шкафы зеркальные для ванной комнаты 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– она ни в какую. Ну, мы ее силой притащили. Посылаем за госпожой Ван и ее отцом. Господин Ван говорит, что вчерашний день дал зятю пятнадцать связок – открыть дело, глядим – а денег-то нет, исчезли! Допросили мы наложницу. Она уверяет, будто перед уходом положила деньги мужу в ноги. Тогда мы обыскиваем парня, и у него в сумке ровнехонько пятнадцать связок, ни на вэнь меньше! Конечно, это они убили! Можно сказать, их за руку поймали, а они еще отпираются!
Хотя соседи показывали с величайшею убедительностью, все же правитель пожелал выслушать и сообщника:
– Как ты осмелился на такое наглое бесчинство в императорском городе! Ну-ка, говори, как ты спутался с наложницей господина Лю, как убил ее мужа, как похитил деньги? Куда вы надумали бежать? Признавайся, говори всю правду!
– Мое имя Цуй Нин, я живу в деревне. Вчера я продал в городе шелк и выручил за него пятнадцать связок. Нынче утром по дороге домой случайно повстречал эту женщину. Я не знаю даже, как ее зовут, а о том, что произошло у них в доме, и вовсе никакого представления не имею!
– Вздор! – в гневе закричал правитель. – Не бывает таких совпадений, чтобы там украли пятнадцать связок и ты наторговал ровно столько же. Слыхал поговорку: «Чужую жену не люби, на чужого коня не садись»? Слыхал? А сам сделал наоборот? Не будь ты с этою женщиной в преступном сговоре, ты бы и не шел с нею вместе! Ну, погоди ж, проклятый упрямец, палки развяжут тебе язык!
Тут служители ямыня схватили Цуй Нина и наложницу Чэнь и нещадно били до тех пор, пока они не потеряли сознания. Свидетели, господин Ван и его дочь криками подбадривали палачей и на все лады поносили несчастных. Перед тем как вынести решение, правитель допросил обвиняемых еще раз. А те не могли больше терпеть муки и повинились. Чэнь призналась, что убила мужа, похитила деньги и вместе с любовником хотела скрыться. Едва только проговорила она эти слова, как соседи-свидетели вывели по крестику на допросной бумаге, а стражники надели на изобличенных большую кангу и отвели в тюрьму для смертников. Пятнадцать связок монет возвратили господину Вану, но сразу же снова отобрали в возмещение судебных издержек и потребовали еще, потому что всех расходов эта сумма не покрыла.
Правитель отправил ко двору донесение, которое было рассмотрено и изучено судебным ведомством. Недолгое время спустя прибыл императорский указ: «Цуй Нина за совращение чужой жены и убийство с целью грабежа приговорить, в согласии с законом, к смертной казни. Наложницу Чэнь за блудную связь со злодеем и за убийство мужа – тягчайшее из преступлений – приговорить в назидание и острастку другим к медленному четвертованию». Указ прочитали осужденным и тут же, без всяких промедлений, повели их на городскую площадь, к месту казни. Все было кончено для этих злополучных, и будь у них даже сто языков, они уже ничего не могли бы сказать в свое оправдание! Как тут не вспомнить стихи:
Подсунули немому горький плод,
От горечи скривил бедняга рот.

