https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_kuhni/s-kranom-dlya-pitevoj-vody/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вот, видишь, крестик нарисован? Тут мы сейчас стоим.
Я старалась придать голосу как можно больше твердости, хотя в глубине души занозой сидело сомнение: а туда ли мы приехали?
— Странное место Степка для встречи выбрал, — продолжала стучать зубами Клюквина. — Темно, как у негра в этой самой… Ну, ты поняла, о чем я. Один фонарь, и тот где-то вдалеке, освещает народу дорогу в светлое будущее. Мне это совсем не нравится, учти!
Сказать, что мне по душе это местечко, значило бы слукавить. Да и времени прошло уже довольно много — двадцать минут от условленного, а ни Степки, ни бандита все не было.
— Все, поехали домой, Афанасия, — решительно приказала Клюквина. — Или мы не туда приехали, или никто не пришел…
— Или Степка нас обманул, — закончила я Клавкину мысль. Задумчиво побарабанив пальцами по рулю, я согласилась:
— Ладно. Только давай сначала пройдемся немного.
— Куда?! — испугалась Клавка.
— Да тут недалеко… Где у нас наш пистолет?
Клюква выдала очень длинную и замысловатую фразу, из которой я поняла только, что нахожусь с пистолетом в очень близких, можно даже сказать, интимных отношениях. Высказавшись, сестра достала из своего рюкзачка небольшой сверток. Внутри, обмотанный кухонным полотенцем, отсвечивал вороненой сталью пистолет. Я не без опаски взяла его в руки и попыталась отыскать ту самую штучку, которую Димка называл «предохранитель».
— Бракованный пистолетик-то, — буркнула я. — Даже предохранителя нет.
Может, он и был, даже скорее всего был, только я его не нашла. Открыв дверцу машины, я дрогнувшим голосом произнесла:
— Пошли, что ли?
Чтоб придать себе бодрости, Клавдия еще раз выругалась и покинула салон.
Не сговариваясь, мы пошли в ту сторону, где вдалеке одиноко светил фонарь. Идти было тяжело. Ноги вязли в снежной каше, намешанной колесами автомобилей. К тому же дул пронизывающий ветер, заставляя ежиться в наших коротеньких курточках.
Я продвигалась вперед маленькими шажками. Пистолет лежал в правом кармане и своей тяжестью мешал ходьбе. Позади, вцепившись мне в руку, как голодная медицинская пиявка, тащилась Клавдия. Она тихонько поскуливала, временами переходя на народную речь с ее крепкими выражениями.
Внезапно мне послышался негромкий стон.
Я встала как вкопанная, силясь понять, так ли это на самом деле.
— Афанасия, ну, ты что? — тут же заныла Клавка. — Пойдем обратно, а?
— Тихо ты, вражье семя! — повысила я голос. — Слышишь?
Сестра, обидевшись на «вражье семя», заткнулась. Кругом было тихо, вдалеке прогрохотала электричка, и снова пала тишина. «Показалось?» — мелькнула мысль. Словно опровергая ее, стон повторился.
— Вот, вот! Клава, ты слышала?!
— Ага! — Клюква готовилась немедленно рухнуть в обморок. Она даже присела от страха.
Однако сила воли у сестрицы чудовищная, имен-, но поэтому Клавка не рухнула, а только пролепетала:
— Это, наверное, собака какая-нибудь.
С кошками подралась, теперь раны зализывает.
Афонь, ты не Айболит, помочь ей все равно не сможешь… Поехали домой, а?
— Сейчас, Клав, я только одним глазком гляну, что там за собака стонет человеческим голосом.
Слабо ориентируясь на звук, я отправилась на поиски. Для этого пришлось протиснуться в щель между двумя гаражами. Не такое это простое дело, как оказалось. Между гаражами машины не ездят, дорогу не утрамбовывают, а еще владельцы гаражей иногда чистят снег с крыш своих машинохранилищ… Легко догадаться, куда этот снег попадает!
