https://wodolei.ru/brands/Astra-Form/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Боже, как она прелестна! Темные глаза сияют, волосы спадают на плечи тяжелыми волнами. Ему видна только половина ее лица, но оно очаровательно и неотразимо. Ведь он действительно любил ее.
Дженет присела в реверансе, глаза ее искрились смехом.
– Перестала, – весело отозвалась она.
– Знаешь, возможно, ты и права относительно Танбриджа, – великодушно снизошел Карр.
– Я знаю, что права. А что ты здесь делаешь, Рональд? Карр помахал в воздухе тростью:
– Я пришел убить Макларена.
– Ах, вот как! – вырвалось у нее. – А зачем?
– Бедная простодушная Дженет! Если я убью Макларена, то остальные увидят, что я все еще тот, кого следует бояться, кому нужно подчиняться и с кем надо считаться.
Она рассмеялась. Ее легкая фигурка, состоящая из одного света, казалось, танцует на волнах. Дженет поманила его к себе.
– Не думаю, – произнесла она, когда Карр приблизился. Затем она повернулась и невесомо, словно перышко, заскользила по воздуху. Карр последовал за ней, загипнотизированный красотой и свежестью, захватившими его много-много лет назад, и обожанием, сияющим в ее глазах.
– Подожди! Чего ты не думаешь?
Дженет обернулась и посмотрела на него через плечо, жестом приглашая пойти с ней.
– Не думаю, что ты здесь по этой причине, Рональд. Как она смеет подвергать сомнению его слова?
– Неужели? – начал Рональд, стараясь, чтобы его слова прозвучали как можно более высокомерно, но в ответ она только рассмеялась и двинулась дальше. Он торопливо пошел за ней.
– Сдается мне, что ты хочешь убить Томаса потому, что пока он жив, Макларены победители, – прошептала она подобно капризному ребенку, раскрывшему чужой секрет. – Они пока не победили, но победят. – Она остановилась.
– Обязательно победят, Рональд, – раздался у него за спиной старческий женский голос.
Рональд медленно повернулся. Перед ним стояла старуха, согнувшаяся под тяжестью своего серого платья. Густая черная вуаль скрывала половину ее лица, оставляя открытой взгляду только изуродованную часть его – с перебитым носом, нависшим над глазом веком и потерявшими от многочисленных шрамов форму губами.
– Кто ты? – повелительно спросил Рональд, рассердившись, что старуха посмела прервать его разговор с Дженет.
– Гунна, – ответила старуха. Рональд порылся в памяти.
– Ты нянька Фиа?
– Да.
– Неужели она до сих пор держит тебя около себя? У нее что, разум совсем отшибло? – Он зло рассмеялся и повернулся посмотреть, оценила ли Дженет его остроумие. Однако Дженет не сводила глаз с кривой старухи, стоявшей перед ним. По выражению ее черных глаз Карр понял, что она узнала старуху.
– У Фиа нет, а вот у тебя, по-моему, отшибло, – проговорила Гунна.
Карр почувствовал неладное. Эта речь... Глаза его округлились. Куда исчез шотландский акцент этой твари, почему вдруг она заговорила голосом Дженет?
– Ты кто?
– Я сказала тебе, я – Гунна.
– Нет. – Он покачал головой и увидел, что Дженет передразнивает его.
Ее голова, состоящая из одного света, тоже закачалась из стороны в сторону, и она, как эхо, повторила за ним:
– Нет, нет, нет.
– Но было время, давно-давно, – на изуродованных губах Гунны появилось подобие улыбки, – когда я была той, кто ныне не существует.
– Кем ты была? – потребовал Карр. Холод ужаса пробежал у него по спине.
– Дженет Макларен, – тихо отозвалась старуха. Голова Карра дернулась, он обернулся и увидел озорную улыбку Дженет. Она выразительно пожала плечами.
