https://wodolei.ru/catalog/dushevie_dveri/steklyannye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..) И все-таки это жажда того же рода, что и жажда
порядка, власти, любви.
- Ну, что ж, - ответил я.
Откуда-то сверху донеслось слабое жужжание.
Арти с нежностью взглянул на меня, сунул руку под полу пиджака и
вынул пригоршню кредиток - окаймленных ярко-красной полосой таблеток
достоинством по десять тысяч. Он извлек из пригоршни одну. Две. Три.
Четыре.
- Вам удастся спрятать такую сумму в надежном месте?
- Как по-вашему, почему Мод занялась именно мной?
Пять. Шесть.
- Прекрасно! - сказал я.
- Как насчет портфеля в придачу? - спросил Арти.
- Попросите у Алекса бумажный пакет. Если хотите, я вышлю их...
- Давайте сейчас же.
Жужжание приближалось.
Я протянул ему раскрытый портфель. Арти засунул туда обе руки и начал
ловко набивать карманы костюма. Серая ткань уродливо обвисла и
оттопырилась. Он огляделся.
- Благодарю, - сказал он. - Спасибо.
Потом он повернулся и торопливо зашагал вниз с полными карманами
всевозможных вещей, принадлежащих уже и не мне и не ему.
Я поднял голову и посмотрел в ту сторону, откуда раздавался шум, но
сквозь листву ничего не увидел.
Тогда я наклонился к портфелю. Отомкнув внутреннее отделение, где
хранились вещи, принадлежащие мне, я принялся торопливо в нем рыться.
Алексис протягивал джентльмену с воспаленными веками очередную порцию
виски, тот в это время спрашивал: "Кто-нибудь видел миссис Сайлем? Что это
там наверху жужжит?.." - а по камням, пошатываясь и пронзительно крича,
шла полная женщина, закутанная в вуаль из выцветающей ткани.
Алексис выплеснул содовую себе на рукав, а джентльмен задал еще один
вопрос:
- Боже! Кто это?
- Нет! - вопила женщина. - Нет! Помогите! - И морщинистые руки ее
вскинулись множеством колец.
- Разве вы не узнаете? - шепнул кому-то по секрету Ястреб. - Это же
Хенриетта, Княгиня Эффингемская.
Невольно услышав это, Алексис поспешил на помощь. Но княгиня шагнула
в просвет между двумя кактусами и скрылась в высокой траве. Все гости
бросились за ней. Они уже разыскивали ее в подлеске, когда лысеющий
господин в черном смокинге с бабочкой и индийским кушаком откашлялся и
взволнованным голосом произнес:
- Простите, мистер Спиннел?
Алексис резко обернулся.
- Мистер Спиннел, моя мать...
- А вы кто такой? - Алексис был явно раздосадован этой заминкой.
Господин вытянулся по стойке смирно и гордо объявил:
- Храбрейший Клемент Эффингемский! - При этом его штанины затрепетали
так, точно он вознамерился щелкнуть каблуками. Однако сохранить внятность
речи ему не удалось. Спесь с его лица точно ветром сдуло. Он залепетал.
- Ох, я... моя мать, мистер Спиннел. Мы были внизу, там, где другие
гости, и вдруг она непонятно из-за чего-то огорчилась. Она убежала сюда -
ах, я же говорил ей, что этого нельзя делать! Я знал, что вы будете
недовольны. Но вы должны мне помочь! - И тут он взглянул наверх.
Все гости смотрели туда же.
Закрывая луну, на крышу медленно опускался вертолет, прикрывшись едва
различимым зонтиком сдвоенных винтов.
- Ах, пожалуйста... - продолжал господин. - Ну куда же вы смотрите!
Может, она опять спустилась вниз. Я должен, - он быстро огляделся, - ее
отыскать.
И он торопливо пошел. В сторону, куда не направлялся ни один из
гостей.
Внезапно синкопой жужжанию раздался мерзкий треск, перешедший в
грохот, и пластмассовые осколки прозрачной крыши с дребезжанием посыпались
сквозь ветви деревьев, со звоном разбиваясь о камни...

Я вбежал в лифт и уже расстегнул портфель, когда меж смыкающимися
лепестками двери втиснулся Ястреб, и фотоэлемент вновь раздвинул створки.
Я со всей силы шарахнул кулаком по кнопке, закрывающей двери.
Парнишка покачнулся, ударился плечом о стену, с трудом восстановил
равновесие и дыхание.
- Слушай, в вертолете полицейские!
- И наверняка лучшие из тех, что сумела подобрать сама Мод Хинкл.
Я отодрал от виска вторую прядь белокурых с синеватой проседью волос.
Она полетела в портфель следом за пластидермовыми перчатками (крупные,
изборожденные морщинами пальцы, синие вены, длинные сердоликовые ногти),
которые были руками Хенриетты и покоились теперь в шифоновых складках ее
сари.
И тут лифт резко остановился. Когда дверь открылась, на мне еще
оставалось пол-лица Храбрейшего Клемента.