Протиснувшись между гаражами и набрав полные сапожки (и не только!) снега, я наткнулась на тело. С первого взгляда оно, это тело, казалось совершенно безжизненным. Мужчина лежал на спине, раскинув руки и ноги в стороны, словно загорал под крымским летним солнцем.
Клюква, оставшаяся стоять на «шухере» по ту сторону щели, нетерпеливо попискивала.
"Так, — думала я. — Если он стонал, значит, не труп. Покойники, они ведь молчаливые, стонать не могут. И правильно, чего им стонать?
У них ухе другие заботы. А этот точно стонал, я слышала своими ушами, Клюква слышала, следовательно, все в порядке. Просто человеку стало плохо. Вот и все дела".
Рассудив таким образом, я склонилась над мужчиной. Он действительно был жив, только очень плох. Под его головой, лежащей на снегу, темнело какое-то пятно.
— Эй, вы живы? — задала я глупый вопрос.
Понимаю, что глупый, но ведь следовало как-то начать разговор. Впрочем, как и следовало ожидать, мужчина мне не ответил. Однако он застонал. Я обрадовалась и бросилась к проходной щели:
— Клавка, он жив! Это мужчина, ему срочно нужна помощь. Ты лезь сюда, посторожи его.
Так, на всякий случай, чтоб он вдруг не умер или еще чего… А я подгоню машину поближе, и мы отвезем беднягу в больницу.
Так и сделали. Клавка присела рядом с бесчувственным телом мужчины, взяла его за руку и прошептала:
— Потерпи, сердешный! Сейчас в больничку поедем, там тебя вылечат…
Я торопливо шагала к машине, спотыкаясь и изредка падая. В очередной раз растянувшись в снежном месиве, я громко выругалась:
— Степка, сволочь! Я тебе это припомню!
Наконец я добралась до машины. С трудом, дрожащими руками вставила ключ в замок зажигания. «Девятка» поскрипела немного, но заводиться не пожелала. Представив, что в нескольких сотнях метров отсюда на снегу лежит мужчина без сознания, а рядом умирает от страха Клавка, я от жалости к ним обоим, ну и к себе, разумеется, тоже, заревела.
— Степка, ты сволочь! — шмыгнув носом, повторила я еще раз и предприняла очередную попытку завести машину.
На этот раз двигатель заработал. В свете фар гаражи не казались уже такими страшными.
Я внимательно всматривалась в их очертания, стараясь обнаружить знакомую щель и очень боясь, что не смогу ее найти.
— Ага! Вот она, — обрадовалась я.
Из машины я выскочила, словно меня подбросила мощная пружина. Предстояло самое сложное: перенести мужчину в машину, вернее, протиснуть его тело через узкий проем между гаражами.
— Клава! Клавочка!! Я уже здесь, я уже иду!
Странное молчание было мне ответом. Это не просто настораживало, это здорово пугало.
Клавка вообще болтливая от природы, а в критических ситуациях ее просто не унять. Молчание сестры могло означать только одно: Клавки там нет. Но такого просто не могло быть! При всей вредности характера Клавдия обладала огромным чувством ответственности, она не могла покинуть свой пост просто так. Неужели что-то случилось?! Эта мысль больно стучала в виски, и с криком «Клюква, я тебя спасу!» я бросилась на штурм щели, как на амбразуру вражеского дзота. Слезы обильно орошали лицо, казались горячими на холодных от мороза щеках.
Сердце тревожно ухало в предчувствии беды.
…Клавка лежала на мужчине, словно хотела его согреть.
— Клава-а-а! — страшно закричала я, бросаясь к сестре и принимаясь ее тормошить.
Мне казалось, от такого крика очнется даже мумия. К счастью, Клюква не мумия, но тоже очнулась — Не.., не тряси меня, — слабо простонала она. — И так хреново…
— Что произошло, Клавочка? Зачем ты на него улеглась? — помогая сестре подняться, спросила я.
