врезная раковина под столешницу для ванной 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Раньше с вами случалось такое, миссис Торнтон, особенно в последнее время?
Лора нахмурилась и покачала головой.
– Я никогда в жизни не падала в обморок.
Доктор медленно кивнул.
– Может ли быть, миссис Торнтон, что вы беременны?
Лорины глаза на секунду расширились, но мимолетный проблеск надежды тут же погас. Она повернула голову к стене.
– Нет, – сказала она безо всякого выражения. – Это невозможно.
Между тем она машинально прикинула сроки и вдруг поняла, что впервые за все время у нее случилась задержка на неделю. Вопреки логике у Лоры засосало под ложечкой. Но здравый смысл взял верх. Со вздохом она повернулась лицом к доктору.
– Я не могу быть беременна, доктор. Мой муж бесплоден.
Ее глаза наполнились слезами. Она сердито заморгала, но две крупные слезинки уже скатились и побежали по щекам. Доктор сочувственно смотрел на нее.
– А может быть отец ребенка не он? – предположил он осторожно. – И из-за этого вы расстроены?
– Совсем нет! – глотая слезы, произнесла она. – Это все из-за нервного потрясения, доктор. Я никак не могу быть беременной.
– Может быть, вы и правы, но все же я хотел бы осмотреть вас, чтобы просто удостовериться. Сделайте мне такое одолжение. Тогда я стану искать причину вашего обморока в другом.
Лора смахнула слезы тыльной стороной ладони и устало вздохнула.
– Раз вы настаиваете…
Результаты осмотра подтвердили предположение доктора.
– Но этого не может быть! – известие настолько ошеломило Лору, что она даже не чувствовала радости, которую испытала бы при других обстоятельствах. Она сидела на кровати, нервно сжимая руки.
– Не могу поверить. Я хочу сдать настоящие анализы.
– Но тогда вам придется поехать со мной в клинику.
– Все равно. Я хочу убедиться. Анализы тоже оказались положительными.
Совершенно положительными, как уверил ее доктор. Так же как и повторные анализы на следующий день, на которых она настояла. Мало-помалу потрясение сменилось гневом.
– Но как это могло случиться? – наседала она на доктора. Она уже объяснила, что муж ее был полностью уверен в своей неспособности к оплодотворению, и это в корне изменило его характер, разрушило их брак и фактически разбило всю ее жизнь.
Доктор затруднялся дать ей четкие объяснения и предполагал возможность ошибки. Может быть, в лаборатории перепутали анализы, или же стерильность мужа оказалась временным явлением, будучи вызвана какой-то иной причиной, а не осложнениями после свинки, как предполагал он. Есть много факторов, способных снизить число сперматозоидов. Например, прием каких-нибудь лекарств, алкоголь, курение, усиленные физические упражнения, или интенсивная половая жизнь.
– Но у Дирка не было снижено число сперматозоидов, – нетерпеливо возражала она. – У него их не было совсем!
Она продолжала горячо обсуждать причины бесплодия Дирка, как вдруг реальность, наконец, начала доходить до ее сознания. Значит, все же произошла ошибка, поняла вдруг Лора. Невероятная, непостижимая ошибка!
Лора замолчала на полуслове. Ее чувства словно оцепенели. Ее словно громом поразило. Она станет матерью! У нее будет ребенок! И это ребенок Дирка.
Она расплакалась.
Доктор протянул ей платок и погладил по плечу.
– Ну-ну, миссис Торнтон. Думайте, что это чудо, посланное Богом, чтобы помирить вас с вашим мужем. Он будет рад этому ребенку, не так ли?
Бедное Лорино сердце снова сжалось. В ушах ее прозвучали слова матери, что мужчинам, подобным Дирку, дети не нужны. Вспомнила она, как сам Дирк признавался ей в этом. Но все затмила яркая картина – Дирк смеется, подкидывает Николаса в воздух, сажает его к себе на плечи.
Он солгал тогда насчет детей. Он хотел иметь ребенка так же сильно, как и она. Лора готова была в этом поклясться!
Теперь у Лоры не было выбора. Она должна вернуться домой и сообщить Дирку о ребенке. А следующее слово будет за ним. Какую роль решит он играть в жизни своего ребенка? Навещать его Лора ему не запретит, но что касается совместной жизни, то с ней покончено навсегда. Окончательно и бесповоротно.
Вытерев носик, Лора поднялась. Поднялся и доктор, обеспокоенно глядя на нее.
– Вы ведь… не сделаете глупостей, миссис Торнтон?
Настала ее очередь успокоить его.
– Конечно, нет, доктор. Я очень хочу этого ребенка. И уверена, что мой муж тоже, если он только подумает как следует. Спасибо вам, вы были так добры.
– Одну минуту, я должен выписать вам железосодержащие таблетки. И обязательно покажитесь вашему врачу, как только вернетесь домой. Вы мне обещаете? Честно говоря, я не уверен, что вам следует самой вести машину. Может быть, стоит доехать на поезде? Или самолетом?
