https://wodolei.ru/catalog/unitazy/ampm-joy-c858607sc-29950-item/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Это яд, Ватсон. Яд. Сэр Хьюго Блэквуд отравлен.И, как бы в ответ на эти слова, из мрачных глубин замка донесся жуткий, нечеловеческий вой, переходящий то в леденящий душу хохот, то в тоскливые рыдания, многократным эхом разносящиеся по древним переходам и галереям. Глава 9 — Что это? — воскликнул Холмс. — Что это?!В первое мгновение я не мог выговорить ни слова — язык отказывался мне повиноваться.Вой повторился. Он снова перешел в хохот, такой ужасный, что мне хотелось бросить все и бежать, бежать, бежать, сметая все на своем пути, не разбирая дороги и, по возможности, в разные стороны.— Что это, Ватсон? — повторил Холмс. В его голосе слышалась дрожь.— Послушайте, Холмс, — прошептал я, когда дар речи понемногу вернулся ко мне. — А может, это смеются ваши крысы? Вы же считаете, что они способны на это…— Вы с ума сошли! — возмутился Холмс. — Всем известно, что крысы смеются совсем не так.Мой друг набрал в легкие воздуха и издал несколько судорожных квакающих звуков, от которых остатки моих волос встали дыбом, а спину покрыл холодный пот.— Вот, Ватсон, вы слышали? Это настоящий крысиный смех. — Холмс с гордостью посмотрел на меня и важно добавил: — Я называю его сокращенно — Ка-Эс. Так вот, там внизу — явно не Ка-Эс. Хотя он несколько и напоминает йоркширский Ка-Эс, который…Новый страшный вопль из глубин замка совершенно выбил Холмса из колеи. Он метнулся под стол, где уже сидел я.Утро мы встретили там же, под столом. Мы давно покаялись друг другу во всех наших грехах, по несколько раз вспомнили прожитую жизнь и с безразличием приговоренных к казни ждали своей неминуемой гибели.Какова же была наша радость, когда с первыми солнечными лучами крики, вопли и стоны затихли, а в дверях показался наш родной, милый, старый Квентин.— Как, и вы живы? — удивленно спросил он. — Остальные, впрочем, тоже. А я, признаться, так надеялся… Может быть, все дело в этой мерзкой погоде?И подойдя к окну, дворецкий с недоумением уставился на чистый, без единого облачка небосклон. Помаячив еще с минуту около подоконника, Квентин тяжело вздохнул и повернулся к нам.— Ну, — сказал он, — вылезайте. Поигрались и хватит. Нечего там отсиживаться.Мы нехотя покинули наше укрытие.— Как там внизу? — осторожно спросил Холмс.— Паникуют… — равнодушно отозвался дворецкий.— Скажите, Квентин, — дипломатично осведомился я. — А это не вы, случайно, выли сегодня ночью?Старик с интересом посмотрел в мою сторону.— А вы остряк, — похвалил он меня. — Комик. Вы не пробовали свои силы в клоунаде? Сэр…— Нет, но…— А жаль. У вас талант. На вашем месте я не стал бы зарывать его в землю. — И он удалился, не то одобрительно, не то осуждающе покачивая головой.Наскоро размяв затекшие от долгого сидения ноги, мы с Холмсом решили спуститься вниз.В холле стояла непривычная суматоха. Мы с удивлением обнаружили, что в замке, оказывается, довольно много слуг. Они сновали туда и сюда с мешками, сундуками, корзинами и узлами. Создавалось впечатление, что все они одновременно решили взять расчет.Присмотревшись, мы заметили в толпе снующих слуг некий порядок. Центром его являлась многострадальная супруга Дэниела Блэквуда. На ней был светло‑зеленый костюм для верховой езды и длинный, свободно ниспадающий плащ. Волосы ее были убраны под широкополую шляпу.Мы подошли ближе.— Доброе утро, мистер Холмс. Доброе утро, доктор Ватсон… Джон — этот чемодан — на самый верх!.. Надеюсь, вы хорошо провели ночь?.. Элис, куда вы тащите ковер? Вы с ума сошли!