https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/mini/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Новая русская – 0

Светлана Алешина
Предел зла
ПРОЛОГ

— Ген, а Ген, — послышался вкрадчивый голос из спальни.
Геннадий тяжело вздохнул, он только-только сел за фортепиано и намеревался поработать над новой песней.
— Сейчас, — раздраженно откликнулся он, вставая со стула и направляясь в соседнюю комнату.
— Что такое? — спросил он, когда зашел и уставился на развалившуюся на диване девицу с круглым лицом и пышными формами.
— Садись, — улыбнулась девица и похлопала ладонью по обивке дивана.
Геннадий еще раз вздохнул и послушно сел.
— Что случилось, Яна?
— Что случилось? — все тем же вкрадчивым голосом переспросила девица, протягивая руку и теребя длинными пальцами пуговицу на рубашке Геннадия. — А то, что я, по-моему, беременна.
— Вот как? — поднял брови Геннадий, делая вид, что его это мало касается. — И что же?
— А то, что… — Яна сделала паузу. — Ищи тысячу шестьсот.
— Тысячу шестьсот? — глаза Геннадия округлились. — Так дорого?
— Да, — поджав губы, словно невинная девочка, замотала головой Яна. — Я сегодня была у своего врача, она сказала, что тысячу шестьсот.
— Но у меня сейчас нет, — растерялся Геннадий.
— А ты найди, — улыбка не сходила с лица Яны.
— Где я найдут У меня сейчас очень сложное положение — вон… есть нечего.
— Слушай, Шатров, ты что, не мужик? — с вызовом спросила Яна.
Геннадий тяжело вздохнул и ничего не ответил.
Он немного помолчал и, подняв глаза на Яну, осторожно спросил:
— А ты уверена', что… я к этому всему причастен?
Глаза Яны округлились и начали постепенно, покраснев, наливаться влагой.
— Ну ты и мразь, Шатров, — с ненавистью выдохнула женщина.
Ненависть эта показалась, правда, Геннадию наигранной, но нужно было как-то реагировать, и он неуверенно произнес:
— Я попробую достать деньги. Но… подумай сама, ты ведь могла залететь… ну, так могло получиться, что на заказе…
— На заказе всегда все происходит, с презервативом! — Яна насмешливо взглянула на Геннадия.
— А если он порвется?
— Он не порвался, я всегда все хорошо просматриваю. — Яна выбивала из-под несокрушимой твердости Геннадия последние аргументы. И, взглянув оценивающе на Шатрова, поняла, что он деморализован. Последним аргументом явился выкрик:
— В общем, чтобы завтра деньги были!
Геннадий вздохнул и удалился в соседнюю комнату. Он не видел, как на лице Яны промелькнула улыбка, полная злости и презрения.
…Деньги Геннадий нашел на следующий день.
Ему, правда, пришлось побегать по старым знакомым, и один из них согласился дать взаймы, не зная еще, что Шатров на мели, и его обещание вернуть деньги недели через две воспринял как должное. Музыкант же дал это обещание, особо не задумываясь, как его выполнить. Для него главное — разрулить ситуацию, в которую он попал, — его сожительница, проститутка Яна, с которой он был знаком всего какой-то месяц, объявила ему о беременности.
Геннадий был беден, и для него настали не самые лучшие времена — он еще только рассчитывал раскрутиться со своими песнями в Москве. Но сейчас ему почти никто не платил, и он вынужден был перебиваться на скромную зарплату преподавателя училища культуры.
В этот день Шатров напился, как свинья, и еле доехал домой, и требуемая сумма тут же перекочевала в карман Яны. Геннадий почувствовал огромное облегчение и стал думать, что после аборта, который Яна собралась делать, он, по-видимому, должен будет с ней расстаться, несмотря на то, что никого взамен сразу найти не сможет. Расстаться потому, что эта девица начала откровенно его напрягать, а напрягаться Геннадий не любил.
Глава 1