– Нет, я лучше на машине. Честное слово, сейчас я чувствую себя отлично. Я позабочусь о себе, не волнуйтесь, доктор. И не допущу, чтобы случилось что-нибудь со мной или с моим ребенком.
Доктор не мог сдержать улыбки. Какая милая молодая женщина, подумал он. Она станет хорошей матерью. Какими безмозглыми идиотами бывают некоторые мужчины!
Лора въехала в Сидней в понедельник вечером и попала как раз в час пик. Она свернула с основной магистрали и направилась к своему дому по лабиринту боковых улочек. Всю дорогу у нее сосало под ложечкой при мысли о той минуте, когда придется посмотреть в глаза Дирку и объявить ему, что он станет отцом. Сейчас Лора уже не была так уверена, что эта новость его обрадует. Она уже раз ошиблась в Дирке. Можно легко ошибиться снова.
Присутствие черного «ягуара» в одном из гаражей, предназначенных для жильцов, говорило о том, что Дирк дома. Дирк никогда не ездил на электричке, в автобусе или даже в такси. Если его машина здесь, значит он сам неподалеку.
Лора оставила чемодан в багажнике, с тяжелым сердцем поднялась вверх по лестнице и подошла к своей двери. Она вставила ключ в замок и собиралась уже повернуть его, как дверь вдруг неожиданно распахнулась.
На пороге стоял Дирк. Таким она еще не видела его никогда. Выглядел он совершенно больным: мертвенно бледный, с покрасневшими глазами, спутанными волосами и трехдневной щетиной на подбородке.
– Лора! – голос его дрогнул. – Слава Богу! Я был сам не свой.
Он порывисто схватил ее и втащил в прихожую, захлопнув ногой дверь. Но когда он сделал попытку обнять ее, она с силой оттолкнула его.
– Не трогай меня! – воскликнула она с негодованием.
Его воспаленные глаза стали мучительно-напряженными, когда он пристальнее всмотрелся в ее лицо. Она ответила ему взглядом, полным ледяного презрения.
– Ты узнала! – вырвалось у него вместе с тяжелым вздохом. – О Виргинии…
Не давая себе труд опровергнуть или подтвердить его слова, Лора смотрела ему прямо в глаза и брезгливо молчала.
– Как ты мог, Дирк? – наконец выговорила она тихо, с болью в голосе. – Как же ты мог?
Он со стоном прислонился спиной к стене и провел по волосам дрожащими пальцами.
– Проклятье! – произнес он одно только слово.
Стараясь смотреть как можно холоднее, она оглядела Дирка с головы до ног. Но быстрый обзор его небрежно одетой фигуры привел ее чувства в смятение.
Сознавая весь цинизм его поведения, Лора понимала, что слабость сейчас просто смешна и непонятна. Вот он стоит здесь, ее неверный муж, небритый, взъерошенный, одетый только в поношенные джинсы. А она с ужасом и упоением вновь чувствует, как, несмотря ни на что, ее страстно влечет к нему.
Да, она по-прежнему любит.
Это безумие! Лора тряхнула головой, не в силах решить, как поступить дальше. Может, лучше всего молча повернуться и уйти, уехать куда-нибудь, и пусть он никогда не узнает о ребенке?
Но нет. На это она не способна. У него есть право знать, и неважно, что за этим последует.
– Я не хочу обсуждать твои отношения с Виргинией, – начала она упавшим голосом. – Но я должна сказать тебе кое-что…
– Нет! – выкрикнул он с такой болью и мукой в голосе, что Лора оцепенела в молчании. – Нет, – повторил он, схватив ее за руки и с силой сжав их. – Я знаю, что произошло в пятницу. Я звонил Эстер, и все понял. Догадываюсь, какие выводы ты сделала из услышанного. Но ты ошибаешься, Лора, страшно ошибаешься! Я… я…
Его минутное колебание вывело Лору из оцепенения. Сейчас начнется то, чего она боялась. Он постарается вновь убедить ее в том, что черное это белое, и может быть, ему это удастся…
– Хватит лжи, Дирк! – закричала она, вырывая руки. – Я больше этого не вынесу!
– И я тоже, – откликнулся он. – Видит Бог, я говорю сейчас правду. Ты должна меня выслушать, Лора. Дай мне объяснить, почему я сделал то, что сделал. Ради всего святого, дай мне только пять минут, прежде чем ты вынесешь свой приговор. Разве это так много по сравнению со всей жизнью? Пять ничтожных минут!
Да, в этом ему не откажешь, горько подумала Лора. Он умеет убеждать. А у нее совсем нет сил бороться. Она слишком измучалась.
– Ну хорошо, Дирк, – вздохнула Лора. – Пять минут. Но лучше я сяду, – добавила она, потому что комната начала вдруг медленно поворачиваться вокруг нее.
– Что с тобой? – встревоженно спросил Дирк. Он бережно довел ее до гостиной и усадил на диван. Лора перевела дыхание и выпрямилась, иронически наблюдая за его суетливыми движениями.
– Я чувствую себя прекрасно, спасибо. Можешь сказать то, что хотел, Дирк. Только оставайся там, где стоишь. Я не хочу, чтобы ты сидел рядом со мной.
