https://wodolei.ru/catalog/accessories/polka/yglovaya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Гринвуд Л. Джейк»: Русич; Смоленск; 1997
ISBN 5-88590-791-9
Аннотация
Действие романа переносит нас в Америку, на Дикий Запад девятнадцатого века.
Молодая учительница путешествует по Техасу с несколькими сиротами, пытаясь пристроить малышей в семьи зажиточных фермеров. Она и не предполагает, какие опасности поджидают ее на Диком Западе. Бандиты, индейцы, убийцы детей…
Но не все в жизни так плохо. Когда прекрасной даме грозит опасность, появляется рыцарь, готовый спасти ее.
Вот только как удержать этого рыцаря возле себя?
Ли ГРИНВУД
ДЖЕЙК
Примечание автора
Вероятно, нет двух людей, которые сошлись бы во мнении относительно точных границ Техас Хилл Каунтри, но если вы доберетесь до холмов, среди которых берут начало реки Фрио, Сабинал, Гваделупа, Медина и Педерналес, то окажетесь в самом его центре, независимо от вашего представления о том, где он кончается.
Это край плодородных долин и каменистых склонов, древних виргинских дубов, кипарисов и кленов, кактусов, мескитовых деревьев и селитры. Летом многие реки можно перейти вброд или легко переправиться на другой берег, но после хорошего проливного дождя стремительно несущиеся грязные потоки пересекают дороги в тысяче мест.
Хилл Каунтри изобилует маленькими городками, населенными, по большей части, европейцами, выходцами из Германии, Польши и Чехии. Старинные здания возведены из кремового известкового туфа местного происхождения. Некоторые кварталы еще не утратили викторианского облика. Население многих городков типа Медины, Вандерпула и Рио Фрио насчитывает всего несколько сотен жителей.
Несмотря на вторжение цивилизации, основным занятием в Хилл Каунтри все еще остается скотоводство. Городки вроде Фредериксбурга и Керрвилля могут ублажать туристов или делать деньги на бизнесе. Но если вы завтракаете в ресторане О. С. Т. на Мейн-стрит в Бандере, вашими сотрапезниками будут ковбои, которые до сих пор, садясь за стол, не снимают шляпу.
Городок Утопия существует на самом деле, на реке Сабинал в Ювольд Каунтри. Всякое сходство с выдуманной мною фермерской общиной в Утопии, которую я поместил выше Педерналес Ривер в Гиллеспи Каунтри, является чистым совпадением.
Пролог
Техас, Хилл Каунтри, апрель 1866 г.
Джейк Максвелл настороженно смотрел, как группа фермеров приближается к лачуге, которую он называл домом. Одетые в черное, черноглазые и чернобородые, они сидели на своих мулах и казались стаей ворон. Рука Джейка непроизвольно потянулась к ружью, хотя он знал, что не воспользуется им. Они пришли без оружия. Защитой фермерам служили многочисленность и единый фронт, которым они всегда выступали.
Пока Джейк сражался с янки, поселенцы бесплатно получили лучшие участки земли его ранчо, прекрасные сенокосные луга вспахали под поля кукурузы и картофеля, вырубили деревья, летом дававшие коровам тень и защищавшие их от ветра зимой. Далеко не радуясь тому, что Джейк остался жив, они возмутились, когда он вернулся на землю, которой его семья владела в течение двадцати лет.
Теперь Джейку принадлежало всего несколько сотен акров из тысяч, которые были необходимы стаду. До войны никто не оспаривал его права на этот уголок Гиллеспи Каунтри. Сейчас же дюжина семей притязала на самое сердце его ранчо.
Фермеры не тратили время на церемонии.
– У нас тут иски о возмещении ущерба, который твои коровы нанесли нашим посевам, – сказал Ноа Ландесфарн.
– Они вытоптали всю мою кукурузу, – сказал другой.
– Я говорил вам, что нужно поставить изгороди, – возразил Джейк. – Нельзя ждать, что коровы станут есть сухую траву, когда могут найти нежные ростки кукурузы и пшеницы.
– Если кто-то должен поставить изгороди, так это ты, – заявил Ноа.
– Это большой расход, – вторил другой фермер. Джейк был единственным скотоводом-ковбоем в округе. Его забаллотировали на выборах. Положение не изменилось к лучшему, когда пришли те, кто занимался Реконструкцией Юга после гражданской войны. Они смотрели на его коров так же жадно, как эти фермеры.
– Это район скотоводства, – возразил Джейк. – Здесь вам никогда не добиться успеха в земледелии.
– У нас у каждого иск об убытках, – настаивал Ноа. – Тебе придется заплатить и представить гарантии на случай любых будущих убытков.
Он подал Джейку бумагу. При виде цифры глаза Максвелла округлились. Другие фермеры тоже подали свои бумаги. Общая сумма ошеломляла.
– Мы уже говорили с шерифом. Тебе дается месяц, чтобы расплатиться с нами и представить гарантии.
– Кому я должен их представить?
– Банку.
Единственный банк принадлежал фермерам.
