https://wodolei.ru/catalog/installation/bochki/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Конечно, в противном случае все наши потрясенные ужасом предки восстали бы из своих могил!
– Что ж, милорд, боюсь, на вашем семейном кладбище в Стоунклиф-Парке начнется некоторое волнение, ибо вы и в самом деле являетесь законным наследником титула и всего имущества вашего отца. У меня есть для вас еще одно печальное известие. Ваш брат Хьюго скончался полгода назад – он упал с лошади во время охоты. Весьма прискорбный случай. Следовательно, вы остались единственным наследником покойного графа. Сожалею, что вынужден огорчить вас.
Итэн похолодел. Хьюго умер. Отца тоже нет в живых. Как он ни старался скрыть свои чувства, но охватившая его сильная дрожь выдавала волнение. Такого казуса еще не случалось – даже когда Итэн с Билли Ларедо устроили дуэль на пистолетах или когда во время войны с шайеннами он оказался в пустыне без воды и с охромевшей лошадью.
Итэн отвернулся, машинально подлил себе еще бренди и выпил его, не ощутив никакого вкуса. Потом он подошел к окну.
На опустевших улицах сгущались сумерки. Они серой дымкой окутывали прерии, смягчая суровые очертания Абиленских гор. Люди уже разошлись по своим домам и теперь сидели на кухнях или в гостиных и болтали, обсуждая сегодняшние события, планы на завтра и тысячи других мелочей, важных только для них самих.
А вот он, Итэн, стоит здесь, в чужом кабинете, расположенном над каким-то грязным салуном, и пытается свыкнуться с мыслью о том, что двое самых близких ему людей закончили свое земное существование.
Тем лучше!
Итэн прикрыл глаза. Таких мыслей следует стыдиться. И ему действительно было стыдно. Отчасти. Отец и брат не любили его. Граф Стоунклиф был поистине столпом английского общества: он вращался в самых высоких аристократических кругах, водил знакомства и был дружен с самыми известными и родовитыми людьми Англии, посещал только лучшие светские салоны. А его любимчиком всегда был старший сын и наследник Хьюго, как две капли воды похожий на графа, начиная с жидких темных волос и заканчивая патрицианским носом и изящными руками.
По правде говоря, Итэн плохо знал и отца, и брата, который был старше его на шесть лет. Детство он провел в родовом загородном поместье в обществе гувернеров и прислуги. Граф со старшим сыном надолго уезжали в Лондон или жили в других своих поместьях, а Итэн тем временем наслаждался полной свободой. Когда же отец и брат появлялись в Стоунклифе – обычно в сопровождении шумной толпы гостей, жаждущих развлечений, – мальчика отправляли наверх, в детскую. Он был слишком мал, чтобы общаться со взрослыми, и никому не интересен. Никому, кроме старого доброго друга Хэма – старшего конюха, который поделился с Итэном всеми своими знаниями о лошадях, верховой езде и чудесном мире, раскинувшемся за пределами замка.
А потом, когда он стал старше…
Итэн скривился и усилием воли прервал поток воспоминаний. Когда он, совсем незначительная персона – младший сын известного аристократа, – вырос и его нельзя уже было прятать в поместье, отношения с графом стали куда как хуже.
О да! Итэну следует скорбеть об отце и Хьюго. Но никакой скорби он не испытывал.
Что же касается Стоунклиф-Парка…
– Я ничего не хочу. Вы зря тратите время, Лэтерби. Ничто не заставит меня вновь ступить на британскую землю.
– Но, милорд…
– Называйте меня просто мистер Сэвидж. Я вовсе не английский лорд.
– Но будете таковым. Это ваш долг. Женитесь – и титул ваш.
– Жениться?! Мне?!
– Сэр, я умоляю вас. Вашим владениям требуется хозяин. Подумайте об арендаторах, о прислуге – обо всех людях, которые целиком зависели от графа. Вы отвечаете за многих людей, да и за свою собственную судьбу. Ваши предки взывают к вам…
– К чертовой матери предков! И вас тоже. Я ничего не хочу: ни одного акра земли, ни единого фартинга денег, ни единой травинки из Стоунклиф-Парка! Я ничего не возьму из этого проклятого дома: ни лампы, ни ковра, ни стула. И будь я проклят, если женюсь! У меня есть, кажется, кузен по имени Уинтроп. Он-то будет до смерти рад получить мое состояние. Отдайте ему все. Вы меня поняли, Лэтерби?
Поверенный застыл с разинутым от удивления ртом. Итэн прошел мимо, не удостоив его взглядом, и, громыхая сапогами, сбежал по лестнице.
Он намеренно не желал признавать кипевших в его душе мыслей и чувств. Вихрем ворвавшись в зал, Итэн чуть не сшиб одну из официанток, но успел подхватить ее и, пробормотав извинения, направился к игорному столу.
Партия уже подходила к концу.
– Я в игре! – крикнул Итэн, заняв свое прежнее место.
Заметив его помрачневшее лицо и лихорадочный блеск в глазах, игроки сели попрямее и крепко зажали в руках карты. Они не знали, что так взволновало высокого незнакомца, но нутром чуяли: лучше вести себя с ним поосторожнее.