— Простите, — нерешительно начал Холмс. — Вы, кажется, собрались в кругосветное путешествие?— Вы что, ничего не слышали этой ночью?! — с ужасом воскликнула леди Джейн.— Нет, мы спали, — уверенно солгал Холмс, незаметно наступив мне на ногу. — Мы всегда крепко спим. Правда, Ватсон?Я несколько раз сосредоточенно кивнул.— Так значит, вы ничего не знаете?! Этой ночью опять появился призрак Блэквуд-холла! Мы ни на минуту не задержимся здесь. Знаете, что тут творилось в тысяча двести восемьдесят четвертом?! Да где же этот Дэниел? Фред! Фре‑е‑ед!!!Из глубины коридора послышались тяжелые шаги, и вскоре оттуда появился здоровенный мужлан в потертых кожаных штанах и полосатой фуфайке. Железной хваткой он сжимал плечи сэра Блэквуда, не давая тому ни на дюйм отклониться от намеченного курса. На спине согнутого в три погибели Дэниела покоился уже хорошо знакомый нам медный резервуар, а из‑под мышки торчал змеевик.— Послушайте, Холмс, а медные резервуары вы не относите к пузырькам? — съязвил я и тут же об этом пожалел. Лицо моего друга озарилось.— Пузырьки! — благоговейно прошептал он и ринулся навстречу Дэниелу.— Дорогой Дэниел, — страстно начал Холмс, — видите ли… — Он, было, замялся, но в конце концов страсть коллекционера одержала верх. — Видите ли, в кабинете вашего покойного отца я обнаружил коллекцию пузырьков. Я давно собираю пузырьки и поэтому осмелюсь попросить вас об одном одолжении. Не согласитесь ли вы уступить мне некоторые из них? В обмен я мог бы предложить вам несколько редких фиалов византийских мастеров…— Ой, да забирайте их все! Какой там еще обмен! — прохрипел Дэниел, пытаясь поставить тяжелый резервуар на пол.— Можно?! — Холмс затрепетал. — Прямо сейчас?! Вы не шутите?!В этот момент на Дэниела налетел слуга с рыцарскими доспехами в руках. От неожиданности хозяин Блэквуд-холла покачнулся и, не в силах больше удерживать тяжелый груз, выпустил его из рук. Резервуар с грохотом упал на пол и, легко отшвырнув в сторону Холмса, покатился прямо на меня.И это было последнее, что осталось в моей памяти. Глава 10 Я открыл глаза. Было темно. Где‑то рядом били часы. Я насчитал семь ударов. Ничего не хотелось.— Наконец‑то! — раздался рядом родной, знакомый голос. — Наконец‑то вы пришли в себя, мой дорогой Ватсон! Я уже начал опасался, что дело кончится гораздо серьезнее. Попробуйте пошевелить ногами… Теперь руками… Головой… Ушами — ха-ха! — это шутка! Вот так, отлично. Теперь попытайтесь сесть. Осторожно, осторожно! Ну как?Передо мной стоял Холмс, а у стола, с примочками и компрессами, суетилась миссис Хадсон. Я с удивлением обнаружил, что сижу на диване в нашей гостиной.— Как я тут оказался? — спросил я, ощупывая себя. Как это ни странно, у меня почти ничего не болело.— Не волнуйтесь, — дружески сказал Холмс. — Это я привез вас домой. Слава Богу, что все обошлось. По‑видимому, организм ваш был измотан до предела. А эта медная бочка просто сыграла роль катализатора. Это бывает. — И он подал мне чашку крепкого, ароматного кофе. — Пейте, это взбодрит вас.— Я думаю, вам надо основательно подкрепиться, — довольно улыбаясь, сказала миссис Хадсон. — Сейчас я принесу яичницу.— Да, — подтвердил Холмс. — И весьма основательно подкрепиться. И, если можно, побыстрее. Сейчас мы поедим и отправимся в замок.— Зачем?! — изумился я.— За пузырьками! — лицо Холмса дышало торжеством. — Как вы помните, Дэниел презентовал мне коллекцию пузырьков.— Как! Вы их не забрали? — опешил я.