https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Место, где они оставили "бьюик", им казалось теперь столь же далеким и недоступным, как острова Тихого океана. А их нынешнее положение напоминало ситуацию с канатоходцем, который, пройдя половину дистанции, вдруг обнаруживает, что злодей-конкурент уже на три четверти подпилил его трос.
Они прошли ещё немного, пригибаясь от тяжести набитых мелочью карманов. Хмель выскочил из головы, появились тошнота и усталость. Поэтому они испытали настоящий восторг, случайно наткнувшись на освещенный, с красными занавесками на окнах, бар. Войдя в него, они очутились в приветливом, излучающем тепло помещении, кое-как добрели до стульев и облегченно вздохнули.
Но бар лишь отдаленно напоминал подобные заведения на Елисейских полях. Широкая деревянная стойка разделяла зал на две части. От покрытых грязью настенных бра исходил резкий свет. За столиками сидели длинноволосые, свирепого вида парни. Примостившись у стойки на высоких табуретах, молча покуривали четыре девицы с высоко задранными юбками. Бармен, килограммов так под сто, подошел к столику вновь прибывших клиентов и с сильным корсиканским акцентом осведомился:
- Чего желаете, парни?
- Виски, - с полувопросительной интонацией ответил Бремез.
Бармен перевел тяжелый взгляд на Фредди, который, поерзав на стуле, сказал:
- А мне пастис*.
Глазки грузного бармена буравили Фредди насквозь, и ему все больше и больше становилось не по себе. Пытаясь обрести уверенность, он полез в карман за платком и нервным рывком выдернул его. Тут же на пол пролился дождь двадцатифранковых монет. Хозяин заведения, возвращавшийся за стойку, обернулся и стал недоверчиво рассматривать новых посетителей, оказавшихся под столом и подбиравших с полу рассыпавшуюся мелочь. Все сидевшие в баре, как один, уставились на этот спектакль. Кто-то прошептал, но так, чтобы услышали все:
- Они взломали свою копилку.
Поднялся хохот. Хозяин принес заказанные напитки и брякнул бокалы на столик. Из-под него как раз высунулись раскрасневшиеся и растерянные лица двух сообщников, уже избежавших стольких опасностей. Бармен изрек:
- Уис-ски для молодого человека и пастис для мосье.
"Бум-бум", - вздрагивал под его ногами пол, когда он возвращался к стойке. Фредди, разбавляя пастис водой, обвел взглядом посетителей и счел, что у них всех откровенно бандитские рожи. Он склонился к Фредерику, рассматривавшему грязные стенки своего бокала, и шепнул ему на ухо:
- Пей побыстрее, надо рвать отсюда когти.
- Можно подумать, что ты празднуешь труса!
Фредди пожал плечами. Его сердце бешено колотилось, руки взмокли. В какое логово они попали? Нахлынули воспоминания о вычитанных в "Парижских тайнах" ужасах, о Поножовщике и зловещем Грамотее с обезображенным серной кислотой лицом...** Он одним махом опорожнил свой бокал. Одна из девиц, затянутая в ярко-желтый свитер, с потухшей сигаретой в углу рта и размалеванными чуть ли не углем глазами, подошла к их столику, преувеличенно вихляя бедрами. Она наклонилась к Фредди так близко, что коснулась его, и хрипловатым голосом попросила:
- Красавчик-блондинчик, дай прикурить. Он полез было в карман, но вовремя вспомнил о переполнявшей его мелочи, покраснел и ответил:
- Сожалею, но не курю.
- Это ничего, красивый ты мой. Стакашку оплатишь? Он прокашлялся, что девица истолковала как согласие. Повернувшись к стойке, она бросила:
- Клубничный виттель* за счет этого глупыша.
После этого она сочла, что ей уже позволительно усесться Фредди на колени, который от смущения не знал, куда девать руки. Он в отчаянии взглянул на приятеля и увидел, что тот находится в таком же положении с той лишь разницей, что его амазонка была в черном в обтяжку платье с разрезом до подвязок.
Девица подхватила безвольную руку Фредди и приложила её к такому месту своего тела, от контакта с которым тот вздрогнул как от удара током. Девица хихикнула:
- Ты вышел из детского возраста или ещё нет? Знаешь, девочки устроены иначе, чем мальчики.
Фредди чуть не вывихнул челюсть в надежде выдавить из себя равнодушную улыбку. Получалось неубедительно. Он заклинал небо вызволить его из этой глупейшей ситуации, но оно оставалось глухо и немо. Фредди со страхом подумал, что попал в безжалостный механизм, который затягивает его своими шестеренками, сталкивая вниз с одного уровня на другой - и так до самого дна человеческого бытия. Вот отец никогда бы не оказался в подобной ситуации!
И все же столь желанное переключение внимания с них на что-нибудь другое состоялось. В бар влетела крикливая рыжеволосая женщина. Фредди почувствовал облегчение. Та сразу же взяла приступом стойку, громогласно провозгласив:
- Эй, Доминик! Жуть как хочется "пастишки"!
