в то время как руки вождя тискали ее груди. Но она не ощущала в себе для этого доста­точно силы, не чувствовала, что способна ее вы­звать. Она не могла призвать на помощь Предви­дение, чтобы спастись.
– Давай-давай, – говорил тем временем Константин. – Ладно, пусть в тебе сидит вол­шебство, ласточка, вероятно, оно запрятано в тво­ей маленькой щелке. А у меня есть инструмент, способный широко раскрыть ее. И ты это почув­ствуешь, обещаю тебе, что почувствуешь!
Он взмахнул полой своей длинной рубахи, и она увидела свалявшиеся волосы, росшие, кажет­ся, прямо из его брюха и закрывавшие всю ниж­нюю часть живота, доходя до бедер. Это было по­хоже на тушу заросшего шерстью животного, а не на человеческую плоть. И посреди этой густой шерсти возвышалось нечто огромное, как шест, из синевато-красной плоти, не вполне еще пришед­шее в боевую готовность.
Вождь притянул к себе ее руки и заставил ее взять ими свой член. Пальцы Идэйн были холод­ными и влажными, она с трудом заставила себя дотронуться до него. В ответ на ее нерешитель­ность Константин ладонью ударил ее по голове – это был болезненный удар, от которого у нее на целую минуту перехватило дух, а в ушах зазвенело.
– Сожми его, – прошипел он, лицо его упи­ралось в ее собственное. – Сожми его и погла­живай, как любимца, которого ты хочешь иметь у себя между ног. А иначе я дам тебе еще одну оп­леуху, от которой у тебя не только загудит в голове!
Дрожа от страха, Идэйн взялась за его член обеими руками и сжала изо всех сил. Она видела, как от удовольствия глаза Константина стали по­хожи на щелочки. И продолжала лихорадочно сжимать до тех пор, пока у нее не затекли пальцы. Наконец он отвел ее руки.
– Мягко, нежно, – бормотал Константин. Он скосил глаза вниз на свой орган, и лицо его приняло озадаченное выражение. Казалось, жела­емого не произошло – член его стал даже мень­ше, чем когда Константин представил его девушке на обозрение.
Константин вдруг вырвал свое мужское есте­ство из рук Идэйн и подергал его несколько раз вверх-вниз, потом взглянул на него снова и чер­тыхнулся сквозь зубы.
– Я чертовски хочу тебя, просто с ума схо­жу, – пробормотал он. – Да, я прямо лопаюсь, мои шарики ноют, как больной зуб. Но, Господи, в чем же дело? Он должен быть твердым, как ка­мень!
Константин поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. Недоумение его сменилось ярос­тью. Он схватил Идэйн за руку и притянул к себе.
– Да падет на тебя кара Господня! Что ты с ним сделала?
– Н-н-ичего! Только то, что ты велел! – воскликнула Идэйн. И это было чистой правдой.
– Да будут прокляты твои штучки! – и Константин снова сильно ударил ее. – А сейчас распали меня докрасна, а иначе я изобью тебя так, что ты шевельнуться не сможешь.
Он схватил девушку за волосы и ткнул лицом прямо в свой пах. Идэйн тотчас же почувствовала ужасный запах и попыталась задержать дыхание. Было ясно, что ему давно следовало бы вымыться. Он запихивал свою вялую плоть ей в рот, пальцы его разжали ее челюсти. Идэйн начала задыхаться.
Все это продлилось всего секунду.
Потребовалось только прикосновение ее язы­ка и губ к самой интимной части его тела, чтобы добиться желаемого им результата. Но внезапно Константин, вождь клана Санах Дху, с пронзи­тельным воплем отскочил от нее.
Идэйн только на мгновение успела увидеть его перекошенное от боли лицо, нависшее над ней, с открытым ртом и оскаленными зубами, прежде чем он вскочил на ноги, все еще держась за столь ценимый им орган. Константин задрал свою длин­ную ирландскую рубаху и смотрел вниз на свой поникший и съежившийся инструмент наслажде­ния.
– Христос и ангелы, он сгорел! – завывал вождь, приплясывая от боли. – Он покрылся волдырями, мой бесценный! Покрылся волдыря­ми! Будто я окунул его в адское пламя, говорю тебе! – С безумным видом он повернулся к Идэйн. – Ты, дьявольская шлюха, это ты со­жгла меня!
Идэйн смотрела на него во все глаза, а мозг ее отчаянно работал. Она помнила только его слова: «Распали меня докрасна, а иначе я изобью тебя».
