https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye-80/Ariston/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Папарацци – 0

«Алешина С.В. Репортаж без места событий»: Эксмо; М.; 2004
ISBN 5-699-00918-3
Аннотация
Ольга Войкова держала в руках золотое колье работы мастера-ювелира восемнадцатого века Николая Куницина. Для нее, главного редактора газеты криминальных новостей, эта изящная дорогая вещь — не только экспонат с вы ставки, но и хитрая приманка для преступника, который непременно попытается ее похитить. Дальнейшее развитие событий показало, что произошло так, как запланировала Ольга, — воришка попался на приманку. И ничего, что лавры за поимку преступника достанутся майору Здоренко — ведь теперь. Ольге нужно как можно скорее напечатать в своей газете сенсационный материал! Вот уж лавры лучшей в городе криминальной газеты она не уступит никому!
Светлана АЛЕШИНА
РЕПОРТАЖ БЕЗ МЕСТА СОБЫТИЙ
Глава 1
Маринка впорхнула в мой кабинет, внося поднос с чашечкой кофе и шоколадом. Этого напитка для меня никогда не бывает много, особенно если приготовлен он моей секретаршей. Маринка по совместительству является и моей самой близкой подругой, поэтому у нас не идет речь о традиционных отношениях начальника, то есть меня — главного редактора криминальной газеты «Свидетель», и подчиненного, то есть Маринки — секретаря. Если быть до конца честной, больше всего я ценила в Маринкиных рабочих качествах именно способность варить неповторимо ароматный, вкусный, незабываемый кофе.
Я отложила в сторону черновики статей, которые просматривала с большой неохотой, так как до недавнего времени была полностью загружена рутинной работой. И не только я, но и остальные сотрудники нашей редакции: Кряжимский Сергей Иванович — мой заместитель, настоящий профессионал журналистского дела; Виктор — фотограф и мой телохранитель; Ромка, который официально назначен на должность курьера. Результатом наших усилий стал очередной номер «Свидетеля», который вышел буквально два дня назад.
После продуктивной работы требуется небольшая передышка, и я как раз находилась в таком настроении. С утра не было даже традиционного совещания, которое я отменила по собственной инициативе.
— Это тебя взбодрит. — Маринка выставила прямо передо мной чашечку кофе и вазочку с шоколадом.
— Надеюсь, — неуверенно сказала я, отхлебнув немного кофе.
— Там тебя, кстати, уже ожидает один мужчина. Преуспевающий пенсионер, так сказать, судя по его внешности, — предупредила Маринка.
— А что ты его не приглашаешь? — удивилась я.
— Наслаждаюсь его присутствием. Точнее говоря, не я, а Кряжимский. Они нашли какие-то общие темы.
— Он кого спрашивал?
— Ольгу Юрьевну Бойкову! — с гордостью произнесла мою фамилию Маринка. — Да, кстати, у него в руках один из номеров нашей газеты.
— Жаловаться пришел, — сообразила я. — Как вчерашняя дама, которая пыталась доказать, что в Тарасове нет ни одного порядочного криминального издания. Она говорила, что материал об отстранении некоего руководителя государственного учреждения за некорректное отношение к подчиненным является совершенной ложью. Что-то бормотала о взяточничестве, но потом вдруг перешла на совершенно иные темы. И этот туда же?
— Нет, не похоже, — развеяла мои подозрения Маринка. — Пригласить?
Я утвердительно кивнула, встала со своего места и подошла с чашечкой кофе к окну. Маринка бесшумно вышла из кабинета. Но я недолго оставалась в одиночестве, так как уже через несколько секунд дверь после тихого непродолжительного стука открылась вновь, и на пороге возник невысокий полноватый мужчина, который тут же представился:
— Владимир Вениаминович Климачев!
Я, поставив, в свою очередь, пустую чашку на край моего рабочего стола, пригласила его присесть за чайным столиком, напротив меня. Посетитель подошел и аккуратно положил свой «дипломат» на стол перед собой. Владимир Вениаминович на первый взгляд не производил впечатление делового человека. В его внешности проскальзывала неряшливость, хотя одет он был вполне прилично. Все благоприятное впечатление от вида вычищенных ботинок, отглаженных брюк и рубашки перечеркивалось его взъерошенными волосами, а также торчащим из бокового кармана скомканным носовым платком. Когда он положил передо мной последний номер нашей газеты, изрядно потрепанный, я опять подумала, что он пришел высказать свое мнение об одном из опубликованных материалов, как и вчерашняя посетительница.