Подружка Фредди спорхнула с его колен и присоединилась к рыжей, которая бросилась ей на шею и нежно расцеловала.
* Пастис - анисовка, разбавляемая водой или кубиками льда. ** Известный роман Эжена Сю и его персонажи.
* Минеральная вода, в данном случае с клубничным сиропом
- Сегодня, детки, выпивон за мой счет. Потрясная была ночка. Дези, веди сюда своего клиента, я его тоже угощаю.
Дези запротестовала, заявив, что это не в её стиле - допускать, чтобы подружки подносили выпить её приятелю, но переполненная дружелюбием рыжая настояла на своем. Более того, она сама пошла за Фредди. И тут ему мучительно захотелось, чтобы стрелки всех на свете часов крутанулись бы назад и все события последних ужасных шестидесяти минут исчезли бы как дым. И все потому, что застывшая крестом посреди зала рыжая с расширившимися глазами была той самой девицей, у которой крутые парни неделю назад пытались отнять выручку в аллеях Булон-ского леса.
Фредди вцепился в стол. Бремез - тоже не слепой - резко вскочил, сбросив на пол свою подружку в черном. Объединенные общей бедой сообщники бросились к двери, но рыжая завопила так, что у них кровь застыла в жилах:
- Не выпускайте их! Это те самые подонки, которые хотели вытрясти из меня деньжата в Булонском лесу! Ах, стервецы, вот где мы встретились!
Они в панике посмотрели на выход. Но дорогу им уже преграждали два ухмылявшихся мазурика. Рыжая просто задыхалась от яростного желания отомстить обидчикам. Она вдохновенно принялась честить их и так и сяк, затем ещё раз просто так, поставив под сомнение их мужские достоинства и принадлежность их родителей к человеческому роду.
- Ах вы сволочи такие! - визжала она со злобной радостью. - Ах вы дерьмо этакое! Из-за вас я потеряла в тот вечер весь свой заработок. Но есть, есть справедливость на этом свете, и вы мне все возместите, да ещё как, или...
Она схватила подвернувшийся под руку ледоруб, забытый хозяином на стойке, и стала лихо крутить им "мельницу" перед собой. Оба Ф. отступили, но почувствовали, как крепкие ручищи подталкивают их вперед.
- А ну, выкладывайте бабки! - приказала девица. - Да поживее, мать вашу...
Дрожа с ног до головы, они вывернули карманы, откуда, к великому изумлению всех присутствовавших в баре, сотнями посыпались подскакивая на ходу желтоватые монеты. Затем, все время под угрозой ледоруба, они вытащили купюры, изъятые в магазине головных уборов. После чего они опустошили бумажники. Девица ликовала. А что до всех остальных, то они, держась за животы, изнемогали от хохота. Оба крутых парня явно теряли лицо. Судорожным движением Фредди выхватил свой пистолет-сигаретницу и наугад навел его на потешавшуюся над ним толпу, хрипло взвизгнув:
- Всем руки вверх!
Публика осторожно расступилась, образовав круг. Путь к двери освободился. Они отступили и вышли на улицу, с пустыми карманами, но с незапятнанной честью.
ГЛАВА 9
ПОМОЛВКА - обручение. Напр., обед в честь помолвки.
Словарь Ларусс
Гастон Беррьен вошел в свой магазин в отличном настроении. Ночь прошла прекрасно, чему в немалой степени способствовал звонок Филиппа. Тот сообщил уже где-то в половине третьего ночи, что захоронение прошло без сучка и задоринки. Посему, скинув с себя заботы, которые едва не обошлись ему весьма дорого, шляпник после крепкого восьмичасового сна явился в свое заведение незадолго до полудня, напевая про себя и попыхивая сигарой. Прямо с порога он весело поприветствовал мадемуазель Розу и молоденькую продавщицу, повесил на обычное место шляпу и спросил:
- Что новенького?
Ответ мадемуазель Розы был предельно лаконичным:
- Ограбили кассу, а вас ждут два каких-то господина. Улыбка шляпника сменилась гримасой:
- О чем это вы?
Мадемуазель Роза ограничилась тем, что слово в слово повторила свою фразу.
- Кассу? Два господина? Где они?
- В вашем кабинете, месье.
- Превосходно. А что это за история с кассой?
- Когда вчера вечером я уходила домой, в ящике оставалось примерно двенадцать франков. Сегодня утром их не оказалось на месте.
- Так что, дверь взломали?
- Нет. Она была заперта, как обычно. Никаких следов.
Гастон подозрительно покосился на молоденькую продавщицу, которая с напряженным вниманием кисточкой освежала лак на ногтях, и прошептал:
- Вы думаете, это она?
- Ничего я не думаю, месье, поскольку ухожу последней и прихожу первой. Более того, ключи от магазина имеются только у меня.
- Ладно. Займемся этим позже. В конце концов, двенадцать тысяч франков - это не сокровище инков, как-нибудь перебьемся. А что за посетители?
- Они не назвались, но...
Она несколько раз поморгала ему своими замечательно длинными и густыми ресницами. Она это умела - мастерски поигрывать ими.
