Проверенный сайт Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Приезжаешь и видишь: сидит инспектор пожарной охраны (вернее, в то время — госпожнадзора) и добросовестно охраняет полусгоревшее имущество, в то время как спешно созданная инвентаризационная комиссия составляет акт о наличии уцелевших материальных ценностей, которых на бумаге в два-три раза меньше, чем есть в наличии. И опять работник БХСС тратит время на изучение и проверку выявленных нарушений.Работа службы БХСС, прямо скажем, во многом зависела от складывавшейся в стране политической обстановки. Это чувствовалось на всех «этажах» структуры БХСС, но особенно — на низовом районном звене.Собрать негласно материалы, доказывающие преступную деятельность расхитителя и взяточника — это полдела. Вот провести официальную реализацию материалов — это настоящая головная боль для работников БХСС. Во-первых, нужно получить на это разрешение партийных и советских органов, узнать, не состоит ли наш «герой» в номенклатуре района, города или выше, не является ли он выборным работником этих органов, не является ли он, далее, передовиком производства, знатным человеком, лауреатом какой-нибудь выставки, нет ли у него родственников из числа партийно-советской элиты. Даже для того, чтобы взять в оборот рядового коммуниста, нужно было разрешение, слава Богу, не первичной организации, а «всего лишь» райкома партии.Никаких скидок на отвлечение работников БХСС на не свойственную им работу не делалось: от каждого сотрудника требовали (и я считаю, правильно требовали) конкретные результаты в разоблачении замаскированных хищений, взяточничества и спекуляции.Вспоминается почему-то не первое мною раскрытое преступление, а разработка расхитителей из системы общественного питания. Наверное, потому, что я диплом в торговом институте защищал по теме: ревизия предприятий общественного питания.Так вот, в ГУМе на каждой линии в шестидесятые годы торговали горячими пирожками с рисом и яйцом стоимостью в пятачок. Посетители ГУМа с удовольствием лакомились ими. Ко мне поступили неофициальные данные о том, что на этом «греет руки» группа руководителей столовой ГУМа и подшефного им кондитерского цеха. Для проверки я привлёк студентов историко-архивного института, расположенного неподалёку. Как я выяснил, ежедневно выходили торговать пирожками 12 лотошниц, в лотке — по 300 пирожков. У них имелся заборный лист (накладная ), где указывалось время выхода и количество товара. За день, по моему личному наблюдению, каждая продавала по 12-14 лотков, а в заборных листках отражалось по 6-7 выходов. Для документирования работы каждой лоточницы я создал 12 групп из студентов, которые отмечали каждый выход лоточницы: покупали у неё первый и последний пирожок, составляя при этом акт наблюдения.Результаты «левой» работы лоточниц ошеломляли: в день продавалось 25200 неучтённых пирожков на сумму 1250 рублей, из них лоточницам доставалось 250, а остальные шли руководству кондитерского цеха и выше — в определённой пропорции…Хорошо изучив бухгалтерский учёт и отчётность, я своё основное время стал тратить на сопоставление данных учёта и фактических результатов работы предприятия. Сопоставлял, к примеру, данные 9-й формы отчётности в строительстве со 2-й или в общественном питании — данные контрольной кассовой ленты с данными марочного учёта. Поясню на примере. В те времена в столовой, кафе и даже ресторане посетитель (или официант) выбивал в кассе чеки на каждое блюдо. Раздатчик получал чек и гасил его (попросту говоря, накалывал на какую-нибудь спицу). Вечером марочница составляла по этим чекам марочный учёт. По моей просьбе, общественники по контрольной кассовой ленте составили свой марочный учёт. Разница была внушительной. Вот с этими материалами я пришёл к руководителю ОБХСС и предложил закрыть для снятия остатков обследуемое предприятие и привлечь к уголовной ответственности за хищения государственных средств директора, завпроизводством и бухгалтера. С интересом познакомившись с собранными доказательствами, начальник ОБХСС Чубарев спросил, а кого конкретно я хочу привлечь к ответственности и где доказательства присвоения этих денег. Я показал на разницу в деньгах, полученных от посетителей и сданных в банк. Последовал вопрос: а как эта сумма распределена между подозреваемыми лицами, кто в чём виновен персонально. Словом, мне дали понять, что определить, сколько похищено денег, — важно, но надо ещё негласно выяснить, кто получил конкретно и сколько. Для этого необходимо провести ряд негласных мероприятий по документированию (самому важному моменту работы службы БХСС) преступной деятельности каждого в отдельности.