https://wodolei.ru/catalog/unitazy/cvetnie/zolotye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Василий Скопцов – 4

OCR Денис
«Кирилл Казанцев. Школа боя»: Эксмо; Москва; 2006
ISBN 5-699-18329-9
Аннотация
Журналисту Василию Скопцову "везет" на крутые передряги. Вот и сейчас в каком-то мрачном подвале он схватился в рукопашном бою с опытным и опасным противником. Вокруг – кольцо подручных его врага. Ситуация смертельно опасная, тем более, что в городе разворачивается беспощадная криминальная война. Завалили Лося – крупного авторитета. Кто-то должен за это ответить. Потому-то и "мочат" всех подряд, ведь победитель всегда прав. Спецназовская выучка помогает Василию. С этим противником он, пожалуй, разберется. А вот что будет дальше?
Кирилл Казанцев
Школа боя
Некоторое время назад
Они уходили... Под треск красивых, но пустых речей, под медный гром духовых полковых оркестров, под бурные аплодисменты и радостные вопли толпы. Толпа – она везде толпа. Что в российском райцентре Косопузово, что в немецком Нойбранденбурге или Темплине...
Они уходили... Оставляя обжитые и обустроенные не одним поколением солдат городки, полигоны, стрельбища. Оставляя обильно политую кровью отцов и дедов землю потомкам бесноватого фюрера. Уходили в неизвестность, в никуда... Что их ждало на родине? Выжженные солнцем степи? Сырая и темная тайга? Тесные комнаты в полуразрушенной общаге? Или вообще палаточные городки?..
Конечно, "провожающая" сторона, вне себя от радости, что избавилась от столь беспокойного соседства, готова была оплатить обустройство выводимых частей и соединений Группы войск в Германии на родине, в Союзе. Но командный состав Группы, люди циничные и достаточно опытные в такого рода делах, прекрасно понимали – никто из них этих денег не увидит. Они пойдут на счета министерства, а там одних генералов, имеющих слишком тесные дачи, десятки. А ведь еще имеются влиятельные полковники, у которых условия для отдыха тоже заставляют желать лучшего...
Был и еще один немаловажный момент... Офицеры Советской армии всегда стремились попасть служить за границу. И не просто за границу, не в "братские", но такие же, как и родная страна, полудикие Болгарию или Румынию, а сюда, в европейскую по-настоящему Германию.
Конечно, ГСВГ – войска "первого удара", и в случае начала войны жизни им отводилось всего несколько часов. Но когда она будет, та война? И будет ли вообще?.. А сейчас командный состав Группы войск получал многое. Двойной оклад, всевозможные льготы... Плюс свободный доступ к германским магазинам, в которых за смешные, по сравнению с "союзными", деньги и безо всяких очередей можно было приобрести одежду, мебель, бытовую технику настоящего европейского качества.
Собственно, сюда и стремились только для того, чтобы хорошенько "упаковаться" для дальнейшей жизни в Союзе. Три-пять лет до замены – вполне достаточный срок...
Но только теперь, с поспешным выводом войск, получалось так, что этих нескольких лет не было. Конечно, при наличии денежных средств хватит и нескольких дней. Но только где же их взять, эти самые марки?..
Общеизвестно, что один переезд равнозначен трем пожарам. Это если переезжает обычная советская семья. А если переезжает целая Группа войск? Кто там потом будет искать утраченное в процессе переезда имущество? Кому это надо? Спишут...
И командный состав Группы, начиная главкомом и заканчивая самым молодым прапорщиком, только что покинувшим стены школы в Фарцине, очертя голову бросился в "коммерцию". Распродавалось все – горючесмазочные материалы, танковые аккумуляторы, дизельные двигатели, караульные тулупы, постельное белье, обмундирование, пайковые сигареты... Да что уж говорить о материальных предметах! Военные секреты, ум, честь, совесть – все стало объектом купли-продажи!..
Боевая учеба, которой всегда славились части Группы, была полностью свернута. Некогда, знаете ли... Успеть надо так много, а времени – так мало... "Срочники", предоставленные самим себе, брошенные отцами-командирами в казармах, ожидали команды на погрузку и маялись дурью...
Старший сержант Ромоданов, заместитель старшины разведроты мотострелкового полка, не спеша шел по расположению, меж ровных рядов двухъярусных коек. Только что он провел вечернюю поверку, лениво подрессировал "духов" и "лимонов" – солдат первого и второго периода службы – на "подъем"-"отбой"... И теперь ему было скучно...
Старший сержант прекрасно высыпался и днем. Дембельский альбом, перешитая "парадка" – все уже было готово. Постарались "духи", молодцы! Крышку чемодана украшало изображение идущего на взлет лайнера. Под крышкой тоже кое-что имелось... С молчаливого благословения старшины роты, прапорщика Кузьмина, Ромоданов принял посильное участие в разграблении армейского имущества и благодаря этому плотно "затарился" иноземными подарками для всей своей многочисленной родни.
– Леха! – послышалось из темного угла. – Ромоданыч!.. Хады на мой сторона, да!