— Ватсон, но вы такой тяжелый, — с упреком сказал Холмс. — Да и состояние ваше оставляло желать лучшего…— Простите меня, Холмс, — растроганно сказал я, по достоинству оценив его жертву, но в глубине души жалея, что пришел в сознание слишком быстро.Наскоро уничтожив приготовленную миссис Хадсон великолепную яичницу, мы стали собираться в дорогу. Внезапно я сел.— Подождите, Холмс! Там же призрак! Этот жуткий, кошмарный призрак! Вы только вспомните его вой! И потом. Сегодня вторая ночь. Всякий, кто останется в замке — погибнет! Может, лучше подождать хотя бы до завтра?Блаженная улыбка медленно сползла с лица Холмса.— Призрак? Я не верю в призраков, — Холмс с совершенно хладнокровным видом стал набивать трубку. Однако пальцы его предательски дрожали, и табак сыпался на пол. — Совершенно не верю. И уж тем более я никак не ожидал, что вы, взрослый человек с медицинским образованием, способны серьезно воспринимать всю эту галиматью. Мне просто смешно.И Холмс, этот великий актер, почти натурально рассмеялся.— Впрочем, если вам действительно так страшно, мы можем отложить поездку…Мне захотелось броситься Холмсу на шею и расцеловать его.— …и отправиться за пузырьками завтра. Завтра… Ватсон, а вдруг они пропадут?По лицу Холмса было видно, что внутри у него идет яростная борьба рассудка и страсти коллекционера.— А если они пропадут, я никогда себе этого не прощу! Вам, впрочем, тоже. Призрак! Ха-ха. Видали мы таких призраков. Они совсем не страшные. В сущности, мне их даже жаль. Подумать только! Прожить долгую, нудную жизнь, помереть и получить за это право появляться только по ночам, после двенадцати, когда все нормальные люди уже спят! — Холмс автоматически посмотрел на часы и радостно присвистнул: — Ватсон! Да у нас же уйма времени! До двенадцати мы успеем десять раз съездить за пузырьками и вернуться!.. Нет, нет, пожалуйста, не возражайте. Решено — мы едем. Приведите себя в порядок, а я побежал за кэбом.Одевшись, я сел на ящик с обувью и стал дожидаться Холмса. Настроение у меня было неважное, душу бередили мрачные предчувствия. Замок Блэквудов представлялся мне неким подобием Голгофы, на которую мы добровольно решили взойти. С огромным удовольствием я отменил бы эту поездку, но…И тут мне в голову пришла спасительная мысль. Я вспомнил слова Блэквуда‑младшего о том, что выбитый на подошве крест — прекрасная защита от нечистой силы. Разыскать молоток и десяток обойных гвоздей было делом одной минуты. Вытащив из ящика сапог, я стал лихорадочно выбивать на подошве крест. Справившись с левым сапогом, я схватил правый, но в этот момент услышал на лестнице шаги Холмса. Если бы великий сыщик увидел, чем я занимаюсь, он непременно поднял бы меня на смех, прочитав вдобавок язвительную лекцию о вреде суеверий. Слушать лекцию я не хотел, поэтому быстренько спрятал молоток, а сам, заложив руки за спину, задумчиво уставился в стену.— Ватсон! Что вы тут встали как столб? Кэб уже ждет! Давайте, давайте! О! Это вы приготовили для меня? Не ожидал! Спасибо, Ватсон, спасибо! — приговаривал Холмс, влезая в мои сапоги. — Вы правы, на улице несколько сыровато… Сидят как влитые! Вы бы тоже одели что‑нибудь на ноги… Побыстрее, Ватсон.И Холмс затопал вниз по лестнице.Заверения Холмса, что до места мы доберемся в два счета, оказались безосновательными. К замку мы прибыли только к десяти. Еще полчаса Холмс потратил на то, чтобы выторговать у кэбмена пенни. Это ему не удалось.