– Что будет, если я не смогу достать денег?
– Мы возьмем плату скотом. Три доллара за голову. Столько стоит лонгхорн в Техасе.
Они стоили, по крайней мере, в десять раз больше в Сент-Луисе, может быть, еще дороже на золотых полях Колорадо.
– Вы понимаете, что ваши требования съедят почти все мое стадо?
– Что ж, не будет больше коров на моих полях. Джейк знал Руперта Рейзона. Молодой фермер даже не пытался скрыть свою ярость и ненависть. Гнев Джейка вырвался наружу.
– Черта с два я заплачу вам эти деньги! – он порвал листки на мелкие клочки и швырнул их по ветру. – Двадцать лет эта земля принадлежала Максвеллам и останется землей Максвеллов!
– Мы действуем по закону! – Ноа тоже был в ярости. – Шериф говорит, ты нанес нам ущерб. Ты не должен позволять своим коровам бродить повсюду. Если это не прекратится, мы будем стрелять в каждую корову, которую увидим на своих полях.
– Раньше я увижу всех вас в аду! – взорвался Джейк. – А теперь убирайтесь с моей земли, пока я не перестрелял вас!
Джейк не почувствовал облегчения, глядя вслед уходящим фермерам. Закон и время на их стороне. Придется собрать своих быков и отправить их на рынок. Но как, черт подери, он сможет сделать это один?
Глава 1
Май 1866 г.
Изабель Давенпорт присматривалась к восьмерым мальчикам-сиротам, едущим вместе с ней в фургоне. Они выглядели удивительно юными и невинными, однако были выдворены уже из семнадцати сиротских приютов и приемных домов. Четырех из них официально усыновили, но вернули обратно, потому что не могли справиться с ними. Один застрелил названного брата. Всем им пришлось бежать.
Изабель было жаль их, но временами мальчики просто пугали, казалось, они никого не любили, даже себя.
Это был их последний шанс. Если они потерпят неудачу, троих ждет тюрьма, а двух самых младших вернут в сиротский приют. Остальным придется самим позаботиться о себе. Изабель прожила в Техасе всего год, но знала – чтобы выжить, им придется воровать. Если это случится, большинство не доживут до своего совершеннолетия.
Используя собственные средства и время, Изабель нашла недавно организованную фермерскую общину в Хилл Каунтри, изъявившую желание принять сирот. Она надеялась, что вдали от городов и таких соблазнов, как виски, женщины и опасные хулиганы, всегда околачивающиеся возле салунов, мальчики вырастут настоящими ответственными мужчинами.
– Где мы остановимся на ночь? – спросил Брет Нолан.
Солнце садилось за горизонт. Парусиновый верх фургона был спущен, так что они могли наслаждаться весенним ветерком и видом расстилающейся вокруг местности.
Изабель не нравилось то, что она видела. Местность совсем не походила на Саванну. Насколько она могла судить, это пустыня с холмами и каньонами, и воды ровно столько, чтобы могла существовать редкая растительность. Трудно представить, как фермерам удается жить здесь.
– Прямо впереди скотоводческое ранчо, – сказала Изабель. – Надеюсь, хозяин приютит нас на ночь.
– Я, скорее, разбил бы лагерь с индейцами.
Брет был двенадцатилетним сыном аболициониста из Бостона, который погиб, пытаясь помочь рабам. Брет ненавидел Техас и каждого техасца.
– Может быть, его работники уступят вам место в своем спальном бараке, – с надеждой сказала Изабель.
– Вряд ли у них есть спальный барак. Никто в Техасе понятия не имеет, как жить в доме.
Он все время старался задеть других мальчиков, но те чаще всего не обращали на него внимания. Брет же терпеть не мог, когда его игнорировали.
– Не знаю, кто хуже – индейцы, мексиканцы или техасцы.
– Довольно, – одернула Изабель.
– Что не так, мадам? – спросил Брет. – Вам не нравится правда?
– Даже если бы это было правдой, нехорошо так говорить.
– О, я забыл. Я не должен смеяться над низшими классами. Даже ирландцами.
Шон О'Райен ударил его кулаком.
Родители Шона умерли, когда ему исполнился год. Его послали жить к родственникам в Техас, но нигде малышу не были рады. Большую часть из его тринадцати лет Шона отфутболивали из одной семьи в другую, но он никому не позволял оскорблять ирландцев.
– Вы видели? – воскликнул Брет.
– Заткнись, или я заставлю тебя идти пешком, – пригрозил Мерсер Уильямс.
– Я не сделаю ни шага, – огрызнулся Брет. – И вам придется вернуться и взять меня.
Изабель прикусила губу, чтобы удержаться и в сотый раз не сказать Мерсеру, что его дело лишь обеспечить благополучное прибытие на место, что за сирот отвечает только она, так как эта поездка – ее идея. Мерсер настаивал, что он старший, и хотел приковать мальчиков к фургону, чтобы они не сбежали. Против воли, Изабель в конце концов согласилась забрать у ребят обувь. Если бы Брета заставили идти пешком, он до крови порезал бы ноги об острые камни и кактусы.