Владимир Вениаминович был явно чем-то взволнован и даже не старался этого скрыть. Он взглянул на меня оценивающим; но не мужским взглядом, который определяет, стоит ли заводить с собеседницей интрижку, а как-то недоверчиво, видимо, сомневаясь, что он вообще обратился к нужному человеку.
— Я вас слушаю, — предложила я ему наконец начать разговор.
— Ольга Юрьевна, поводом моего прихода стала статья, опубликованная в одном из номеров вашей газеты, а также еще некоторые обстоятельства, — Владимир Вениаминович придвинул поближе ко мне лежащую на столе газету и открыл ее, ловко отыскав нужную страницу. — Собственно, меня заинтересовала эта статья. Многие издания освещали это событие, но у вас я нашел самое подробное описание, поэтому-то и решил обратиться именно к вам. Тем более что у вас указаны некоторые факты, о которых многие даже и не подозревали.
Я после неожиданной похвалы в адрес нашей редакции взглянула на указанную Владимиром Вениаминовичем страницу в потрепанной газете, хотя у меня на столе лежал тот же номер, но в лучшем состоянии. Статья была небольшой, всего на четверть газетной полосы. Я вспомнила этот материал, так как готовила его сама.
В Тарасове была организована выставка одного из коллекционеров, который владеет частным музеем в Москве, где демонстрировались уникальные вещицы из драгоценных металлов: золото, платина, серебро. Выставка занимала большое помещение нашего краеведческого музея, хотя экспонатов было не так уж и много. Но, учитывая то, что стоимость каждого предмета была огромной, были установлены специальные витрины, которые и заняли много места. Выставка пользовалась успехом у жителей нашего города, так как на ней демонстрировались украшения, предметы быта, столовые приборы, изготовленные в восемнадцатом веке в единственном экземпляре. Я даже вспомнила ее название.
— «Золотой восемнадцатый век», — произнесла я вслух.
— Да, именно так она и называлась, — поддержал меня Владимир Вениаминович. — В этом отношении восемнадцатый век действительно был золотым, так как в это время очень часто изготавливались предметы из драгоценных материалов. Предпочтение отдавалось серебру, но и золото пользовалось не меньшим спросом. Даже у нас в России каждый состоятельный дворянин стремился есть, пить только из дорогой посуды, дамы носили украшения баснословной стоимости. В большинстве случаев эти предметы не являлись уникальными с точки зрения искусства. Они ценились уже потому, что имели большой вес, — на это, в принципе, и приходило на выставку поглазеть большинство посетителей. Ну как не посмотреть, например, на отлитую из чистого золота статуэтку весом около девятисот граммов или на браслет, вес которого превышает сто граммов, или же золотой перстень в сорок граммов? Сегодняшние посетители в большинстве своем не осознают всей красоты подобных изделий, интересуясь ими только потому, что когда-то тем или иным столовым прибором пользовался какой-нибудь граф, имя которого дошло и до наших дней. Хотя некоторые экземпляры выставки, на мой взгляд, очень любопытны с иных позиций.
Монотонную речь Владимира Вениаминовича перебила Маринка. Постучавшись, она вошла в кабинет с подносом, на котором дымились две чашечки кофе. Она поставила одну на стол напротив Климачева, вторую подала мне.
— Угощайтесь, — сказала я Владимиру Вениаминовичу.
— Вы знаете, я кофе не пью, — неожиданно сказал он. — Сердце начинает уже пошаливать, все-таки мне за шестьдесят.
— Чай, — предложила Маринка.
— Вот от чашечки чая я, пожалуй, не откажусь, — принял ее предложение мой собеседник.
Маринка аккуратно поставила предназначавшуюся ему чашечку кофе на поднос и унесла, о чем я несколько пожалела, так как каждый посетитель нашей редакции всегда оставался доволен нашим кофе. Чай же у нее получался не таким ароматным. Оставалось наслаждаться изумительным запахом, исходящим от моего кофе.
Владимир Вениаминович продолжил свой рассказ, но я невнимательно слушала его, иногда заглядывая в газетную статью, находя там знакомые фразы. Пока Владимир Вениаминович продолжал поражать меня осведомленностью о выставленных экспонатах, я просмотрела до конца статью.
Сенсацией для читателя стало то, что однажды ночью была пресечена попытка кражи одного из выставленных экспонатов. Грабители смогли отключить сигнализацию в музее, получив таким образом доступ в любое его помещение. Они взломали замки на входных дверях, что не представляет большой трудности. Но не предусмотрели, что существует еще дополнительная сигнализация, так называемый второй рубеж, когда датчики реагируют на непосредственное прикосновение к отдельным экспонатам или же на нарушение целостности витрины. Как только грабители начали взламывать витрину, в которой находился интересующий их предмет — колье из чистого золота, — сигнализация сработала. Музейный экспонат остался недоступен, а грабителям ничего не оставалось, как поскорее выбраться из помещения.