Старший сержант узнал говорившего по голосу – "зема", ефрейтор Толя Колядин. Тоже почти гражданский человек, "дедушка" Советской армии. Почетное звание... Ромоданов все с той же неспешностью уважающего себя ветерана направился на голос...
В узком проходе между двумя койками стояла пара табуреток, заменявших обеденный стол. На импровизированном столе – кружки, несколько грубо вспоротых банок сухпая, ломти белого хлеба... В бачке золотится жареная картошка – "цивильное" блюдо, доступное в полку только старослужащим и только в ночное время суток.
За "столом", на нижнем ярусе коек – несколько "стариков". "Деды" и приближенные к ним "черпаки"... В центре компании – Толян, весельчак и балагур...
– Накати, зема! – Ефрейтор вытащил откуда-то из-за спины бутылку водки, щедро набулькал в одну из кружек, которую протянул Ромоданову. – За дембель!..
– ...Который неизбежен, как крах капитализма! – подхватил кто-то из "дедов".
Заместитель старшины поболтал налитую в кружку жидкость, понюхал зачем-то... Скривившись, выплеснул содержимое в рот, шумно проглотил... Громко хек-нул, поставил пустую кружку на табурет.
– Закуси, Леха! – Толян уже протягивал алюминиевую ложку. Ромоданов подцепил немного картошки, пожевал...
– Садись, Ромоданыч!.. – Повинуясь повелительному жесту Колядина, чуть приняли вправо и влево двое "черпаков", – Фули делать?.. Посидим, поболтаем... Родину вспомним...
– Бля, а ведь скоро дома будем! – поддержал ефрейтора другой "дед", наводчик-оператор БМР Старинов. И фальшиво пропел: – Будем пить и гулять, будем женщин е...ть и про службу свою вспоминать!.. Ха-ха! Скоро!
Ромоданов недовольно поморщился... Разумеется, он не был поклонником изящной словесности. Сам не обходился без мата. Но и подобной вульгарщины не принимал.
– Ну че, хлопцы?.. – Толян опять разливал водку по кружкам. – Еще по одной?.. За дембель?..
– За дембель! – Кружки с легким лязгом сдвинулись над "столом".
– А ведь дембель-то в опасности... – закусив, бросил Ромоданов. В животе медленно разливалось тепло... Начинал неметь кончик языка. Заместитель старшины быстро хмелел – редко позволял себе спиртное...
– Это еще почему?!. – озадаченно спросил Толян.
– А потому! – набычился Ромоданов. – Кто знает, когда приказ на погрузку будет?..
– Да никто толком и не знает... – отозвался один из "черпаков". – Даже писари в штабе – и те не в курсе...
– Во! – назидательно поднял вверх указательный палец старший сержант. – Никто не знает! Он, может, завтра будет... А может, через месяц! И этот самый месяц нам с вами придется переслужить... Потому что никто нас отсюда теперь самолетами вывозить не будет... И уволят нас только в Союзе... Понятно?
– Да уж... – обескураженно пробормотал кто-то из сослуживцев Ромоданова. – Во попали...
Повисло тяжелое, напряженное молчание. Говорить никому не хотелось.
– Э, да ладно вам! – Толян вытащил очередную бутылку немецкой водки с названием "Русская". – Все нормально будет! Давайте еще выпьем!
С этими словами ефрейтор свернул бутылке "голову", разлил водку по кружкам...
– Поднимаем!..
Выпили... Закусили... Ромоданов, чувствуя, как глубоко внутри разливается тупая, черная злоба, почти с ненавистью посмотрел в сторону входа в расположение, возле которого традиционно спали молодые.
– Вот мы с вами два года, семьсот тридцать дней умирали в этой гнилой Германии... Родине служили... – рассуждал изрядно захмелевший старший сержант. – А салаги службы не видели... И скоро в Союзе тащиться будут... Увольнения, посылки, отпуска...
– Да-а... – поддержал кто-то заместителя старшины. – Несправедливо...
– Ну, ничего! – Ромоданов завелся. – Я им напоследок устрою службу!..
Старший сержант встал с места, начал расстегивать пуговицы на курточке "пэша".
– Да оставь ты их, Леха! – попросил Колядин. – Пусть спят! Им еще завтра пахать!
– Ты вспомни, как сам "духом" был!.. – Заместитель старшины сбросил курточку, оставшись в неуставной тельняшке. – Вспомни сержанта Мазитова! До хера ты у него тащился?! До хера спал?! Но не умер! И человеком стал! Солдатом!
Толян сокрушенно махнул рукой. Да, было такое... Но давно... Он уже и забыть-то про это успел. Ну по крайней мере старался забыть...
– Дневальный! – Заместитель старшины вышел на середину расположения.
Бегом – руки высоко подняты и согнуты в локтях – прибежал дневальный из молодых, громко топая сапогами. Изможденное лицо, впалые щеки, какое-то застарелое отупение в воспаленных глазах... На затянутом до предела ремне болтается штык-нож...
– Товарищ старший сержант! Дневальный по роте рядовой!..