И горечь и обида жжет его,
А он сказать не может ничего.
Почтенный читатель, ты прослушал большую часть нашей истории. Скажи сам, разве пошла бы наложница Чэнь ночевать к соседу, если бы она вместе с Цуй Нином убила мужа и украла деньги? Да они, не теряя ни мгновения, бежали бы в чужие края! А на другое утро разве направилась бы она к родителям, зная, что ее в любую минуту могут схватить? Нелепость обвинений была видна всякому, кто пожелал бы вникнуть и всмотреться в обстоятельства дела. Но бестолковый судья думал только об одном – как бы поскорее закончить разбирательство. Неужели не ведал он и не помнил, что под пыткою человек сознается в чем угодно или, вернее, в чем прикажут, – и в содеянном и в несодеянном. Но несправедливость влечет за собою возмездие, которое свершится либо над тобою, либо над твоими потомками. Вот эти две невинно загубленные души – не простят они ни судье, ни прочим своим погубителям! Пусть же праведный вершится суд, пусть судьи забудут о произволе и пусть не обращаются к пытке по одному только своему хотению. Пусть они будут мудры и беспристрастны и пусть не ссылаются, с постными лицами, на то, что мертвому, дескать, уже не воскреснуть, а сломанному не выпрямиться!
Пора, однако же, продолжить рассказ, а потому вернемся к госпоже Лю, вдове убитого. Она поставила дома поминальную дощечку и не снимала траурной одежды. Ее отец, старый господин Ван, советовал ей подумать о новом замужестве.
– Пусть в трауре и скорби об умершем минует хотя бы год, если уже большой, трехлетний траур справить мне не суждено, – ответила дочь, и отец согласился с нею.
Время летит быстро, и вот уже без малого год безутешно горюет госпожа Лю. Отец видел, что силы ее угасают, и послал в город своего слугу, старого Вана.
– Госпожа, – сказал старый слуга, – возвращайтесь в отцовский дом. Вы справляли траур по убитому полный год и теперь можете выходить замуж снова.
Долго молчала и раздумывала вдова, но в конце концов пришла к мысли, что отец прав и что ничего иного ей не остается. Тогда она сложила свои пожитки, которые старый Ван тут же взвалил на спину, простилась с соседями, и вместе со слугою они покинули город.
Стояла осень. Дул резкий порывистый ветер, хлестал дождь. Путники решили укрыться от непогоды в лесу. Разве могли они предполагать, что, сходя с дороги, они вступают на путь роковой и невозвратный? Поистине верно гласят стихи:
Свинью с овцой куда-то люди гнали,
Но вот куда, – свинья с овцой не знали.
Их гнали на убой,
Только госпожа Лю и слуга углубились в лес, как вдруг позади раздался грозный крик:
– Эй, прохожий, стой! Плати пошлину Князю гор, хозяину здешних мест!
Женщина и старый Ван в страхе остановились. Из-за деревьев выскочил человек в заношенном боевом халате, голова у него была повязана платком кирпичного цвета, еще один платок, красный, заткнут за пояс, ноги обуты в черные сапоги. Человек приближался, размахивая мечом.
– Какой ты князь, ты вор и подорожник! – закричал в ответ старый слуга. – Бери, если хочешь, мою жизнь!
Старик бросился на грабителя, но тот отпрянул, и руки Вана встретили пустоту. Он снова ринулся вперед, но разбойник снова увильнул, а Ван поскользнулся и упал.
– Грубая скотина! Ты оскорбил Князя гор! – зарычал взбешенный разбойник и взмахнул мечом.
Меч опустился раз и другой. Кровь старика залила землю. Старый Ван был мертв. Видя зверскую эту жестокость, госпожа Лю тоже приготовилась умереть. И вдруг в голове у нее родился хитрый план.
– Отличный удар! – воскликнула она и захлопала в ладоши.
Грабитель остолбенел от изумления и отвел меч, занесенный было над головою женщины.
– Кем доводится тебе этот старик? – спросил он.
– О, я несчастная! – запричитала госпожа Лю. – Не так давно я овдовела, и сваха обманом выдала меня за ветхого старичишку, который ни на что не годен, только ест да пьет. Сегодня ты, Князь, избавил меня от этой обузы.
Женщина приглянулась разбойнику: она была и впрямь недурна собою и, главное, гнусная его расправа над стариком, по-видимому, нисколько ее не возмутила и не испугала.
– А за меня замуж пойдешь? – спросил он.
Этот неожиданный вопрос смутил госпожу Лю, но
что поделаешь в такой крайности?
– С превеликою охотой буду служить Князю гор, – согласилась она.
Разбойник вложил меч в ножны. Столкнув тело убитого в ручей, шумевший на дне ущелья, он повел женщину извилистой лесною тропою к своему жилищу. Остановившись перед домом, разбойник наклонился, поднял ком земли и бросил на крышу. Дверь тотчас открылась, и они вошли. Разбойник приказал своему подручному – это он отворил им дверь – зарезать ягненка и поставить на стол вино. Так они отпраздновали свадьбу, и госпожа Лю сделалась супругою вора и убийцы. Верно сказано в стихах:
Была она достойна лучшей доли,
Но с ним судьбу связала поневоле.
Прошло примерно полгода. Все это время разбойнику улыбалась удача: он ограбил несколько богатых путников и изрядно разбогател. Жена целыми днями с утра до вечера ласково уговаривала его отказаться от опасного своего ремесла.
– Знаешь, как говорили древние мудрецы? «Если кувшин не убрать с крышки колодца, расколется кувшин; если генерал не уйдет в отставку – убьют его на войне». Нас только двое, и нам до конца дней хватит того, что ты награбил. А если по-прежнему будешь ходить на большую дорогу, ты плохо кончишь. Вспомни пословицу: «Хорош Лянский сад, а долго в нем не проживешь» . Пора тебе бросить старое и заняться добрыми делами. Откроем небольшую лавку и честно доживем свой век.
