Сервис на уровне сайт Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Library of the Huron: gurongl@rambler.ru
«Макс Брэнд. Избранные сочинения. Том 5. Золотая молния»: Центрполиграф; Москва; 1998
ISBN 5-218-00673-4
Оригинал: Max Brand, “GOLDEN LIGHTNING”
Перевод: И. Невзлина
Аннотация
В романе «Золотая молния» самый опасный киллер Аляски Менневаль отправляет некоего Била Рейнджера в Калифорнию на поиски сведений об отце и сыне Кроссонах. После многих неудач Билл наконец находит Кроссонов в лесных дебрях. Жизнь отца и сына окутана глубокой тайной. Биллу предстоит вместе с ними стать участником невероятных приключений и кровавых стычек.
Макс Брэнд
Золотая молния
Глава 1
Принято считать, что честность — наилучшая политика. По крайней мере, в отношении Билла Рейнджера по кличке Собачий ковбой, прославившегося от Доусона до Северного Ледовитого океана своей неподкупностью, это утверждение оказалось удивительно верным.
Биллу Рейнджеру, или, как его еще звали, Левше не повезло. Не повезло, потому что он ухитрился привезти почту в Серкл-Сити в тот самый день, когда там появился Менневаль. Такое совпадение иначе как выпавшим несчастливым жребием не назовешь. Менневаль летал по безмолвным белым просторам подобно быстрокрылой ласточке, свободно парящей в небесах. И подобно птице, садящейся для передышки на случайную веточку, остановился на короткий отдых в Серкл-Сити, перед тем как отправиться дальше. В этот небольшой промежуток времени он и встретил Левшу, изменив всю его жизнь.
В тот раз Билл отправился из Брейкуотера на шести собаках и добрался до Серкл-Сити на пяти, что говорило не только о его мастерстве, но и сопутствующей ему удаче. Но последний день оказался трудным, поскольку пищи ни ему, ни собакам не осталось совсем. Голодные четвероногие одолевали нелегкую дорогу с большим трудом. Что же касается Рейнджера, то он, как многие жители Аляски, закаленные всевозможными трудностями и испытаниями, умел восполнять отсутствие еды невероятным упрямством, без которого северянину просто не выжить.
Последний перегон был особенно сложным из-за начавшегося сильного снегопада. В безветрии снег сыпал с сумрачного неба сплошной стеной. Снежинки не ложились на землю крупными, мягкими, пышными хлопьями, а тут же превращались в маленькие, твердые как камень кристаллы, по которым обитые сталью полозья скрежетали так, словно сани ехали по песку. Биллу пришлось спешиться и помогать тяжело дышащим собакам. Несколько часов такой ходьбы измотали его вконец, но он знал — Серкл-Сити совсем рядом.
Наконец он добрался до города.
В белой пелене появились тусклые огни, лучи от которых, играя всеми цветами радуги, рассеивались словно в тумане. Но не было слышно ни звука. Город был погружен в такую тишину, будто он уснул вечным сном.
Только Левшу это не обескуражило. Он знал — снег заглушает шаги, голоса, все. Неожиданно около него возникла огромная собака. Вздыбив шерсть, зарычала. Но Рейнджер лишь улыбнулся и прошел с упряжкой мимо. Он очень замерз и жутко устал.
Но вот слева показался яркий свет и послышались голоса. Левша понял, что дошел до нужного места — салуна Проныры Джо.
Остановил собак. С трудом разглядел занесенную снегом дверь. Ожидая увидеть за ней райские кущи, нетерпеливо шагнул вперед.
Вместе с ним в большую комнату ворвался холодный воздух, немедленно окутавший вошедшего клубом тумана. В центре комнаты стояла огромная печь, огонь в которой ревел, пытаясь вырваться наружу. Рейнджер посмотрел на него, как скряга на золото. Целых полгода ему не удавалось как следует прогреться, избавиться от постоянно пронизывающего холода. К счастью, большинство посетителей салуна не стремились к печке так же, как он. Кто-то сидел за столами, играя в покер, кто-то бросал золото на зеленое сукно рулетки, многие устроились у стойки бара, где правил бал Проныра — высокий, как мачта, и уродливый, как сама смерть.
— Эй, ты, закрой дверь! — заорали сразу несколько человек.
Левша не сдвинулся с места, только громко рассмеялся, невидимый сквозь скрывающий его туман. Но постепенно пелена стала рассеиваться. Сначала на свет Божий появились голова и плечи Рейнджера, а затем и все тело. Тогда он приветственно взмахнул рукой и заорал:
— Почта!
Кое-кто узнал его в лицо, остальные услышали долгожданное слово. Левшу приветствовал восторженный рев. Поднялась веселая суматоха. Несколько человек бросились на улицу, дружно стащили с саней мешки с почтой, приволокли их в комнату, тут же вскрыли и разбросали содержимое по стойке бара. Доброволец-распорядитель принялся выкрикивать имена адресатов.
Некоторые посетители занялись изучением полученной корреспонденции, многие поспешили на улицу, чтобы переполошить весь город. Обитатели Серкл-Сити ринулись в салун Джо.