— Думаешь, это я добровольно? — возмутилась Клюква, но тут же застонала снова. Ее стон подхватил и лежащий на снегу мужчина.
Я сообразила, что расспросы нужно отложить. Сейчас следовало немедленно отвезти обоих в больницу. Клавка-то моя еще ничего, до пенсии дотянет, а вот у дяди дела, видать, совсем плохи.
— Ты идти-то можешь? — я озабоченно пыталась отыскать хоть какие-нибудь повреждения на Клюквиной.
— Наверное, — пожала она плечами. — Только голова кружится. Вот почему мне так не везет, Афонь? Я сидела вот тут, с этим… — сестра мотнула головой в сторону мужчины. — Кто-то сзади подошел, да ка-ак шарахнет по башке! Хорошо, я в капюшоне была, а то бы лежала сейчас рядом с этим типом да истекала кровью, как он. Знаешь, Афонь, ему тоже по крыше двинули, только менее удачно…
Значит, темное пятно под его головой не что иное, как кровь, догадалась я и закричала:
— Так чего ж мы стоим! Быстро в больницу!
Мужик оказался тяжелым, и мы с Клавкой, тоже, кстати, не шибко сильной в данный момент, изрядно попотели, пока протиснули его в щель между гаражами и устроили на заднем сиденье автомобиля. Клавдию я определила туда же, велев подложить под голову мужчины свою куртку, свернутую на манер подушки.
Где в Люблине находится больница, я не имела понятия, поэтому, чтобы не плутать по незнакомым местам, поехала в родную пятнадцатую. Тем более там заведующим хирургическим отделением работал отец одного моего «балбеса». С заднего сиденья то и дело раздавались стоны. Просто удивительно, как быстро Клавка нашла общий язык с незнакомцем. Изредка она просила:
— Не тряси, Афанасия! Меня сейчас вырвет..,.
— Ничего страшного, это будет маленькой местью Степке!
Кстати, о Степке. Не его ли это работа? Ладно, допустим, подрался он с бандитом, двинул по голове, а Клюкву-то зачем ударил? Может, в темноте он принял Клавку за кого-то другого?
Я сама прекрасно понимала, что объяснение слабенькое, явно притянутое за уши, но другого пока не было. "А может, это вовсе не Степка был?
Может, Клава права, я заблудилась и попала не в то место, не в то время? Проще говоря, не к тем гаражам приехала?" — размышляла я, мчась вперед и не обращая внимания ни на дорожные знаки, ни на светофоры. Знаки… А что знаки?
Из всех я хорошо знала только один: треугольничек с нарисованным в нем человечком, шагающим по полоскам. А вообще-то всегда думала, что дорожные знаки придумали специально, чтобы запутать водителей. Светофоры надо непременно убрать, они только мешают движению.
Однако милиционер, или, как сейчас их называют, гибэдэдэшник, придерживался иного мнения. Поэтому он поднял свою полосатую палочку и пронзительно засвистел.
— Не свисти, денег не будет! — с досадой проворчала я, останавливаясь. — Вот только тебя тут не хватает… Клавка, стони громче и жалостнее.
Выходить из машины я не стала. Во-первых, холодно, а на мне только свитер, а во-вторых, так будет проще сматываться. С этой же целью я не стала глушить двигатель. Инспектор ГИБДД подошел с нехорошей ухмылкой и постучал пальчиком в окно. Я опустила стекло.
— Добрый вечер. Лейтенант Руденко, инспектор ДПС, — представился молодой симпатичный парень и тут же немного радостно констатировал:
— Нарушаем, значит.
— Угу, — я сокрушенно опустила голову, бесконечно сочувствуя этому лейтенанту. Он вынужден стоять на морозе и отлавливать разного рода нарушителей.