— Возмутительно! — бесновался Холмс, когда мы шли по покрытой гравием дорожке, ведущей к замку. — Это настоящий грабеж! Это переходит всякие границы!..Я молчал. Последний фонарь остался далеко позади, и с каждым шагом становилось все темнее и темнее. Я почувствовал, как мною снова овладевает страх. За каждым кустом мне мерещились вампиры и оборотни, а впереди зловещим чудовищем вставала мрачная громада замка.— Нет, он думает, что ему все позволено! Хам! Ну ничего! Он у меня попляшет! Он у меня узнает!.. Ватсон, зажгите спичку!Мы остановились у самого подъезда, и Холмс, плотоядно усмехнувшись, вынул из кармана свою записную книжечку. Я чиркнул спичкой, и великий сыщик, напрягая зрение, занес номер кэба в конец списка подозреваемых в хищении денег. Нарисовав рядом с номером маленький череп и кости, Холмс злорадно захохотал, и смех его, отразившись от древних стен и исказившись до неузнаваемости, заставил меня вздрогнуть.— Ради Бога, тише, — взмолился я. — Люди же спят!— Какие люди? Ха-ха! Все еще утром покинули замок!И тут меня осенило.— Хм… — я несколько раз демонстративно дернул двери, которые, как и ожидал, были надежно заперты. — А как же мы проникнем внутрь?— Молча! — сострил Холмс и расхохотался еще громче. — Я все продумал заранее. Смотрите! Вот она. Видите? — И он показал пальцем в ночное небо.— Не вижу, — отрезал я.— Ничего, старина, — утешил меня Холмс. — Я тоже не вижу. Но я точно знаю, она там, эта печная труба. Через нее мы легко попадем в замок. Только сначала надо влезть на крышу. Ну, смелее, Ватсон!Я задрал голову и с сомнением оглядел уходящую ввысь стену. После недолгих колебаний я подошел поближе, подергал побеги плюща и, еще раз прокляв в душе всю эту дурацкую затею, начал восхождение. Великий сыщик последовал за мной, бодро уговаривая меня не волноваться и убеждая, что в случае падения поймает меня.Но ловить меня не пришлось. Цепляясь за излишества старинной архитектуры, то за крылья амуров, то за бороды атлантов, я фут за футом уверенно продвигался вверх. Минут через десять я уже был на крыше и, тяжело дыша, оперся на гипсовую химеру, нависавшую над парком.Холмсу повезло меньше. Судя по доносившимся до меня звукам, раза три он срывался, причем последний раз — как я догадался по грохоту падающей черепицы — уже с самой крыши. Но, наконец, и он оказался наверху. Его темная фигура приблизилась ко мне и, облегченно вздохнув, вцепилась в химеру с другой стороны.Хрупкой статуе, по‑видимому, не предназначалась роль несущей опоры. Я услышал, как что‑то сухо хрустнуло, и почувствовал, как все мы — я, Холмс и химера — медленно и неотвратимо кренимся к далекой земле…Каким-то нечеловеческим усилием мне удалось оттолкнуться от гипсовой фигуры и, немыслимо изогнувшись, все-таки удержаться на крыше. В тот же миг химера, с треском отломившись от основания, тяжело рухнула вниз вместе с так и не отпустившим ее Холмсом. Раздался глухой удар, сопровождаемый звоном бьющихся стекол и страшным проклятием. Затем над парком повисла тягостная тишина. Которая вскоре вновь была нарушена — тяжело дыша, Холмс в очередной раз лез по стене…Потом мы долго сидели около трубы, вдыхая свежий ночной воздух.— Я напишу новый верлибр, — внезапно сказал Холмс. — И назову его — «Химере — химерья смерть». — Он победоносно посмотрел на то место, где еще недавно торчала эта зубастая тварь. — Она мне сразу не понравилась. Ловко мы ее! — Мой друг одобряюще хлопнул меня по плечу. — А теперь, вставайте, Ватсон. Нас ждут великие дела! — Холмс влез на трубу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15


А-П

П-Я