Фургон обогнул поросшую сушеницей и ивами излучину ручья, и глазам путников предстало ранчо «Броукен Секл». Оно состояло из убогой хижины, низкого строения, которое, по-видимому, служило спальным бараком, и двух коралей. Надежды Изабель на возможность провести ночь в кровати исчезли.
Она говорила себе, что не вправе ждать подобной роскоши, но первые шестнадцать лет жизни провела в привилегированном обществе Саванны. Никакие трудности последующих семи лет не смогли вычеркнуть из памяти воспитание или желание некоторой роскоши, быстро ставшее отдаленным и язвительным воспоминанием.
– Держу пари, там грязный пол, – заявил Брет.
– Это неважно, если он находится в грязной дыре, – возразил Пит Джерниган. – Кровати там прибиты к стене.
Девятилетний Пит был слишком мал, чтобы понимать, почему на Брета лучше не обращать внимания.
– Ты не будешь спать в кровати, – ухмыльнулся Нолан. – Никто не уступит свою кровать такому ничтожеству, как ты.
– Отстань от него, – приятное веснушчатое лицо Шона стало таким же красным, как и волосы. Его ирландский темперамент всегда готов был вырваться наружу.
– Непременно. Я никогда не любил играть с червями.
На этот раз Брету удалось увернуться от кулака Шона.
– Не похоже, чтобы в доме кто-то был, – подал голос Чет Аттмор с места возницы. – Хотите, я посмотрю?
Четырнадцатилетний Чет был самым надежным и физически развитым из сирот. Изабель не представляла, что бы делала без него и Люка, его тринадцатилетнего брата. Чет, казалось, инстинктивно находил лучшую дорогу. Люк оказался гением по части лошадей и снаряжения.
– Ни один не выйдет из фургона, пока я не разрешу, – сурово произнес Уильямс.
– Я поговорю с хозяином, – примирительно сказала Изабель.
Она не любила встречаться с незнакомыми людьми. С окончанием войны и началом Реконструкции у большинства техасцев испортился характер. Один взгляд на хорошо сшитое платье и украшенную цветами и лентами шляпу – и они сразу оценят ее как спесивую светскую даму.
Девушка выбралась из фургона. Кругом царила тишина, нарушаемая только звяканьем упряжи при взмахе лошадиного хвоста. Земля вокруг хижины, барака и коралей была безжизненной и голой. Нигде не виднелось ни колодца, ни насоса, ни цветов, ни огорода, ни признаков дойной коровы или цыплят. На окнах не висели занавески, двор не подметен. Ни веревки для белья, ни умывальника или кучи картошки. На террасе, разделяющей дом на две половины, не было даже стула.
Жилье выглядело заброшенным.
На мгновение Изабель испугалась, что обитателей ранчо уничтожили индейцы. Во время войны их набеги участились, до сих пор правительство Реконструкторов ничего не сделало, чтобы их остановить. Взбодрившись при виде четких следов сапог и лошадиных подков, она поднялась на крыльцо и постучала в дверь правой половины хижины. Ответа не было. Внутри не слышалось никакого движения. То же повторилось у другой двери.
– Посмотрите в бараке, – предложил Пит.
– Если хозяина нет, сомневаюсь, что вы найдете его работников в постели, – сказал Мерсер.
Барак также оказался пуст. Изабель не знала, что делать. Ей сказали, что от ранчо до тех фермеров, которые согласились взять мальчиков, нет больше никакого жилья. Кроме того, было слишком поздно продолжать путешествие.
Изабель устала от езды в фургоне. Ее мутило от жары, пыли и постоянной тряски. Напряжение пути действовало на нервы. В первые дни она еще пыталась наладить нормальные отношения между мальчиками, но успеха не имела. Они были слишком циничны, злы, недоверчивы.
– Мы все остановимся здесь, – решила Изабель. – Кто бы ни жил на ранчо, когда-нибудь он должен вернуться. Начинайте разбивать лагерь. Я думаю, хозяин не будет возражать, коль скоро мы будем держаться подальше от дома.
Мальчики молча ждали, пока Мерсер откроет сундук и выдаст им обувь. Еще в первый вечер Изабель распределила обязанности и установила определенный распорядок. Они придерживались его каждую ночь в течение двух недель путешествия.
Хоук, команч-полукровка, распрягал, поил и пас лошадей. Брет Нолан приносил воду и дрова. Мэтт Хаскинс и его брат Вилл готовили. Шон и Пит мыли посуду. Братья Аттмор, Чет и Люк, отдыхали, потому что весь день правили лошадьми.
Изабель пыталась вести разговоры за едой, но мальчики не любили говорить, потому что не доверяли друг другу. Две пары братьев держались особняком. Пит, угрюмый, но вспыльчивый, тянулся к Шону, ища защиты у крупного, чрезмерно вытянувшего ирландца. Брет и Хоук отказывались иметь дело с кем бы то ни было.
Изабель претило сидеть за столом молча. Они должны услышать звук человеческого голоса, даже если это только ее голос.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я