– Это невозможно, я убил тебя, – произнес Карр, – я же сбросил тебя... – Он резко остановился и словно бы очнулся. Только сейчас он понял, куда его привела Дженет. Он стоял на краю того самого обрыва за огородами над скалами, где она погибла. В ужасе он смотрел вниз на узкую линию берега. – Но ты же умерла, – прошептал он.
– Нет, я сильно пострадала при падении... очень сильно, но разум мой сохранился. Я ухватилась за бревно в воде, а приливом меня унесло далеко отсюда. Там меня подобрали рыбаки и выходили.
Лицо Карра изображало растерянность. Его красивые синие глаза словно затянуло дымкой. Старуха подняла руку к лицу и отвела вуаль. И перед Карром предстало лицо как бы двуликого Януса, которое было тем ужаснее, что изуродованная часть плавно переходила в прелестную половину, не обезображенную при падении. На этой половине сохранился чудесный темный глаз с длинными ресницами.
– Это невозможно! – Карр в ужасе попятился.
– Это трудно себе представить, – поправил его голос Дженет. – У меня ушли годы, чтобы прийти в себя. Помнишь ту ночь, когда ты убил меня? Тогда я поклялась, что сделаю все, чтобы защитить своих детей от тебя. И, поклявшись в этом, я вернулась. Мне надо было убедить тебя нанять меня в няньки к своим же детям. И мне это удалось. Я получила возможность быть с ними, любить их, но самое главное – я могла уберечь их от твоего тлетворного влияния.
– А они знают? – спросил Карр.
– Нет, – ответила Гунна. Улыбка исчезла с ее лица. – Им я не открылась. Я боялась, что кто-нибудь из них случайно проговорится и ты убьешь меня. Поэтому я оставалась Гунной, их нянькой. Ведь знаешь, Рональд, по большому счету ты действительно убил меня, потому что теперь я никогда не смогу открыться им. Разве они поймут? Да и что я им скажу? Хотя я и была нянькой, компаньонкой, прислугой, наставницей, я не была им матерью.
Карр обернулся, чтобы посмотреть на красавицу Дженет, но она исчезла.
– Дженет! – позвал он.
– С кем ты разговариваешь, Рональд? – обратилась к нему старуха.
– С Дженет, с тобой, с... – Он остановился. Взгляд его был полон ужаса. Разве живая женщина может преследовать человека как привидение? И все же она преследовала его уже много лет, он так часто видел ее...
– Ты сошел с ума, Рональд, – тихо заключила живая Дженет. – Как мой дух может преследовать тебя, если я жива и душа моя со мной, хотя ты очень хотел отделить ее от тела. Как иначе объяснить, что тебе все время является это привидение? Ты сошел с ума, тебя преследует собственное зло.
– Нет! – в ужасе закричал Карр. – Убирайся! Убирайся отсюда! Ты – привидение, ты не живая, ты не Дженет. Дженет прекрасна, она меня любит. Дженет...
– Дженет здесь, – сказала Гунна. Прекрасная часть лица улыбнулась ему, а изуродованная исказилась в подобии улыбки. Он попятился назад, размахивая руками, словно отбивался от нее.
– Чудовище! – воскликнул он.
И когда, потеряв равновесие, он в ужасе полетел вниз, то все еще продолжал кричать.
Пятнадцать минут потребовалось каменщикам, чтобы спуститься вниз, к утесам. Они услышали крик, а некоторые даже видели, как мужская фигура летела вниз, прежде чем исчезнуть среди скал.
– Господи, пощади его душу! – произнес Джейми Крег, осторожно заглядывая с обрыва вниз.
– Давайте я спущусь к нему, – предложил Горди, обвязывая веревку вокруг пояса.
– Хорошо, – согласно кивнул Джейми, – но спешить некуда, никто не может выжить, упав с этих скал. Не так ли, Гунна? – Он с грустью посмотрел на изуродованную старуху, которая подошла к месту происшествия вместе с небольшой толпой.
– Да, – спокойно подтвердила она, – никто не может остаться в живых, упав отсюда.