Сентябрь в Больших Дурасах выдался теплым. В это бабье лето особенно притягательным казался лес, начинавшийся сразу за селом. Туда-то и устремились ближе к вечеру Машка Ревунова и Ванька Плотицын. Там, вдали от любопытных взглядов односельчан, они намеревались заняться вполне определенным интимным занятием.
Машке еще не исполнилось восемнадцати, а Ванька только пришел из армии. Словом, пара была самая что ни на есть стандартная. И вели они себя под стать своему возрасту — довольно бесшабашно и беспечно. Направились они в лес на велосипедах, провожаемые ухмылками старух, сидевших на завалинках.
Где-то на половине пути Машка сделала попытку оторваться от Ивана. Это был, конечно, элемент игры. Ванька, безусловно, владел велосипедом лучше и нагнать мог ее в два счета, но не стал делать этого сразу же.
— Ну ты, давай-давай, не отставай! — подбадривала его возлюбленная, беспечно оборачиваясь на полном ходу и вращая ногами педали.
— Езжай, езжай, — басисто ответствовал Ванька. — Да под колеса смотри, а то башку расшибешь на фиг!
— Ой! — чуть визгнула Машка, с ужасом заметив приближающуюся кочку.
Однако в последний момент, когда, казалось, она должна была полететь с велосипеда вверх тормашками, Машка чуть сдвинула руль влево, и убийственное столкновение головы с землей было предотвращено. Не в меру прыткая девчонка тут же сбавила ход, давая Ваньке приблизиться к ней.
— Говорил же тебе, что ты несешься, как чумовая, — сдвинул тот брови.
— Я и не думала, что тут кочка…
— Индюк тоже не думал.
— Это я индюк? — обиделась Машка.
— Ты — не индюк, ты — индюшка, — совершенно беззлобно усмехнулся Ванька.
— Я тебе дам — индюшка! Сам ты тетерев ушастый! — не осталась в долгу Машка.
— Эх, ни фига себе!
Эта перепалка, возникшая, по сути дела, на пустом месте, могла бы, наверное, продолжаться дальше и перейти в конфликт, но тут возлюбленные въехали в лес. Он должен был примирить их и показать, что никакая ссора не стоит объятий на свежей траве, аромата лесных ягод вкупе со сладким мигом удовольствия друг от друга.
Машка первая соскочила с велосипеда. Ванька тут же последовал ее примеру и, не желая больше сдерживаться, приступил к делу. Порывистым движением отбросив свой велосипед в сторону и нагнав Машку, он повернул к себе возлюбленную и жадно обнял Жаркий поцелуй сопровождался сдавленными звуками, исходящими от Машки, — не то стонами, не то всхлипами. Наконец Машка вырвалась и, тяжело дыша, сказала:
— Ну ты что как бешеный-то? Давай дальше зайдем, — и устремилась в глубь леса.
Ванька снова нагнал свою подругу и уж на этот раз повалил ее на землю.
— Да ладно тебе! Ванечка, ну ты что? — отбивалась Машка, но было понятно, что ей все происходящее нравится.
А Ванечка уже полез в потайные места тела подруги и, тяжело дыша, расстегивал штаны. Машка, как и положено честной деревенской девчонке, только млела и изображала покорность и готовность. И вот уже Ванька начал наконец делать дело. Машка поначалу закрыла глаза и что-то невнятно шептала, а когда Иван был готов завершить свое дело со свойственной молодости прытью и энергией, у Машки вдруг глаза полезли на лоб. Но причиной тому был абсолютно не экстаз соединения с любимым.
— Ой! Ой! А-а-а! А-а-а!
Машка стала бешено вырываться из объятий Ваньки. Любовник сначала воспринял это как выражение неземного наслаждения, которое испытывает подруга. Но Машка продолжала орать и перешла на визг.
— Ты чего? Чего кричишь-то? — наконец спросил Ванька, приподнимаясь на локтях.
— Там… Там… — Машка указала рукой куда-то за дерево, по-прежнему пытаясь высвободиться из-под Ваньки.
— Чего там? Кто там? — нахмурился Плотицын, подумав, что там прячется какой-то не в меру любопытный односельчанин. — Сейчас рога поотшибаю, кто бы ни был!
— Там нога, — выдавила из себя Ревунова. — Смотри!
— Какая нога? Что ты несешь?
И тут Плотицын наконец увидел голую ногу, которая совершенно неподвижно лежала на земле, высовываясь из-под веток, склонившихся почти до земли. А немного погодя рассмотрел и другую, более скрытую среди веток. И самое ужасное было то, что нога эта была окровавлена.
— Елки-моталки, — пробормотал Плотицын. — И правда нога. И похоже, мертвецкая.
В ответ на это замечание Машка снова взвизгнула.
— Да погоди ты! — раздраженно прикрикнул Ванька, медленно поднимаясь и неуверенными движениями застегивая брюки.
Потом он отстранил цеплявшуюся за него Машку и медленно пошел туда, где виднелись среди веток голые ноги. Так же медленно он раздвинул ветки и, пораженный, застыл на месте — Что там, Ваня? Что там? — боязливо спросила Ревунова.
— Янка… Янка, — через паузу повторил Плотицын. — И девчонка ее.
— Какая Янка?
— Наша Янка, Ковалева…
— Да ты что! Ян-ка! — взвизгнула Машка.
— Она, и ребенок ее тут…
Машка осторожно раздвинула руками кусты. И тут же пронзительно завизжала. Зрелище, представшее ее глазам, было слишком шокирующим и ужасным.
Открытые глаза односельчанки Яны Ковалевой, окровавленное тело, разорванная одежда. Но это — лишь половина ужаса. То, что поразило Машку до глубины души, было маленькое, щупленькое, беззащитное тельце девочки, дочки Яны Ковалевой. Ей было годика три, звали ее Лиана. Она тоже была мертва, и маленькая головка ее бессильно склонилась на плечо матери.