Это была великая ночь для Проныры. Те, кто получил письма, покупали выпивку, чтобы отметить столь знаменательное событие. Узнавшие хорошие новости стремились поделиться ими со всем миром. Неудачники, оставшиеся без вестей от близких и родных, напивались, чтобы утопить разочарование.
А Билл Рейнджер с сушеной рыбой отправился к собакам. Он считал, что животные должны подкрепиться прежде его самого. И они ели, а он стоял рядом, улыбаясь их радости и аппетиту, бросая рыбину за рыбиной, наблюдая, как собаки хватают еду на лету.
Билл накормил их хорошо, даже слишком хорошо.
Предстояло сделать и еще кое-что, прежде чем он сам сможет поесть. Рейнджер еще мог потерпеть с едой, пока не закончит другое дело. Прихватив из саней маленький, но увесистый холщовый мешок, он вернулся в салун. Когда бросил его на стойку бара, раздался грохот.
Некоторое время Билл оглядывал людей около стойки бара, которые распечатывали письма и радовались жизни. Комната наполнилась сизыми облаками табачного дыма, сквозь которые уже трудно было что-либо увидеть. Впрочем, и самого Левшу рассмотреть было непросто, хотя и по другой причине — его лицо, с которого он теперь сдвинул капюшон, скрывали заросли бороды и усов. Улыбка, скрытая дикой растительностью, казалась просто гримасой.
Наконец, пожалев глаза, Левша громко позвал:
— Док Харнесс! Док Харнесс! Где вы?
При этих словах мужчина, стоявший рядом с ним, быстро и пристально взглянул на почтальона, после чего принялся изучать донышко стакана. Полдюжины порций той же выпивки стояло перед Биллом, но он к ней пока не прикасался. Сначала должен был выполнить одно дело, прежде чем есть, пить и получать другие удовольствия. Голодные собаки — другое дело, они не должны страдать от человеческих проблем.
Поскольку никто не откликнулся на призыв, Рейнджера охватило беспокойство и нетерпение.
— Док Харнесс! — заорал он еще громче. — Где док Харнесс? Почему никто из вас, парни, не пойдет и не разбудит его? Скажите ему, что я здесь и что у меня есть для него приятные новости. Мои новости распрямят его плечи раз и навсегда и…
Никто не ответил. Все делали вид, что заняты исключительно письмами и выпивкой, но на самом деле никто не прочитал ни буквы и не выпил ни капли после возгласа почтальона.
Наконец Проныра, больше, чем обычно, напоминавший смерть, наклонился к стойке и уставился на Рейнджера.
— Приятель, — спокойно сказал он, — ношу уже сняли с плеч старика Харнесса. Можешь больше о нем не беспокоиться.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Билл, вглядываясь в лицо хозяина салуна так, словно увидел его впервые в жизни.
— Послушай, дело в том, что док Харнесс бросил все и покинул нас, — сообщил Проныра. — Нам очень трудно тебе об этом говорить. Док оставил нас и уже никогда не вернется.
Рейнджер провел рукой по лицу.
— Ушел и оставил нас? — уточнил он.
— Да, ушел и оставил. Именно так, старина.
— Никогда бы не подумал, — пробормотал Левша и повторил: — Никогда бы не подумал…
Он крепко схватился за край стойки и тяжело осел.
— Эй, вы, двое, поддержите его! — приказал Проныра стоящим рядом мужчинам, пристально глядя на почтальона. — Вы же знаете, он был старым приятелем дока!
К Биллу протянулись крепкие руки. Левша низко опустил голову, словно изучая ноги. Его колени дрожали.
Но Рейнджер обхватил себя руками, затем постепенно, огромным усилием восстановив самообладание, выпрямился и сел.
— Никогда не подумал бы, — произнес еще раз. — Я привез в этом мешке сотню фунтов песка для дока Харнесса. Вот что у меня для него — сотня фунтов. Док мог бы теперь валяться вверх животом и ни о чем не волноваться до конца своих дней.
— Док Харнесс уже ни о чем не волнуется, — заметил кто-то. — И ты не слишком переживай, дружище! Док больше ни о чем не волнуется, все в порядке. Помнишь, Левша, док всегда любил поспать. Теперь уснул надолго. Выпей, старина! Полегчает…
Внезапно зазвучал целый хор низких умиротворяющих голосов:
— Выпей, Левша! Тебе станет лучше.
Билл выпил и закрыл глаза, чувствуя, как огонь проникает в желудок.
— Как это случилось?
— Ну, он просто устал. Немного приболел, больше ничего. Просто устал и махнул на все рукой.
— Ему никогда не везло, — сказал Левша. — Я ни разу не видел, чтобы удача улыбнулась старине доку. Правда, он никогда не сдавался, не сходил со следа, не бросал кирку — ничего подобного. Всегда продолжал сражаться.
— Ну, Билл, в этих местах человеку однажды приходится махнуть на все рукой.
— Да, верно, — подтвердил почтальон.