Он сказал «распали» – и в этом-то было все дело.
Внезапно на Идэйн снизошел покой, изгнав страх. Она снова присела на корточки, подняла с полу свой плащ и завернулась в него.
Ему не следовало этого говорить. Идэйн едва удержалась от улыбки. Теперь ясно, что за ней следуют какие-то неведомые ей силы, защищая ее, хотя она на какое-то время и утратила веру в них. Кроме того, она никогда не могла бы сказать заранее, как они подействуют, каким образом ока­жут ей помощь. Вождь клана Санах Дху хотел, чтобы его распалили докрасна. И получил то, чего хотел.
Идэйн не знала, что теперь делать. Судя по багровому и перекошенному от ярости лицу Кон­стантина, ему очень хотелось расправиться с ней. Конечно, не убить ее, потому что ее смерть разру­шила бы его надежды получить за нее выкуп от короля Уильяма.
Внизу были слышны повышенные голоса копьеносцев и умоляющий голос жены вождя. По­том послышались шаги на лестнице – кто-то поднимался наверх. В люке показалась голова одно­го из соплеменников вождя, затем появились и плечи.
– Санах, он согласен! – На лице воина сия­ла широчайшая улыбка. – Уильям Лев прислал своего гонца. Глянь-ка, увидишь, что они прибли­жаются к башне, едут по дороге, ведущей от озера!
Константин колебался только секунду, потом заковылял к одной из бойниц и выглянул из нее. То, что он увидел, должно быть, понравилось ему, потому что он тотчас же ринулся к лестнице, ве­дущей вниз, почти не оставив копьеносцу времени освободить для него дорогу. Вождь скрылся в нижнем помещении, и слышно было только, как он кричит во всю глотку, отдавая приказания чле­нам своего клана.
Идэйн подобрала с пола свое шерстяное пла­тье, которое бросил Константин, и подошла к бойнице. Она прижалась к ней лицом, но разгля­деть что-либо было трудно. Дождь все еще лил как из ведра. Правда, это был уже не ливень, как ночью и ранним утром, однако достаточно силь­ный, и поднимавшейся по дороге к башне малень­кой группе людей досталось от него: мужчины нахохлились и кутались в промокшие плащи. Од­нако всадник, ехавший в авангарде, сбросил свой, и нетрудно было догадаться, почему. Рослый ры­царь-тамплиер ехал на гнедом боевом коне, уздечка и сбруя которого были отделаны чистым сереб­ром. Без верхней накидки всем был виден его белый плащ тамплиера с большими красными крестами на груди и спине.
Идэйн с трудом перевела дыхание.
Она почему-то не ожидала этого. Дело было не в том, что тамплиер был столь неприятен на вид – напротив, его красота была совершенна.
Рыцарь ехал, сняв шлем и держа его под мыш­кой, хлеставший дождь промочил его до нитки, мокрые волосы цвета спелой пшеницы прилипли ко лбу. Он был похож на архангела Михаила – лоб чистый и благородный, выражение синих глаз – суровое. От такого ждать пощады не при­ходилось.
За тамплиером следовал слуга с вьючной лошадью, а за ним – довольно пестрый эскорт ры­царя – пятеро солдат и высокая фигура в плаще, запачканном глиной, и сапогах для верховой езды, поношенных и грязных.
Идэйн не могла отвести глаз от этой фигуры. Она помнила, как этот человек снял шпоры с этих самых сапог и закопал их, а также латы. И она с рыданием прижалась лицом к холодному камню.
На нем не было шлема, который был потерян во время кораблекрушения. Капюшон красивого плаща был слегка откинут назад, и неяркий свет, пробивавшийся сквозь тучи, освещал его вьющие­ся темно-рыжие волосы. А лицо…
Идэйн прикусила губу, чтобы не расплакаться снова.
О, что за замечательное это было лицо! Круп­ный юношеский рот, кривящийся в скептической усмешке; широкие плечи, обтянутые мокрым пла­щом. Он выглядел нелепым, когда пытался выбирать дорогу среди камней в своих порванных и теперь уже бесполезных сапогах. Идэйн недоуме­вала, почему он оказался здесь. Всем было из­вестно, что Магнус фитц Джулиан не был про­стым солдатом.
Потом Идэйн вспомнила, что в результате ко­раблекрушения у него теперь нет лат, а возможно, и денег.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я