– Отставить! – негромко буркнул Ромоданов. – Знаю, что дневальный... Слушай приказ: "духам" и "лимонам" – подъем. Строиться в сушилке через три минуты, форма одежды – номер один. Время пошло!
– Есть! – Дневальный развернулся через левое плечо и бегом бросился выполнять команду. Уже через минуту по полутемному расположению замелькали тени полуодетых людей.
Старший сержант не спеша, на ходу разминая кисти рук и слегка поводя широкими плечами, вышел в сушилку. Остановился перед реденькой шеренгой наголо остриженных исхудавших пацанов.
– Равняйсь! Сми-ирна! – Подбородки качнулись в сторону и вернулись назад. – Вольно... Товарищи разведчики!..
Сейчас старший сержант явно подражал кому-то из офицеров роты. Вполне возможно, что замполиту.
– ...Вы являетесь элитой армии! И в любой момент должны быть готовы выполнить боевой приказ командования и Родины! В любое время суток вы должны быть готовы вступить в бой с противником! Поэтому сейчас мы с вами проведем внеочередное занятие по рукопашному бою!
Заложив руки за спину, Ромоданов прошелся вдоль строя, заглядывая в лица солдат...
– Свободный спарринг со мной! Тот, кто меня сделает... Короче, будет жить "дедом"! Добровольцы есть?..
Добровольцев не было. "Рукопашка" была коньком старшего сержанта, еще до армии занимавшегося в секции карате. И связываться с ним себе дороже...
– Добровольцев, значит, нет... – с недовольством отметил заместитель старшины. – Никто не хочет жить "дедом"... Ссыте, салабоны?!
Ответом ему была тишина. Молодые стояли опустив глаза. Они действительно боялись... То, что заместитель старшины называл "свободным спаррингом", как правило, превращалось в обычное избиение. А Ромоданов "берегов" никогда не видел. И жалости не знал.
Старший сержант еще раз прошелся перед строем. Взгляд его упал на одного из молодых.
– Рядовой Горный!
– Я! – Солдатик вздрогнул и втянул голову в плечи.
– Выйти из строя!
– Есть! – Босые ноги звонко зашлепали по бетонному полу сушилки.
– Рядовой Горный, сейчас перед вами не я... – старший сержант ткнул себя пальцем в грудь, – сейчас перед вами – военнослужащий блока НАТО! Убей врага!
Солдатик колебался. Ему очень не хотелось быть избитым...
– Ну!!! – Заместитель старшины поднял руки на уровень груди.
Горный тоже принял какое-то подобие боевой стойки... Он уже понимал, что его в любом случае поколотят. И собирался оказать хоть какое-то сопротивление.
Хищно ухмыльнувшись, старший сержант сделал быстрый скользящий шаг вперед. Этот салабон ему не нравился с самого начала. Слишком умный, городской... Слабосильный, но ставит что-то из себя, чмо...
Горный, широко размахнувшись, неловко махнул кулаком. Было заметно, что драться он совсем не умел...
Ромоданов, нырнув под руку рядового, стремительно и точно пробил по корпусу, в печень и селезенку. Солдат задохнулся и скрючился от нестерпимой боли. А старший сержант, захватив его голову, дважды ударил коленом в лицо, вкладывая в эти удары всю свою силу и злость... Отшвырнул вырубленного рядового в сторону – тот тяжело упал на кипу старых шинелей.
– Вот так, – сказал Ромоданов. – Ни хрена вы ни к чему не пригодны, чмошники. Только "чернягу" хавать...
Наверное, он бы продолжил избиение молодых – глаза уже искали следующую жертву, – но в сушилку вошел Колядин. Полуобняв земляка за плечи, тихо зашептал ему на ухо:
– Слышь, Леха, кончай, а?! Пойдем еще по пять капель тяпнем... Там еще осталось...
– Подожди... – Старший сержант подошел к заворочавшемуся на шинелях Горному. – Слушай сюда, боец! Ты проиграл... Поэтому сейчас ты оденешься и принесешь бутылку водки и пачку "цивильных" сигарет! Тебе на это час. Время пошло, солдат!..
Горный приподнял голову. Окровавленное лицо, бессмысленный, "плывущий" взгляд...
– Ты понял, солдат?! – Ромоданов норовил вывернуться из цепких рук "земы". – Время пошло!
– Понял, товарищ старший сержант... – Горный встал на ноги, но его слегка "штормило".
– То-то... – Ромоданов позволил земляку увести себя, но напоследок бросил: – Горный – умыться и вперед! Время идет... Остальные – отбой!
Рядовой Иван Горный прошел в умывальник, поплескал холодной водой в лицо... Саднили разбитые губы, распухший нос не дышал...
– Сука! – На глазах молодого проступили слезы. – Сволочь!
Скобливший бритвенным лезвием писсуар дневальный отвернулся – он не желал становиться соучастником "преступления". Обзывать "старого", даже за глаза, – это, знаете ли, чревато...
Горный не спеша оделся, взял в сушилке бушлат. Вышел из казармы... На улице моросил мелкий противный дождик, дул неласковый ветер.
1 2 3 4 5 6 7


А-П

П-Я