Он снова выпил. Потом все увидели, как его борода приподнялась, — это Рейнджер изо всех сил сжал зубы.
— Ну, — подал голос Проныра, — плохой ветер никому не приносит добра. У старого Харнесса не было ни детей, ни родственников. Он любил повторять, что сам себе отец, сын, кузен, кузина, тетя и дядя. Ты был самым близким ему человеком, старина. Возьми себе этот мешок!
— Я? — переспросил Левша и поднял седую голову, уставившись в пространство. — Никогда не возьму отсюда даже унции!
Глава 2
Это заявление заставило всех повернуться к Рейнджеру, хотя никто не удивился. Когда люди достаточно долго живут на Севере, они привыкают не обращать внимания на странности других. Любые странности принимаются как нечто само собой разумеющееся. Если кто-то считает исключение правилом, то ему совершенно нормальный человек начинает казаться уродом.
И вот все посмотрели на Левшу, но никто ничего не сказал. Его просто рассматривали, чуть кивая, словно ожидая, что сейчас произойдет нечто интересное.
Лишь один человек пошевелился — мужчина среднего роста, довольно стройный, насколько можно было судить о его фигуре под тяжелым пальто. Поднятый воротник закрывал нижнюю часть его лица. Этот человек встал со стула в дальнем конце комнаты, отложил газету, которую читал, и, подойдя к концу стойки бара, облокотился на нее так, чтобы иметь возможность видеть длинную полированную поверхность стойки и взглянуть прямо в лицо почтальона. Он казался заинтересованным, хотя падающая на лицо тень от капюшона не позволяла увидеть выражение его глаз.
— Если не хочешь к ним прикасаться, — обратился Проныра к Левше, — то хотя бы расскажи нам о них. Это плата за убийство?
Рейнджер пристально посмотрел на бармена.
— На них кровь дока, — угрюмо произнес он. — Они испачканы кровью дока.
— Значит, ты их не возьмешь?
— Нет.
— Тогда как с ними поступишь? Отдашь правительству?
— Черт побери правительство! — заявил кто-то. — Что оно делает для нас? Что правительство хоть раз сделало для старика Харнесса?
Рейнджер чуть повернул голову и взглянул на говорящего.
— Полагаю, правительство немало сделало для всех нас. Правительство как деревья. Вы не можете видеть, как они растут день за днем, но они, черт побери, все время растут, пока вы спите. Но вот что внутри? — При этом он ткнул указательным пальцем в мешок. Песок был упакован настолько плотно, что на ткани не осталось даже вмятины.
— Вы имеете в виду мешок или правительство? — поинтересовался Проныра.
— Я пытаюсь понять, как, по мнению дока, я должен поступить с этим песком.
Рейнджер опустил голову и прищурился, будто внимательно прислушиваясь к какому-то далекому голосу.
— Док был хорошим человеком, — задумчиво произнес кто-то.
— Он один был такой, — поддержал другой. — Скольким людям, потерявшим все, он помог? Тысяче, не меньше! Вот куда всегда уходили его деньги. Рулетка мало чем могла поживиться у Харнесса. И карты тоже, и выпивка. Он никогда не хотел много. Два или три раза вроде даже накопил достаточно, чтобы бросить эти места и отправиться на юг разводить коров. Хотел купить землю и работать на ней. Всегда об этом мечтал.
— Теперь никогда не увидит ни коров, купленных на этот песок, ни пастбища, где они могли бы пастись, — проговорил Проныра.
— Никогда, — подтвердил Рейнджер. — Два раза он имел почти столько, сколько надо. А когда потребовал, чтобы Чучело Миллер отдал ему половину песка, намытого в первый год, я не думал, что Миллер поступит по справедливости. Но Чучело сыграл честно. Он передал мне песок, чтобы я отвез его Харнессу. А док умер, когда у него наконец появился шанс отправиться на юг, а не на небеса… Один Господь знает, почему все так получилось. Док всегда упускал свой шанс. И никогда не мог сказать «нет» человеку, просившему его о Поддержке, каким бы бродягой тот ни был. Думаю, у этих денег была бы такая же участь. Просто не могу себе представить, на что бы еще док их потратил.
— Вероятно, ты прав, — поддержал его один из мужчин.
— Ладно, я принял решение, — объявил Билл. — Оставлю этот мешок в Серкл-Сити. Пусть песок попадет к тем, кому он больше всего нужен.
— И кому же доверишь такое дело?
— Не знаю. Проныре здесь все известны, пусть он назовет честного человека.
Глаза Проныры жадно сверкнули.
— Ну, не знаю, — протянул он. — Надо подумать. Я обо всем позабочусь, сынок!
Левша внимательно на него посмотрел и сделал глоток, прежде чем произнес:
— Проныра, ты тверд как скала. Под небесами не найдется человека, способного тебя испугать. Не сомневаюсь. Но как я могу доверить тебе мешок, если ты уже собрался запустить в него свои жадные руки?
Оскорбление не заставило хозяина салуна ни вспыхнуть, ни побледнеть. Джо просто улыбнулся.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я