Итэн Сэвидж был в опасном для окружающих настроении.
Через два часа Сэвидж проигрался в пух и прах. И напился до чертиков. Он был трезвее даже в тот день, когда принял участие в состязании с пятью другими студентами Итонского колледжа и перепил их всех. В молодости он всегда отвечал вызовом на вызов, и суровый граф усматривал в этой черте характера еще один повод не любить своего младшего сына.
После того давнишнего достопамятного вечера Итэн пил умеренно, но сейчас… Он сидел за игорным столом, вдыхая густой табачный дым и запах дешевых женских духов, слушая грубый смех и хриплые голоса посетителей, потел от жары, мечтая окунуться в холодное озеро, но вместе с тем опустошал один стакан виски за другим. И проигрывал партию за партией.
Отец и брат, которые пренебрегали им и постоянно укоряли за недостойное поведение, отправились на тот свет. Умерли и похоронены. А вместе с ними ушли в прошлое их попытки держать Сэвиджа на привязи.
Теперь все кончено.
Но какова ирония судьбы! Он, заблудшая овца, отщепенец, водивший дружбу с вульгарными бедняками, отказавшийся жениться на достойной женщине и жить как положено, он, избравший удел скитальца по самым дальним уголкам Дикого Запада, – именно он унаследует обременительно-огромное состояние Стоунклифов.
– Виски! – взревел Итэн и стукнул пустой бутылкой о стол. Карты покачивались и расплывались перед его глазами. Партнеры начали подниматься со своих мест.
– Игра закончена, Сэвидж. Это была последняя партия, ты не забыл? – с ухмылкой напомнил ему сосед-ковбой. – Ты мне должен, уф… с-сотню и десять долларов. – Пьяный ковбой икнул и ухмыльнулся еще шире. – Д-да. Пора домой и баиньки.
«Домой. О черт! – с горькой насмешкой подумал Итэн. – У меня нет дома. И никогда не было. Только лошадь, седло и попона, да звездное небо над головой».
– Сто десять долларов, все точно как в аптеке, – пробормотал он и полез в карман, но там было пусто.
Словно в тумане, Итэн вспомнил, что растратил деньги на ванну, еду, виски и фишки, и с гримасой потянулся за бумажником.
Но он напрасно шарил в кармане брюк: бумажник исчез.
Какого черта?
Поиски в других карманах и даже под столом тоже были безрезультатны. Бумажник точно в воздухе растворился. А вместе с ним и триста долларов, выигранные вчера вечером.
– Ах ты, маленькая грязная, лживая сучка! – заорал Итэн куда-то в пространство.
Взоры всех присутствующих удивленно обратились к нему. Воцарилась тишина. Верзила-ковбой нахмурился.
– Так ты будешь платить или нет? – спросил он нетвердым голосом.
– Буду! Только сперва доберусь до этой воровки. – Итэн направился было к задней лестнице, смутно припоминая, что видел девчонку где-то поблизости. Минуты ее жизни сочтены – в этом он мог поклясться.
– Черта с два ты уйдешь! – загремел ковбой, схватив Итэна за руку. – Откуда мне знать, вернешься…
Закончить он не успел, ибо кулак Сэвиджа с такой силой врезался ему в подбородок, что ковбой рухнул прямо на стол, где играли в рулетку. Трое сидевших там мужчин едва успели отскочить в сторону.
– Проклятие, вы что себе позволяете, мистер? – возопил самый крупный из игроков, свирепо нахмурив рыжие брови.
Стикли шагнул вперед, но было уже поздно. Итэна, который снова метнулся к лестнице, перехватил ковбой, к тому времени успевший подняться на ноги. Вернее, не перехватил, а прямо-таки упал на него.
Итэн сумел вырваться, развернулся и нанес еще один удар, а заодно – для порядка – врезал и другому мужчине, который попытался схватить его за руку.
Откуда же ему было знать, что этот усатый крепыш – не кто иной, как местный шериф Миллс? Бедняга рухнул на стол, где группа местных парней играла в «фараон». Это стало последней каплей в происходящей суматохе: в салуне, казалось, взорвался динамит. Посетители лезли друг на друга с кулаками и швырялись стульями.
Глухие звуки ударов смешивались со стонами и криками. Кто-то запустил в противника стулом, но попал в большое зеркало в позолоченной раме, висевшее за стойкой бара. Пианист сбежал в поисках более безопасного места, бармен пытался спасти уцелевшие стаканы, а танцовщицы бросились к лестнице. Шериф Миллс орал во всю глотку, призывая к порядку и стреляя в воздух из револьвера. Двое мужчин, сцепившиеся в смертельной схватке, прошибли витрину и вывалились прямо на улицу, еще раскаленную от дневной жары.
– Хватит! Прекратите! – ревел Миллс, но его голос тонул в оглушительном грохоте и звоне беспрерывно бьющегося стекла.