— Знаки для кого установлены? — продолжал издеваться лейтенант Руденко.
— Не знаю, — честно призналась я. — Понимаете ли, господин лейтенант…
В этот момент громко и жалобно застонала Клюквина, вторым голосом ее поддержал наш раненый.
— Обана! — сильно удивился Руденко, сдвинув фуражку на затылок. — Кто там у вас?
Вздохнув, я пояснила:
— Один — с пробитой головой, мы его нашли за гаражами. Того и гляди дышать перестанет. Вторая — сестра моя, Клавка. Она тоже… того, с головой, вот-вот с катушек съедет. Мне бы в больницу их доставить, а? Помрут ведь, болезные, тебе отвечать.
— А че я-то сразу? — отпрянув, по-детски шмыгнул носом гаишник.
— Ну как же: ты препятствовал оказанию первой медицинской помощи. По-моему, это статья.
Лейтенант Руденко вытер вспотевший лоб и отчего-то шепотом спросил:
— А что у вас в багажнике?
Собственно говоря, я туда не заглядывала и понятия не имела, что у нас там.
— Труп, конечно. Чего ж еще? — пожала я плечами. — Не «запаску» ж в багажник класть.
С заднего сиденья опять раздался стон, но на этот раз в нем были четко слышны угрожающие нотки. Умеет же Клюквина возмущаться даже в бессознательном состоянии. Вот ведь загадка природы!
— Езжайте, — обессилев окончательно, махнул полосатой палкой Руденко. Как-то чувствовалось: еще пару минут — и ему самому понадобится медицинская помощь.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я. — Дай вам бог заработать побольше…
С этими словами я надавила на педаль газа и, признаюсь, с немалым облегчением поехала прочь от бдительного Руденко. Еще неизвестно, что могло произойти, начни он шмонать машину. Вдруг раненый уже скончался? Возись тогда с ним…
* * *
В приемном покое пятнадцатой больницы сильно пахло лекарствами. За стеклом регистратуры сидела полная женщина постбальзаковского возраста. Она явно пыталась повернуть время вспять: густо накрашенные тушью ресницы, брови ниточкой и полкило помады на губах. Под медицинской шапочкой, я уверена, скрывалась старомодная «хала». Тетка явно скучала. При моем появлении в ее глазах вспыхнула искорка интереса, но тут же погасла. Не знаю, может, она ожидала принца на белых костылях, а тут я появилась.
— Здравствуйте, — немного стыдясь за принесенное разочарование, поздоровалась я. — Могу я видеть Щуренкова Юрия Васильевича?
Ленивый, немного театральный поворот головы и спокойный ответ:
— Можете.
Я обрадованно пискнула, ожидая указаний, где, в каком кабинете, на каком этаже отыщется зав, отделением хирургии Щуренков Ю.В. Он, как настоящий врач, несмотря на выходной день и позднее время, трудился, трудился и трудился.
Однако продолжения не последовало. Тетка отвернулась от меня и уставилась в зеркальце.
Интересно, что она там хотела увидеть? Я почувствовала, как где-то в области поджелудочной железы закипает раздражение. Пока оно еще было так далеко, я мило улыбнулась:
— А где именно я могу его видеть?
— Ой, господи! — закатила глаза медицинская тетенька. — Девушка, сегодня выходной день. Вот вы свой выходной где проводите?
Хм, хороший вопрос, так сразу и не ответишь!
Да и не говорить же этой стареющей красотке, что свой выходной я провожу, как индеец, на тропе войны, не просто так ведь я здесь оказалась! Тетка истолковала мое молчание по-своему:
— Вот и Юрий Васильевич тоже дома. Так что увидеть его вы сможете только завтра, когда он придет на работу.
— Черт! — выругалась я. — А кто-нибудь из хирургов у вас имеется именно сейчас?
— Имеется. Антон Константинович сегодня дежурит.
И снова молчание.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я