Он вздрогнул от ее слов, как от удара.
– Морри предупреждал меня, – пробормотал он. – А я не послушал его. Я был слишком упрям и самоуверен. Чертов осел!
– Минута уже прошла, – напомнила Лора ледяным тоном.
Беспомощным жестом он всплеснул руками и прошелся по комнате, потом круто повернулся.
– Не перебивай меня, – хрипло выкрикнул он, сверкнув глазами. – Я объясню тебе все, сколько бы времени мне не потребовалось. Слишком много мы можем потерять, слишком много поставлено на карту у нас с тобой, чтобы принимать в расчет женское самолюбие и воображаемые обиды.
Лора смотрела на него, не отрывая глаз, и видела стиснутые кулаки, напряженные мускулы, поднятые плечи. Как он великолепен – превосходный, дикий образец мужской красоты и силы, загнанный в угол, но не признающий свое поражение, готовый бороться до конца.
Такие мужчины в доисторические времена становились вожаками стаи, мелькнуло в голове у Лоры. Он царил бы над всеми дочерями Евы. Как племенной жеребец в табуне, или матерый олень на вершине горы, чьи рога больше и сильнее, чем у соперников. Что же тут удивительного, что и я не сумела устоять перед ним, мрачно призналась она самой себе.
Он сделал два шага по направлению к ней, и его негодование сменилось выражением такой боли и страдания, что Лора пришла в смятение. Это был уже совсем другой Дирк. Куда девалась его надменность? Его чувство превосходства? В глазах, приковавших ее взгляд, светилось только мрачное отчаяние.
– Не знаю, с чего начать, – признался он вдруг, и непривычным для него жестом потер лицо ладонями. – Почему мне не пришло в голову, что возможен такой конец? Я не понимал, чем рискую, – он схватился за голову, голос его стал взволнованным, беспокойным, как и его движения.
– Неважно у меня получается, – он засмеялся сухим жестким смешком. – Напомни мне, чтобы я никогда не брался защищать в суде близкого мне человека. Я заварю такую кашу…
Лора не могла отвести от него глаз. Перед ней был совершенно незнакомый ей человек. В душе шевельнулась слабая и совершенно безумная надежда, что, может быть, все совсем не то, каким казалось. Она видела, что сейчас его отчаяние, его горестное волнение было неподдельным. Неужели существует невероятное, сказочное объяснение, которое поставит все на свои места, и черное сделает белым? Но каким волшебством?
– Ты просила меня не лгать, Лора, – произнес он с трудом. – Это справедливо. Лжи больше не будет…
Пытаясь успокоиться, он принялся мерить шагами комнату, и рассказ его поразил Лору своей невероятностью.
– Я как-то сказал, что женился на тебе, не чувствуя любви… Это ложь номер один. Я любил тебя. Любил так, что пошел бы ради тебя на убийство. Я любил тебя и тогда, когда ушел, и сейчас я люблю тебя!
Лора задержала дыхание. О, Господи, сделай так, чтобы это не оказалось ложью, молилась она.
– Ложь номер два… Я сказал, что предпочитаю беспечную, холостяцкую жизнь семейным обязанностям.
Он горько рассмеялся.
– Проклятье! Мне она давно опротивела. Я ненавидел свою свободу. Я так тосковал без тебя. Ты думаешь, зачем я поставил столько денег на этих глупых лошадей? Да потому, что для меня ничего не имело значения. Я думал, что ты меня больше не любишь. Я думал – впрочем, поделом мне, я заслужил эти мысли. Когда я увидел тебя после похорон матери, я понял, что ошибался. Твой взгляд, Лора, разрывал мне сердце. Мне хотелось обнять тебя, утешить, сказать, как ты мне дорога. Но что-то удержало меня. Наверное тогда и возникла, сперва неопределенная, идея, которая некоторое время назад уже зародилась в моем подсознании. Он перевел дыхание.
– И эта идея заставила меня солгать в третий раз. Мое бесплодие…
Лорино сердце застучало глухими тяжелыми ударами, она не осмеливалась поверить в то, что он сейчас скажет. О, если только это окажется правдой! Безумной, невероятной правдой.
– Я как-то смотрел по телевизору передачу, – продолжал он, – где говорилось о бесплодии супружеских пар. Часть ее посвящалась женщинам, которые не могут забеременеть из-за чисто психологических причин.
При этих словах Дирк остановился и бросил на Лору умоляющий взгляд.
– Я думаю, ты не понимала, с каким предубеждением относилась к мужчинам твоя мать, и как глубоко ее искаженные идеи укоренились в твоем подсознании. Конечно, тебе искренне казалось, что ты веришь в мою любовь, но в глубине души, Лора, таился страх, что моя любовь не что иное, как жажда обладания. Единственным способом избавиться от этого страха могло стать рождение ребенка. Ведь в глазах твоей матери, да и в твоих глазах, рождение ребенка являлось единственным доказательством любви мужчины. К несчастью, твоя мать внушила тебе неверие в существование такой любви. Твое тайное неверие в мою любовь препятствовало зачатию, Лора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я