- Одного я знаю, это "клиент".
У Гастона невольно дернулось веко. Приход в магазин одного из завсегдатаев игорного дома был явлением в высшей степени необычным, поскольку в принципе при существовавшей системе организации дела установить какую-либо связь между двумя занятиями шляпника было невозможно. Но уж раз клиент оказался здесь, он его примет, и тайна этого визита быстро прояснится. Он полюбовался в зеркале прекрасно завязанным узлом галстука и, твердой рукой открывая дверь в кабинет, распорядился:
- Пусть меня не беспокоят.
Но, войдя к себе, он мгновенно растерял все свое внешнее великолепие, поскольку увидел чопорно сидящих друг напротив друга бывшего политического деятеля Паскаля Таннея и его сына Ги. Он скупо приветствовал их:
- Месье!
Оба посетителя мгновенно вскочили с мест, и, если бы Гастон сам не был так взволнован, он бы порадовался ошеломленному виду отставного политика.
Танней-отец медленно, с присвистом, выдохнул, его щеки побагровели, а нижняя челюсть отвисла. Он выдавил из себя:
- Месье.
Ги Тайней в неведении относительно общей для обоих отцов внутренней драмы приветливо улыбнулся Гастону и любезно произнес:
- Месье.
Спохватившись, что Ги вот-вот обратит внимание на то, что оба они онемели и неестественно застыли, Гастон и Па - скаль Тайней суетливо обменялись рукопожатиями и дружелюбными улыбками, которые, однако, контрастировали с выражением их глаз. Шляпник, обойдя стол, присел и пригласил гостей сделать то же самое.
Что за причины могли побудить прийти сюда этих двух - век бы их не видать! - персон? Он взял из коробки сигару, предложил посетителям, но те вежливо отказались. Закурив, Гастон запустил в потолку колечко дыма, внимательно рассматривая экс-министра. Он быстро сообразил, что тот чувствовал себя ещё более скверно, чем он сам, и это его приободрило. Он молодцевато спросил:
- Чему обязан этим посещением, месье?
Быстро взглянув на молодого Таннея, он сделал вывод, что через несколько лет сын будет похож на отца. Это бго несколько покоробило. Тем временем Паскаль Тайней, откашлявшись, заявил хорошо поставленным голосом:
- Позвольте представиться, месье Беррьен: Паскаль Тайней. С сыном, полагаю, вы уже знакомы.
- Да уж. Познакомились мы при обстоятельствах... Он не мог отказать себе в удовольствии сделать небольшую паузу, видя, как щеки юноши стали пунцовыми.
- ...довольно необычных. К тому же моя дочь Эвелин частенько рассказывала мне о нем.
Обращаясь к отцу, он коварно добавил:
- Впрочем, и с вами, месье, мы ведь уже знакомы. Разве мы не встречались...
- Хм-хм, - поспешно зашелся тот в кашле.
- ...на одном из литературных вечеров?
- Ах да, конечно, припоминаю. Сын рассказал мне о неприятной истории на прошлой неделе, в которую влип как невинная жертва, и попросил зайти вместе с ним к вам, чтобы все объяснить. В двух словах, речь идет об одной ревнивой женщине, которая...
Гастон с чувством выслушал личную интерпретацию Ги Таннея относительно анонимного письма и домика в Сюси. Он отметил, что парень сумел все преподнести довольно ловко и что если бы он не знал тайных пружин этого дела, то, несомненно, попался бы на это объяснение. Он восхитился изобретательностью юноши.
- Мой сын просит его извинить и разрешить ему по-прежнему встречаться с вашей дочерью в надежде, что их отношения будут дружескими и установятся надолго.
- Отец, - вмешался молодой человек.
- Не мешай.
Гастону понравилась сухость отеческого тона и смирение сына, тут же замолчавшего и опустившего глаза. Он с сожалением подумал, что своей чрезмерной добротой нанес вред воспитанию собственных детей. Может быть, несколько хороших взбучек сделали бы и Фредди более гибким... Но время было упущено. Министр продолжал развивать свою мысль:
- Должен признаться вам, месье... Беррьен, что мой сын намерен просить руки вашей дочери.
- Отец...
- Помолчи, когда говорю я. Я не знаю, месье Беррьен, что вы думаете на этот счет, но мне представляется, что вы не находите желательным реализацию подобного прожекта. Я говорил об этом сыну, но он и слушать не желает, в связи с чем убедительно прошу вас подтвердить ему лично, что этот союз невозможен.
- Отец! - взмолился Ги.
- Молчать! - прогремел голос сурового родителя.
Его устремленный на Гастона взгляд был достаточно красноречив, чтобы тот без труда прочел: "Ничего не зная до настоящей минуты о вашей двойной жизни, я первоначально благосклонно относился к союзу политики с индустрией головных уборов. Но теперь, когда выяснилось, что вы - организатор подпольного игорного дома, я не считаю более возможным рассматривать вопрос о породнении между нами".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17


А-П

П-Я