Весь в сером, с предельно мрачной физиономией, в лифт ворвался тот
Ястреб. За его спиной, в причудливом павильоне, украшенном с восточным
великолепием (и с разноцветной мандалой на потолке), танцевали люди. Арти
толкнул меня на кнопку, закрывающую двери; потом бросил на меня странный
взгляд.
Я лишь вздохнул и окончательно освободился от маски Клема.
- Наверху полиция? - задал неуместно банальный вопрос тот Ястреб.
- Похоже, Арти, - сказал я, застегивая брюки, - дело обстоит именно
так. - Кабина неслась все быстрее. - А вы, судя по виду, расстроены не
меньше Алекса.
Я стащил смокинг, вывернул его рукава наизнанку, свободной рукой
сорвал с груди крахмальную белую манишку с черной бабочкой и запихнул ее в
портфель с остальными манишками; вывернув смокинг до конца, я надел
добротный серый пиджак "в елочку", принадлежащий Ховарду Калвину
Эвингстону. Ховард (как и Хэнк) рыжеволосый (но не такой кудрявый).
Когда я стащил с головы лысину Клемента и встряхнул волосами, Арти
поднял свои неповторимые брови.
- Кажется, при вас уже нет тех громоздких вещиц?
- О них уже позаботились, - резко ответил он. - С ними все в порядке.
- Арти, - сказал я, настраивая голос на вселяющий чувство
уверенности, искренний баритон Ховарда, - наверное, только из-за моего
беззастенчивого самомнения я вдруг решил, что все эти полицейские
Регулярной службы прибыли сюда по мою душу...
Арти просто зарычал:
- Попадись им в руки заодно и я, они особенно не огорчатся.
А Ястреб из своего угла спросил:
- При вас здесь служба безопасности, верно, Арти?
- Ну и что?
- Ты сможешь выбраться отсюда только в одном случае, - зашипел,
потянувшись ко мне Ястреб. Его куртка наполовину расстегнулась, обнажив
изуродованную грудь. - Только, если Арти возьмет тебя с собой.
- Замечательная мысль! - заключил я. - Хотите, Арти, я верну вам пару
тысяч за эту услугу?
Его это предложение ничуть не позабавило.
- От вас мне ничего не нужно. - Он повернулся к Ястребу. - Мне нужно
кое-что от тебя, малыш. Не от него. Слушай, к визиту Мод я не был готов.
Если ты хочешь, чтобы я вывел отсюда твоего дружка, тебе придется кое-что
для меня сделать.
Парень явно растерялся.
Кажется, на лице Арти промелькнула самодовольная усмешка, но через
миг глаза отражали только крайнее беспокойство.
- Ты должен любым способом заполнить холл народом, и чем быстрей, тем
лучше. Ясно?
Я хотел спросить - зачем? Но не спросил, и правильно сделал; ведь я и
не догадывался тогда, _к_а_к_о_в_ы_ возможности охранников Арти. Я хотел
спросить - как? Но не успел, потому что пол под ногами задрожал и
подпрыгнул, а двери стремительно распахнулись.
- Ну, жми, малыш! - прохрипел тот ястреб, - Жми - или никто из нас
отсюда не выйдет. Никто!
Я понятия не имел, что может сделать парнишка; и - видит Бог! - я
даже шагнул следом за ним, но тот Ястреб схватил меня за руку и прошипел:
- Стойте здесь, идиот!
Я сделал шаг назад. Арти давил спиной на кнопку, открывающую двери.
Ястреб сломя голову бросился к бассейну. И плюхнулся в воду.
Добравшись до установленных на двенадцатифутовых треногах жаровен, он
принялся карабкаться наверх.
- Он же покалечится! - прошептал Арти.
- Ага, - сказал я, но не думаю, что цинизм моего междометия дошел до
него. Ястреб дурачился под громадным огненным блюдом. Потом что-то внизу
отвалилось, что-то громко лязгнуло, а еще что-то забило струей над водой.
Вспенивая воду, в бассейн с оглушительным ревом хлынуло пламя.
Черная стрела с золотистым наконечником: Ястреб прыгнул.
Когда зазвучал сигнал тревоги, я едва не прокусил собственную щеку.
По голубому ковру шли в нашу сторону четверо в форме. Какие-то люди
пересекали холл в другом направлении: увидев пламя одна из женщин
пронзительно взвизгнула. Я вздохнул с облегчением, решив, что ковер, стены
и потолок сделаны из огнеупорных материалов. Но суть происходящего более
чем в шестидесяти дьявольских футах от нас, то и дело от меня ускользала.
Ястреб всплыл на поверхность у края бассейна, в единственном
оставшемся не полыхающем месте, и, прижав ладони к лицу, перевалился через
бортик на ковер. Он долго катался по ковру. Потом поднялся на ноги.
Из другого лифта выплеснулись пассажиры, которые пораскрывали рты и
вытаращили глаза. В дверях показалась бригада пожарных. Сигнал тревоги
звучал все громче.
Ястреб обернулся и оглядел находящихся в холле людей. Человек
пятнадцать. Вода заливала ковер вокруг его намокших, лоснящихся штанин. От
огня капли воды на его волосах мерцали, переливаясь медью и кровью.