Конечно, весь оперативный состав нашего отделения использовал мои знания бухгалтерского учёта. Мне приносили для анализа необходимые документы, но результаты моих исследований давали только источник получения «левых» денег. А виновность каждого расхитителя должен негласно доказывать уже сам оперативник.Так, учась и обогащая свой опыт, через пять лет я был назначен заместителем начальника ОБХСС района. Разница в зарплате составляла всего 10 рублей, а ответственности и работы прибавилось «на все сто». Должностной оклад «зама» был 120 рублей (за «звёздочки» тогда не платили). Именно в это время начальник Управления общественного питания Москвы Трегубов (позже осуждённый за хищения и взяточничество в особо крупных размерах и расстрелянный), ознакомившись с моей дипломной работой, направленной на рецензирование, предложил мне должность заместителя директора ресторана «Будапешт» без материальной ответственности с окладом 290 рублей, почти в два с половиной раза больше, чем я получал.Велик был соблазн, но мы, сотрудники БХСС, любили свою работу, свой коллектив, гордились своей должностью и положением, и редко кто из нас увольнялся в погоне за материальными благами. Так уж мы были воспитаны. Мой отец ( народный судья ) говаривал мне: «Помни, сын, ешь чёрный хлеб свой, нежели белый — чужой». Коротко, но очень ясно.В новой должности я был обязан взаимодействовать с вышестоящим городским аппаратом. Руководители УБХСС Москвы Пашковский В.А., Миронов Н.Т., начальники отделов и их заместители были, за редким исключением, высококвалифицированными профессионалами, имеющими большой опыт оперативной работы, они призывали нас (районные аппараты ) к взаимодействию. Однако же дух соперничества, желание быть первым, самим раскрыть крупные преступления, прославить свой коллектив, были преградой для совместной работы, тем более, что при реализации оперативных материалов руководство переходило к городским работникам БХСС, а районное звено было на подхвате.Поэтому, буду честен и правдив, свои оперативные материалы мы берегли и сообщали о них в день их реализации. Конечно, это было неправильно, но ничего поделать с собой не могли. Так было, но это совсем не значит, что мы не проводили совместных мероприятий, не обменивались информацией, тем более, что большинство работников городского звена раньше работали в районах.Приведу только один пример. В поле зрения наших работников попали два человека, занимавшихся валютными операциями. Неизвестен был источник получения валюты. Постепенно выяснили, что валюта поступала от девиц лёгкого поведения. Схема была очень проста. Эти лица брали в аренду, как сегодня говорят, квартиры у выезжавших в длительную командировку за границу. У девочек имелся телефон, по которому при необходимости в любое время суток можно было получить свободную квартиру с оплатой 5 долларов за час ее использования. Сообщался адрес, где находился ключ, какие продукты и напитки имеются в холодильнике. Получив такую информацию, мы обратились в Управление БХСС города для совместного проведения дальнейшей разработки. Оказалось, что в Управлении также имеется информация, но на других лиц. Так совместно мы определили круг валютчиков и адреса квартир. В реализации этих материалов участвовали оперативные работники четырёх районов Москвы. На квартирах были устроены засады. При появлении «гостей» девочки лёгкого поведения попадали в руки работников БХСС, иностранцы — в КГБ. Девочки необходимы были как свидетельская база фиксирования получения валюты. За один день было задержано 64 человека. Подчеркнём, что большинство девочек лёгкого поведения (17— 23 лет) были из благополучных семей с хорошим материальным положением. В советское время действительно не было социальной базы для занятия проституцией. Мне и сейчас кажется, что для России занятие этим ремеслом — удел немногих наших девочек, которые в большинстве своем хотят выглядеть лучше всех, хорошо одеваться, посещать престижные рестораны и другие злачные места, а не для того, чтобы заработать на кусок хлеба.Проведённая нами операция вызвала переполох в партийных и советских органах Москвы. В число наших свидетелей по делам о валютчиках попало немало дочек и внучек крупных руководителей. На УБХСС и Следственное управление Москвы было оказано огромное давление. Номенклатура боялась огласки. Проповедники морального кодекса строителей коммунизма совершенно неожиданно стали первыми, у кого в семьях оказался климат, далеко не соответствующий этому кодексу. И ничего неожиданного в этом нет. На территории Свердловского района находилась 200-я секция ГУМа, где партийная и советская элита обеспечивалась промтоварами, в Кисельном переулке — продовольствием (пайками) по допинговым, как сейчас бы сказали, ценам.