Неотступные просьбы жены в конце концов возымели действие: разбойник бросил свое ремесло, снял в городе дом и открыл торговлю разными товарами. В праздничные дни он ходил в храм, вечерами читал сутры и часто постился. Однажды сидели они вдвоем с женой, и он сказал так:
– Хоть я и был разбойником, а все же помню поговорку: «Конец долга – расплата, конец обиды – отмщение». Что ни день, я обижал людей, пугал их, отнимал у них деньги. Так я жил, пока рядом со мною не появилась ты. Тут я переменился и расстался со своим злодейским занятием. И вот теперь, когда я думаю о прошлом, мне постоянно вспоминаются четверо. Двух я убил своими руками, а двое других невинно пострадали из-за меня. Прежде я никогда тебе не рассказывал об этом. Я хочу совершить какое-нибудь доброе дело, чтобы доставить утешение их душам.
– Кто же эти двое убитых?
– Один – твой муж. Помнишь, как он в лесу бросился на меня? Я его зарубил, а ведь он был старик и никакого вреда мне не причинил. Мало того – его вдова стала моей женою и живет в моем доме! Поистине он погиб жалкою и незаслуженною смертью, душа его томится неотомщенной обидой.
– Однако ж, не случись этого печального происшествия, мы бы не были теперь вместе. Так что не станем об этом толковать. А кто второй?
– Сказать по правде, перед ним я виноват еще больше. И потом, его смерть оказалась причиною гибели еще двоих, ни в чем не повинных. Было это о. год назад. Я проигрался в кости, и у меня не осталось ни одного вэня. Ночью я вышел на улицу в надежде чем-нибудь поживиться. Подхожу к какому-то дому. Смотрю – дверь не заперта. Толкнул ее и вошел внутрь. Нигде ни души, и вдруг вижу, на кровати спит пьяный, а в ногах у него куча медных монет. Схватил несколько связок и уже собрался улизнуть, но, видно, потревожил спящего. Он проснулся, вскочил с кровати да как закричит: «Это мне тесть дал, чтобы я открыл лавчонку! Оставь, не трогай, – ведь мы все с голоду умрем!» Я к двери, он за мной, и уже хочет звать на помощь. Я смекнул, что дело плохо. Тут я заметил у ног топор, которым рубят хворост. Когда человек в крайности, долго раздумывать не приходится. Схватил я топор и крикнул: «Видно, уж так тебе на роду написано!» Рубанул два раза, и он упал. Я вернулся и взял остальные деньги. Всего оказалось пятнадцать связок. После я узнал, что к суду притянули наложницу этого человека и одного парня по имени Цуй Нин. Их обвинили в убийстве и грабеже и обоих казнили, как того требует закон.
Всю свою жизнь я крал и грабил, но нет на мне греха тяжелее, чем смерть этих людей. Рано или поздно, я должен понести за него кару, чтобы доставить утешение их невинным душам.
Боль пронзила сердце госпожи Лю, когда она услышала рассказ разбойника. «Оказывается, и мой супруг, господин Лю, – жертва этого злодея. И двое невинных из-за него погибли – сестрица Чэнь и тот юноша! Значит, понапрасну требовала я их смерти. Теперь они в загробном мире и никогда не простят мне неправедной этой мести!» Так думала госпожа Лю, но мужу ничего не сказала и даже виду не подала, что вся эта история сколько-нибудь ее касается. Однако ж на другое утро, едва только муж куда-то отлучился, она бросилась в Линьаньскую управу с жалобой.
К этому времени прежнего правителя сменили, и областью вот уже полмесяца правил новый начальник. Когда он открыл присутствие, служители ввели госпожу Лю. Она упала на колени и заплакала, а потом, несколько успокоившись, начала свой рассказ.
– Судья хотел побыстрее закончить де/ло и, не долго думая, обрек на смерть невиновных – сестрицу Чэнь и Цуй Нина. А потом вышло так, что все тот же вор и разбойник убил слугу моего отца, а меня склонил к блуду. Теперь правда обнаружилась: сам злодей во всем мне признался. Господин правитель, я умоляю вас восстановить справедливость и снять бесчестие с погибших невинно!
Так закончила госпожа Лю и снова заплакала.
Ее слова и слезы тронули сердце правителя. Он послал стражников арестовать бывшего Князя гор, а когда его схватили и привели, велел пытать. Показания разбойника полностью совпали с тем, что рассказала госпожа Лю. Сейчас же был вынесен смертный приговор, о чем правитель отправил донесение ко двору. Прошли положенные шестьдесят дней, и прибыл императорский указ: «Разбойника за грабеж и убийства обезглавить – в согласии с законом. Казнь учинить незамедлительно. Судью, допустившего ошибку в решении дела, с должности снять и лишить всех чинов и отличий. Безвинно пострадавшие Цуй Нин и наложница Чэнь достойны всяческого сожаления. Местным властям посетить их семьи, принести свои извинения, соболезнования и выплатить надлежащее пособие. Госпожа Ван стала женою разбойника, но, принимая в рассуждение, что она отомстила за погибшего супруга, господина Лю Гуя, половину имущества преступника оставить ей, другую половину отобрать в казну».
В день казни госпожа Лю стояла подле палача. Когда приговор был исполнен, она унесла голову разбойника, чтобы возложить перед могилами господина Лю, наложницы Чэнь и Цуй Нина. Долго горевала она и убивалась, а потом, пожертвовав половину своего состояния женскому монастырю, сама целыми днями читала сутры и поминала души невинно погибших. Когда же ей исполнилось сто лет, она отошла в иной мир.
Вот и все, а в заключение послушайте стихи:
И добрые и злые
Конец встречают страшный,

Из-за невинной шутки,
Слетевшей с губ однажды.

В речах своих будь сдержан,
Не то придет отмщенье:

Ведь наш язык издревле
Источник слез и горя.
1 2 3 4


А-П

П-Я