Охрана подоспела немедленно, но грабители успели скрыться. Было ясно, что орудовали непрофессионалы, так как они оставили несколько четких отпечатков пальцев, да и о втором рубеже сигнализаций не были осведомлены. Сотрудники правоохранительных органов по горячим следам попытались отыскать грабителей, но, увы, операция им не удалась.
Владелец выставки уже к вечеру следующего дня принял решение переправить все экспонаты обратно в Москву, испугавшись, что грабители могут попробовать еще раз заполучить интересующее их колье. Собирая материал для статьи, я успела побеседовать с одним из работников музея, который рассказал мне подробно об этой ценности.
К колье, выполненному из чистого золота в восемнадцатом веке малоизвестным русским мастером Николаем Кунициным, первоначально прилагались еще и серьги с брилиантами. Но серьги владелец десятки лет назад продал на аукционе за более чем приличную сумму, а колье тогда же передал в дар одному коллекционеру. До сих пор неизвестно, кто сейчас является владельцем серег. Коллекционер же перед смертью завещал собранные им драгоценности московскому музею, в том числе и это колье.
По мнению работника музея, этот экспонат ничем не отличается от прочих украшений, если не считать того, что когда-то он был в паре с серьгами. Мастер, сделавший его, не очень популярен, вес колье не превышает и ста граммов. Чем руководствовался грабитель? Для себя я выбрала такую версию: колье попытался приобрести владелец серег, о чем и сообщила в статье.
Маринка, проскользнув в мой кабинет, молча поставила перед посетителем чашечку чая на блюдце и маленькую сахарницу. Владимир Вениаминович поблагодарил ее, зачерпнул ложечкой немного сахара и бесшумно размешал его в чашке.
— Собственно говоря, истинных произведений искусства на выставке было всего несколько, — продолжал он, сделав маленький глоток чая. — Я при первом посещении обращал свое внимание именно на них, так как уже долгое время занимаюсь коллекционированием подобных предметов. Моя коллекция, конечно же, не такая большая, как музейная. На колье при посещении я не обратил особого внимания, видел его мельком, не выделив среди прочих безделушек. На выставке были другие экспонаты, которые я отношу к настоящим произведениям искусства. Например, перстень с инкрустацией великого мастера, фамилия которого вам, наверное, ни о чем не скажет, но в наших кругах она известна.
Меня, признаться, покоробили его слова, и, взглянув на снимок рядом со статьей, я сказала:
— Луиджи, восемнадцатый век, Франция.
— Да, вы правы, — согласился со мной Владимир Вениаминович, улыбнувшись, так как имя автора инкрустации я могла прочесть под снимком. — Так вот, произведения Луиджи в настоящее время очень популярны в среде коллекционеров. Может быть, потому, что до сегодняшнего дня дошло только несколько изделий, инкрустированных его рукой. А Куницин, да будет вам известно, не ставший мастером мирового уровня, был владельцем золотодобывающих шахт, и, когда после болезни, в результате которой у него отказали ноги, не смог руководить своим делом, он занялся творчеством. Некоторые его изделия были отлиты из чистого золота самой высокой пробы, но по весу не превышали стандартной нормы. Материал же для других творений мастера был не очень чистым, как правило, золото содержало различные примеси.
— Когда я задумывалась о цели грабителей, то почти сразу же отмела версию о том, что колье выкрали для переплавки, — согласилась я с Владимиром Вениаминовичем.
— У меня в коллекции до недавнего времени тоже было одно произведение Куницина, кубок из золота низкой пробы, толщина стенок которого уникальна… — продолжил собеседник.
— Почему — было? — перебила я его.
— Потому что сегодня ночью кубок выкрали, — неожиданно сообщил Владимир Вениаминович.
— Как?! — удивилась я.
— Моя частная коллекция хранится в одноэтажном доме за городом, — объяснил Владимир Вениаминович, — но очень хорошо охраняется, на мой взгляд. Во-первых, в доме есть сигнализация, которая никогда еще не давала сбоев…
— А что, раньше уже случались кражи? — снова вмешалась я.
— Нет, но если охранник, который днем дежурит в доме, случайно наследит, тут же подъезжала квалифицированная охрана, — пояснил Владимир Вениаминович.
— А почему же этой ночью не было сигнала? — удивилась я.
— Представьте себе, в доме была включена вся сигнализация, охранник находился в подсобном помещении неподалеку, — продолжал Владимир Вениаминович, — и все же грабителям удалось осуществить задуманное.
1 2 3 4


А-П

П-Я