Он с силой ударил кулаками по мокрым бедрам, глубоко вздохнул, и
средь грохота, колокольного звона и шепота он - запел.
Двое юркнули обратно в лифты. В дверях появилось еще с полдюжины
людей. Полминуты спустя каждый лифт привез еще дюжину. Я сообразил, что по
зданию разносится весть о том; что в холле поет Певец.
Холл заполнялся людьми. Огонь бесчинствовал, пожарные топтались
вокруг, а Ястреб, широко расставив ноги на голубом ковре у полыхающего
бассейна, пел - и пел он о баре неподалеку от Таймс-сквер, где полно воров
и морфинистов, драчунов, пьяниц и женщин, слишком старых для торговли тем,
что они все равно выставляют на продажу, да и клиенты их - сплошь чумазые
бродяги, и где прошедшим вечером завязалась потасовка, в которой до
полусмерти избили одного старика.
Арти потянул меня за рукав.
- Что?
- Идем, - прошипел он.
Дверь лифта закрылась за нами.
Мы медленно продвигались сквозь замершую в экстазе толпу, то и дело
останавливаясь, чтобы посмотреть и послушать вместе со всеми. Но в такой
передряге оценить по достоинству искусство Ястреба я не мог. Большую часть
нашего долгого пути меня занимала мысль о том, какого рода службой
безопасности обеспечен Арти.
Остановившись позади закутавшейся в купальный халат парочки
влюбленных, которые, прищурив глаза смотрели в самое пекло, я пришел к
выводу, что все проще простого. Арти всего лишь хотел незаметно выбраться
отсюда, а с помощью Ястреба ему представился удобный случай затереться в
толпе.
Чтобы добраться до выхода, нам предстояло миновать плотный кордон
полицейских Регулярной службы, по-моему, не имевших никакого отношения к
творящемуся в саду на крыше; они просто сбежались на пожар и остались
послушать Песню. Когда Арти, рассыпавшись в извинениях, похлопал одного из
них по плечу и попросил посторониться, полицейский посмотрел на него,
оглянулся, а потом смерил его повторным мак-сеннетовским взглядом. Однако
другой полицейский, увидев этот обмен любезностями, двинул первого локтем
и укоризненно покачал головой. После чего оба отвернулись и благоговейно
воззрились на Певца. Пока утихала буря в моей груди, я пришел к выводу,
что работающая на того Ястреба система агентов и контрагентов, строящих
козни и шныряющих по горящему холлу, должна быть столь запутанной и
хитроумной, что попытка в ней разобраться обрекала на полнейшую паранойю.
Арти распахнул последнюю дверь.
Сделав последний глоток кондиционированного воздуха, я шагнул в ночь.
Мы поспешили вниз по склону холма.
- Послушайте, Арти...
- Вам туда, - он вытянул руку вдоль улицы. - А мне в другую сторону.
- Э-э... а что там? - Я ткнул в мою сторону.
- Станция под-под-подземки "Двенадцать башен". Послушайте. Я вас
оттуда вытащил. Не сомневайтесь, до поры до времени вы в безопасности.
Садитесь в поезд и езжайте себе в какое-нибудь интересное место. Прощайте.
Пора.
И Арти Ястреб, сунув кулаки в карманы, торопливо зашагал прочь.
Я же направился в другую сторону, держась поближе к стене и
ежеминутно ожидая отравленной стрелы из проезжающей машины или
смертоносного луча из придорожных кустов.
Я дошел до подземки.
И все еще ничего не произошло.
Агат сменился Малахитом:
Турмалин:
Берилл (тогда мне стукнуло двадцать шесть):
Порфир:
Сапфир (в том месяце я взял десять тысяч, что еще не успел промотать,
и вложил их в "Ледник", вполне законное кафе-мороженое на Тритоне - первое
и единственное кафе-мороженое на Тритоне, - которое тут же исторгло фонтан
прибыли; каждый вкладчик получил по восемьсот процентов, без дураков.
Через две недели после этого я лишился половины своей доли в очередной
серии нелепых противозаконных деяний, чем был крайне удручен, но "Ледник"
продолжал приносить стабильный доход. Вновь сменилось Слово):
Киноварь:
Бирюза:
Тигровый глаз:
Хектор Колхаун Эйзенхауэр наконец-то взялся за ум и все эти три
месяца учился тому, как сделаться респектабельным представителем верхушки
преступного мира. Все это само по себе достойно большого романа. Крупные
финансовые операции; корпоративное право; как нанимать работников, Тьфу,
пропасть! Но никуда не денешься, в жизни меня всегда привлекали сложности.
Справился я и с этой. Ведь основной принцип остается неизменным: смотри
внимательно, подражай убедительно.
Гранат:
Топаз (я прошептал это Слово на крыше Трансспутниковой генераторной
станции и приказал своим наемникам совершить два убийства. И
представляете? При этом я абсолютно ничего не чувствовал):
Таафит:
Время Таафита подходило к концу.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я