Эпилог
Замок Мейден-Блаш , Остров Макларенов Рождество , 1766 год.
– Я не очень-то надеюсь на него, – заявил Эш Меррик. Он сидел рядом со своей женой Рианнон и тихим приглушенным голосом разговаривал с братом Рейном. Снаружи в окна яростно бился северный ветер, а в большом камине замка уютно потрескивали поленья, и огонь разливал вокруг живительное тепло.
Всех детей с большим трудом удалось, наконец, уложить спать. Очутившись в своих постелях, они мгновенно заснули. Все, за исключением маленькой дочери Эша. Гунна сидела у огня, помогая Коре сушить волосы, а Кей уютно устроился в большом глубоком кресле, на коленях у него, как всегда, лежала раскрытая книга.
Рианнон укачивала свою недавно родившуюся дочку и мало прислушивалась к словам мужа. Рейн согласно кивал в ответ.
– Бедняга, я знаю, что не следует жалеть его, но ничего не могу с собой поделать. Я хочу сказать, что мы-то с тобой тоже хороши, попались, так что не стоит жалеть.
– Вот именно, – подхватил Эш.
– Ага! – Сзади к стулу Рейна неслышными шагами подошла Фейвор, только что уложившая спать их последнего отпрыска. Она склонилась к мужу и прижалась к его плечу щекой. – Когда человеку плохо, ему хочется, чтобы и другим было плохо. – Глаза ее смеялись. – Вы двое ужасная, отвратительная пара! С чего это вы желаете кому-то того, что вам самим так ненавистно?
– Ну... – невнятно замямлили братья.
– Фейвор, любовь моя, – попытался защититься Рейн, – сама подумай о жертве. Он ведь не мальчик, и с головой у него все в порядке.
– Что бы он ни натворил, он всего лишь мужчина, Рейн Меррик. Подумай только, что его ждет, – возразила Фейвор. На это у братьев ответа не нашлось.
В это самое мгновение раздался женский голос, спокойный, уверенный и очень притягательный.
– Набросок Эштона уже готов, – произнес голос. – Рейн тоже уже позировал, и я.
В комнату вошла Фиа. Ее прекрасное лицо было, как всегда, загадочно, и только по тому, как прозвучали отдельные слова, можно было понять, что она чуть-чуть сердита. Одна тонкая бровь приподнялась выше другой. С царственным величием Фиа ждала ответа на свои слова.
– У бедняги нет ни малейшего шанса, – пробормотал Эш.
– Знаешь, получаются очень славные семейные портреты, – продолжила Фиа.
Томасу Донну недавно присвоили титул виконта Макларена за его неоценимые услуги Короне. Услуги эти заключались в том, что он избавил моря ее величества от разбойников. Томас вошел следом за женой. Высокий, стройный, он выглядел таким же суровым, как жизнь, которую вел.
– Не знаю, не знаю, – вступила в разговор Рианнон, которая, очевидно, все-таки прислушивалась к беседе, укачивая младенца. Она оторвала взгляд от лица дочери и внимательно посмотрела на Томаса. – Могу поставить золотую гинею, что Макларен не согласится, чтобы написали его портрет.
– Пари, – тут же подхватил Эш и, наклонясь к жене, прошептал: – Если я выиграю, то хотел бы получить выигрыш чем-то более ценным, чем золото, моя дорогая женушка. – От этих слов щеки Рианнон порозовели.
– Но я хочу семейный портрет, – заявила Фиа, поворачиваясь к Томасу. Он осторожно посмотрел на нее. Фиа качнула бедрами, очень чувственно, она знала, что это действует на Томаса безотказно.
Томас с надеждой посмотрел на Эша и Рейна, призывая их на помощь, но они лишь улыбались в ответ, словно не понимая, что происходит. Да, похоже, что на их помощь рассчитывать не приходится, придется выкручиваться самому.