Через полчаса, когда схватка кончилась, от «Золотого пистолета» остались одни обломки. По крайней мере на первом этаже дело обстояло именно так. Девушки, скрывавшиеся на лестнице, высунулись из-за перил и с ужасом качали головами.
– Ох уж эти мужчины. И почему они постоянно дерутся? – сказала Рози, презрительно поджав губки.
– По-моему, вон тот высокий парень ранен, – прошептала Джози, мрачно наблюдая за шерифом Миллсом, который уже защелкнул наручники на своей жертве.
Она сразу узнала в нем красавца с пистолетами, которого ограбила сегодня днем. Он был без сознания, из раны над виском текла кровь. У Джози сжалось сердце.
– Шериф, я хочу выдвинуть против него обвинение! Пусть посидит за решеткой до тех пор, пока не оплатит все убытки, – заявил Стикли, буквально изнемогая от нетерпения.
Шериф и его помощник, прибежавший из соседнего кафе на шум драки, потащили бесчувственного Итэна к сломанным входным дверям.
– Мы немедленно отправим его в тюрьму, – проворчал Миллс, не обращая никакого внимания на кровь и пепельно-серый цвет лица арестованного. – Проклятый сукин сын! Ему еще повезет, если я не выброшу ключ от камеры!
Дверь тихонько скрипнула и затворилась. Никто и не заметил, как из-за стойки бара вынырнул маленький лысый человечек в аккуратном черном костюме, стряхнул с себя пыль и выскользнул из салуна.
Расстроенная Джози поспешно вернулась в свою комнату. Она изо всех сил старалась подавить в себе чувство жалости к незнакомцу, но безуспешно. Ведь она слышала, как кто-то сказал, будто драка началась из-за того, что парня обокрали и он не смог отдать проигранные деньги.
Джози терзали угрызения совести. Но ничего, успокаивала она себя, снова заперев дверь и складывая в саквояж последние вещи. Он парень не промах и умеет пускать в ход кулаки. Наверное, кто-то стукнул его бутылкой по голове – иначе с ним бы не справились. Он сумеет о себе позаботиться. А вдруг его рана серьезна?
«Хватит переживать из-за него, подумай-ка лучше о себе». Джози нахмурилась, пытаясь совладать с чувствами, совсем вышедшими из-под контроля. Змей и его ребята не появлялись сегодня в «Золотом пистолете». Может, они засели в борделе Мэйзи, что через две улицы отсюда? Такие места им особенно по душе. Эта мысль принесла ей некоторое облегчение, умерив дрожь, сотрясавшую тело.
«я никогда больше их не увижу», – убеждала себя Джози, расстегивая платье.
Она уже добыла расписание поездов. Остается только встать пораньше утром – к открытию кассы, купить билеты и сесть в поезд.
Джози сложила ситцевое платье – самое лучшее в ее гардеробе. В нем она была одета на своей свадьбе. Запихнув его в саквояж поверх костюма для выступлений и ночной рубашки, Джози натянула на себя брюки, мужскую фланелевую рубаху и огромную – не по ее размеру – куртку из оленьей кожи. Завтра на рассвете она спрячет волосы под шляпу, зажмет в зубах сигару и станет чертовски похожа на мальчишку. Даже если она случайно столкнется со Змеем, вряд ли он узнает свою беглую жену.
Напоследок Джози запихнула в свой увесистый плетеный саквояж самые дорогие для нее вещи: обрывок письма, элегантный кружевной платочек, принадлежавший незнакомой девушке, и потертый мешочек, где лежали две ее драгоценности. Всякий раз, когда Джозефина Купер Баркер смотрела и дотрагивалась до них, ее охватывал трепет.
Возможно, теперь-то ей удастся узнать что-то о своей семье. У нее появился ключ к разгадке. Кольцо принадлежало молодой англичанке, которая, на свою беду, попалась в лапы Змею и его шайке. И сделано оно было так, что как две капли воды походило на брошку, приколотую к пеленкам Джози.
А что, если эти вещицы из одного гарнитура… как говорится, фамильные драгоценности?
Возможно, сама Алисия Денби – родственница Джози, или кто-то из других родственников Джози передал Алисии это кольцо.
Джози до сих пор не могла забыть жаркую безветренную ночь, проведенную в укромной хижине. Змей высыпал на деревянный стол целую груду вещей, награбленных у пассажиров дилижанса. А она застыла на месте, словно окаменев, и зачарованно смотрела на горку банкнот и монет, карманных часов, различных брелков и дамских сумочек.
На смятом кружевном платочке лежали гранатовые серьги, браслет, гребень из слоновой кости и клочок бумаги. Но главное – кольцо. Джози взяла его дрожащими пальцами и немного подержала на ладонях.
Кольцо было прелестным: сверкающий опал в массивной золотой оправе, а вокруг – четыре маленькие матовые жемчужины. Казалось, от него исходили тепло и таинственная энергия. Джози даже ощутила легкое жжение в руке.
– Нравится, а? – Ухмыльнувшись, Змей выхватил у нее кольцо. – Нет, Джо, это не про тебя. Я его продам. Черт возьми, такое колечко небось стоит не меньше, чем все остальное барахло, вместе взятое.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я