В ресторанах «Националь» и «Метрополь» открылись ночные валютные бары, работавшие до пяти часов утра. Первые попытки работников БХСС взять под контроль работу этих «объектов» не нашли поддержки в партийных и советских органах. Так, в 1966 году мы задержали рано утром двух барменов валютного бара. У каждого из них оказалось по 128 долларов и большому набору дефицитных деликатесных продуктов. Материалы проверки приказано было ( «рекомендовано» ) сдать в архив. И таких примеров в нашем районе было предостаточно.Особенно часто вызывался по этому поводу «на ковёр» новый начальник нашего ОБХСС Сенчуков Илья Михайлович. Честный, порядочный человек, отдавший можно сказать, душу органам милиции, после каждой «накачки» пил валидол и, будучи глубоко интеллигентным человеком и молчуном, позволял себе ругаться «по-чёрному». А суть была одна: слишком часто мы, работники БХСС, «влезали» в дела «закрытой» от народа элиты.В 1968 в Москве из 17 районов было «выкроено» 29. Меня назначили начальником ОБХСС вновь созданного — Волгоградского —района. Начинать приходилось с нуля. Конечно, кое-какие оперативные материалы мне были переданы из разделённого Ждановского района, но они не представляли особого интереса. Специфика района, как небо от земли, отличалась от специфики Свердловского —центр и периферия. Начали с экономического анализа работы предприятий, организаций и учреждений. И вот здесь, надо отдать должное УБХСС Москвы, я получил от него значительную помощь в оперативной информации по главным направлениям работы БХСС.Вспоминаю своё первое дело в Волгоградском районе (я не считаю дела по мелким хищениям, обману покупателей и другой «мелочевке»). Шла застройка Кузьминок и Выхино. Это была огромная строительная площадка, где почти ежедневно закладывались и сдавались «пятиэтажки», с которыми ныне московское правительство и лично Ю.М. Лужков не знают, как поступать, ибо давно закончился срок их эксплуатации. А в те времена, когда 90 процентов населения Москвы жило в коммуналках, получение отдельной квартиры, пусть и с совмещённым санузлом и почти без прихожей, было даром небесным. Народ обживался, зарплата повышалась, появилась возможность, пусть и не у всех, приобрести автомашину, и стоимость её стала «по карману». Начиналось строительство индивидуальных, а правильнее сказать, кооперативных гаражей. В Волгоградском районе они росли на глазах. Мы решили проверить, как для них «достают» строительные блоки и цементный раствор, которые были в период строительства «хрущёвок» страшным дефицитом. Оказалось, что весь строительный материал по мизерным ценам идёт со строительства пятиэтажек, где учёт и отчётность составлялись postfaktum/Для документирования преступной деятельности шоферов и строителей я впервые в Москве в районном звене применил киносъёмку. Начальник НТО УВД Москвы Ким Серафимович Скоромников лично помогал мне в этом. Он научил моих оперов технике киносъёмок, помог найти наиболее эффективные места для съёмок, лично сделал несколько киносюжетов. Я не буду подробно описывать весь процесс разработки, но один момент хочу рассказать. В доставке на кооперативные гаражи цементного раствора участвовали шофера самосвалов автокомбината № 24. Всё это выглядело довольно просто. Загрузившись на растворном узле они доставляли раствор (марка цемента — 400, государственная стоимость 1,8 куба — 60 рублей) на строительные площадки Кузьминок, сгружали его в определённое место. Прораб обязан был на накладной поставить штамп о получении, но… попробуй найти его на площадке! Поэтому, как повелось, шофера вечером давали ему кипу накладных и он их «штамповал» не глядя.Конечно, шофера этим пользовались в своё удовольствие и две-три ездки делали на кооперативные гаражи, где получали по 10-12 рублей за каждые 1,8 куба.При реализации наших материалов я решил показать смонтированный работниками НТО Москвы фильм о разгрузках и получении денег за «левые» рейсы на пересменке. Перед этим предусмотрительно попросил руководство автобазы выделить мне десять комнат для пожелавших «сдаться» добровольно дежурившим там работникам БХСС. Фильм был рассчитан на 25 минут, но на двадцатой минуте я вышел на сцену, попросил остановить показ фильма и попросил всех шоферов, участвовавших в продаже цементного раствора, пройти в указанные мной комнаты, чистосердечно рассказать о своих «грехах» и либо сразу, либо на другой день внести полученные деньги. Результаты этой операции для нас были неожиданными, хотя и прогнозируемыми.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я