Иван прижимал к себе бившуюся в истерике Машку, раздумывая, что теперь делать.
— В село надо бежать, слышь, — тихо сказал он, когда подруга чуть успокоилась.
— Угу, угу, — сквозь рыдания выдавила из себя Машка.
— Пойдем. — Иван развернул ее за плечи и повел к велосипедам.
На Машку, однако, напал следующий приступ истерики, и Ваньке стоило трудов угомонить ее и усадить на велосипед. И даже прикрикнуть. Но через полчаса о страшной находке в лесу знали уже все Большие Дурасы.
Серебристая «Вольво» супругов Котовых стояла возле добротного особняка из красивого нового кирпича. Эта иномарка уже не вызывала восхищенных взглядов деревенской детворы, как это было еще каких-нибудь десять лет назад. У директора совхоза, бухгалтера и еще двух фермеров появились примерно такие же новые иностранные тачки Поэтому на появление сверкающей шведской красавицы обратили внимание только старухи, которым вечно есть дело до всего, что их не касается. В разговоре между собой они тихо ворчали насчет того, что к Бабаевым приехали родственники из города, что она — вся такая расфуфыренная, что ты, а он — такой усатый, видный, но, похоже, пьющий.
— Ну а что у вас здесь насчет алкоголя, тетя Надя? — развалившись на старом диване, вопрошал Евгений.
— Чего? — не поняла пожилая женщина со следами былой красоты.
— Выпить он хочет, — усмехнулась сидевшая рядом Лариса, и вслед за ней скривилась в усмешке и четырнадцатилетняя Настя, дочь супругов Котовых.
Семейство Котовых и их машина, собственно, и являлись объектом разговоров старожилов Больших Дурасов. Именно они приехали в гости к тете Наде — родной сестре Ларисиного отца.
— Сейчас, — лукаво подмигнула тетя Надя. — Я соображу. А ты не боишься?
— Чего бояться-то? — не понял Евгений.
— Ты же на машине.
— Ну да, на машине, — сдвинул брови Котов.
— Машину в нашей семье водит мама, — пояснила Настя, которая уже поняла, что имеет в виду тетя Надя. — К тому же мы приехали с ночевкой. Мне здесь нравится.
Лариса укоризненно посмотрела на дочь. Ее непосредственность, по ее мнению, была совсем некстати — отношения между отцом Ларисы Виктором Ивановичем и его родной сестрой оставляли желать лучшего, и визит этот состоялся по его инициативе. Он заслал сюда Ларису для того, чтобы обсудить один семейный вопрос. Сам же Виктор Иванович, помня какие-то старые обиды, не поехал. Ларисе вместе с семейством досталась привычная роль дипломатического челнока.
Она, правда, не очень-то и протестовала. Лариса в силу своих способностей к умиротворению спорящих сторон и умению разруливать сложные жизненные ситуации здесь была на своем месте. К тому же отдохнуть от города, хоть один день подышать свежим деревенским воздухом тоже было очень кстати. Евгений хотел пойти еще и по грибы, но Лариса очень сомневалась в том, что он сумеет преодолеть свою природную лень. Скорее всего его благие намерения в конце концов утопятся на дне стакана. В данном случае — за отсутствием особо любимого бизнесменом Котовым можжевелового напитка «Гордоне» — на дне стакана с деревенским самогоном. На что он усиленно и намекал тете Наде.
— А что, оставайтесь, конечно, — просто сказала тетя Надя, умиленно посмотрев на внучатую племянницу. — Вон какая Настя красавица вымахалато! А все скрывали ее от меня в городе. Скрывали, да? — спросила она с улыбкой Настю.
Та ничего не ответила, только улыбнулась в ответ и несколько стыдливо опустила голову.
— А то у нас в деревне женихов-то ой-ой-ой сколько! — покачала головой тетя Надя. — Вмиг голову окрутят.
— Да рановато еще ей, — бросил Котов, — о женихах-то думать. Давай, тетя Надя, наливай! А мы вот тебе гостинцев привезли городских.
Он открыл дорожную сумку и начал выкладывать оттуда продукты, купленные в супермаркете.
— Э, не надо, не надо! — сделала решительный жест тетя Надя. — Уберите. У нас своя еда есть, получше городской. Потому что все свое. У меня и помидорчики, и огурчики, и грибки.
— Бросьте, тетя Надя, берите, как же это так! — возмутилась в свою очередь Лариса. — Мы для вас специально покупали!
— Нет, я сейчас вон сметанки вам поставлю, помидорку с маслицем порежу, — замахала руками хозяйка. — Грибков вон посолила вчерась…
— Этим нас не удивить, — ответил Котов. — Лариса у нас директор ресторана, она, кстати, привезла с собой парочку фирменных салатиков.
— Не знаю, уж какие там фирменные, а у меня все свое, все самое лучшее, — махнула рукой тетя Надя.
— Конечно, конечно, мы все попробуем, — постаралась смягчить бестактность мужа Лариса.
— Тогда я накрываю на стол, — решительно сказала тетя Надя.
— Ты, главное, доставай выпить, — с параноидальной настойчивостью повторил Котов.
— Сейчас соображу, — Надежда Ивановна явила на лице большую озабоченность. — Это надо к Катьке Корневой идти, через две избы. У нее всегда есть.
— Тебе лишь бы выпить, Котов! — процедила сквозь зубы Лариса.
— За встречу с родственниками — святое дело, — парировал Евгений.
— Сейчас схожу, — тетя Надя стремительно направилась к выходу. — Сейчас все будет.
1 2 3 4


А-П

П-Я