– Может, это и звучит странно, – в голосе Фиа слышалась ирония, – но я хочу, чтобы в нашей картинной галерее действительно висели картины. Сейчас мы называем ее картинной галереей, но картин там нет. Томас, ведь мы должны позаботиться об этом. Полагаю – заметь, Томас, я только полагаю, возможно, я и ошибаюсь, – как глава клана Макларенов, ты должен иметь портреты Макларенов на стенах. Но...
Она на мгновение закрыла глаза, а когда открыла, заметила, что Томас, не отрываясь, смотрит на нее. Взгляды их встретились. Он стоял словно зачарованный, Фиа тоже. Томас ничего не мог с этим поделать. Он протянул руку и погладил ее по щеке. Губы Фиа приоткрылись, она не произнесла ни слова, только чуть-чуть повернула голову, чтобы лучше почувствовать его ласку.
– Что «но»? – Внезапно раздавшийся голос Рейна словно окатил их холодной водой. – Предатель!
Фиа отпрянула от мужа и подозрительно посмотрела на Рейна.
– Но это будет невозможно, – пояснила она, – поскольку этот глава клана и замка не разрешает моему бедному художнику сделать даже простой набросок. – Она топнула маленькой ножкой в атласной туфельке, Эш широко улыбнулся. Его до сих пор удивляло, что их молчаливая, загадочная, непроницаемая сестра только дома, только за надежными стенами и только с мужем позволяет себе проявлять какие-то чувства. Томас тут же ухватился за ее слова.
– Твой бедный художник? – Он сделал шаг вперед, в его голосе послышались собственнические нотки. Фиа отступила на шаг. – Твой художник, леди Макларен? Как это твой?
– Томас, я просто так сказала, – она сделала еще шаг назад, – ты же знаешь, что я люблю только... – Неожиданно она почувствовала сильные объятия Томаса. Он улыбался, глядя на нее, будто голодный волк.
– Томас, это ты нарочно сделал. – Она рассмеялась. – Это нечестно, сэр.
– Я же тебе говорила, – заметила Рианнон, улыбаясь мужу.
– Может быть, это сражение он и выиграл, но, уверяю тебя, она еще не отказалась от борьбы, – отозвался Эш. – Посмотри, она уже изменила тактику. Мне эти приемчики хорошо знакомы. Достаточно знакомы, чтобы я узнал их, по крайней мере.
– Да, конечно, – кивнул Рейн, – очень хорошо знакомы.
Тем временем Фиа уже обвила руками шею Томаса. Он смотрел на нее, но в его глазах светилось уже новое выражение.
– Ну, хватит, хватит, моя красавица, любовь моя. Скоро нам придется вешать совсем новый портрет в нашей галерее, и я постараюсь, чтобы он был не единственным и чтобы к нему присоединилось еще много-много портретов, – пробормотал он, с наслаждением вдыхая аромат ее волос.
Фейвор обладала хорошим слухом.
– О чем это вы? – спросила она и подозрительно посмотрела на них.
Томас повернулся к присутствующим, его переполняла гордость.
– У Фиа будет ребенок. Гунна застыла, глядя на Фиа.
– Это правда? – выдохнула она взволнованно. В глазах ее блестели слезы.
– Фиа?! – воскликнул Кей, оторвавшись от книги. Кора просто улыбнулась, как и остальные.
– Правда, – с неожиданной робостью проговорила Фиа. – Он родится в начале лета.
– Она, – поправил Фиа Томас.
Рейн взглянул на Эша. На лице его было написано все презрение опытного мужа к новичку.
– А им кто-нибудь рассказал, как оно бывает? – Рейн опять посмотрел на Томаса и Фиа. – Это вам не в таверне еду заказывать. Обычно приходится соглашаться на то, что получаешь.
– Она, – настойчиво повторил Томас, глядя на Фиа. И от этого взгляда Фиа зарделась румянцем.
– Полагаю, ты даже знаешь, как она будет выглядеть?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я