душевые уголки с высоким поддоном 90х90 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Хорошая водка, - удовлетворенно кивнул Стремянов, закусы вая бутербродом с ветчиной. - А машину я тебе помогу выбрать. Знаешь, почему?
- Знаю. Боишься, дадут плохую, потом достану тебя: надо сделать то, это, понимаешь. На байдарке поплывешь, а я по бере гу буду следом бежать и кричать: эй, слушай, Игорь, коробка ба рахлит, иди, будем смотреть, почему! Точно?
- Точно!
- Я вот о чем хочу спросить, Игорь. Тебе не страшно, что какого-то спонсора обидели? Меня-то не знают, не найдут, а ты там работаешь. Не захочет он отомстить, понимаешь? Я посмотрел
- маньяк какой-то. Старикашка зачуханный, а денег много, спон сором стал, чтобы девочки вокруг бегали. А мы его самого разде ли перед Ольгой. Что думаешь, Игорь?
- Да, обидели мы гнома, это уж точно.
- Я тебя втянул в эту историю, слушай... - виновато сказал Роберт.
- И девушку себе взял, вот ты какой нехороший, - Стремянов улыбнулся, хлопнул друга по плечу. - Не бери дурного в голову, Роб! Мужичок не дурак, это ему будет наука, что не все позволе но, даже если денег до черта. Конечно, его люди поспрашивают, кто я такой, доложат, и он заткнется. Знаешь, почему?
- Не знаю, объясни.
- Я - очень серьезный противник, это в нашем районе все знают. Связываться со мной из-за пустяка - глупо. У них ведь как? Ты их не трогаешь, тебя тоже не тронут. Случайно под руку попадешь - получишь, конечно, если не умеешь ответить. А если очень хорошо умеешь - зачем с тобой воевать? Надо с конкурента ми разбираться, с партнерами-должниками, с бандитами договари ваться, другие группировки отпугивать. Много чего надо. Если начнут охотиться за каждым, кто косо посмотрел или в морду плю нул долго не протянут. В таких случаях проще забыть и зани маться делом.
- А если он сумасшедший и все-таки захочет отомстить? Мы же не косо на него смотрели, а опозорили, бедного.
- Пусть попробует, - мрачно усмехнулся Игорь. - Но ты не пе реживай, когда понадобится твоя помощь, позову. Не зря же я когда-то учил тебя, Роб.
Он вытащил из банки маринованный огурец, принялся внима тельно разглядывать его. Роберт закурил, взмахнул рукой, разго няя дым, усмехнулся чему-то своему.
- А ты хитрец, Роб, - сказал Стремянов. - Заставил меня вы ложить семейные тайны, а сам помалкиваешь. Рассказал бы, как у тебя с Юлией? Неужто она так и не убедила тебя жениться?
- Теперь не убедит, - пробурчал Роберт. - Сам буду убеждать, чтобы не приходила. Как - не знаю. Разве скажешь: дорогая Юля, извини, я встретил девушку и влюбился? Вот эти бутылки, тарел ки, кастрюли куда полетят?
- Действительно, куда? - полюбопытствовал Стремянов.
- Сюда, - Роберт с мрачным видом ткнул себя пальцем в лоб. - Всю квартиру разрушит, если узнает, что я... Почему, слушай, такие нервные все, а?
- А ты ей костюм купи, - посоветовал Стремянов, хитро улы баясь. Она тебе все и простит.
9
Легкий, теплый, совсем летний ветерок, напоенный нежным ароматом распускающихся цветов и листьев, навевал воспоминания о юности, о выпускном бале и чудесной бессонной ночи на Ленинс ких горах, а ещё - о Сан-Франциско, там вечером тоже было тепло и с моря дул такой же легкий, ароматный ветерок.
Невысокая, стройная женщина в белой юбке чуть выше колен и красной блузке с широкими рукавами неторопливо, уверенно шагала от станции метро "Юго-Западная" по тротуару улицы имени 26 Ба кинских комиссаров. Светлые волосы, мальчишеская стрижка, ко роткий вздернутый нос, голубые глаза и полная, упругая грудь, не теряющаяся даже под складками свободной блузки. Когда-то эта грудь сводила с ума большую часть мужского населения Со ветского Союза. Грудь заслуженного мастера спорта, члена сбор ной страны по спортивной гимнастике Юлии Красновой.
В те годы, десять-двенадцать лет назад не показывали эро тические фильмы по каналу НТВ, ибо самого канала ещё и в помине не было, не продавались на каждом углу порнофильмы и журналы с голыми девицами, за это могли и посадить. Не удивительно, что секс-звездами страны становились фигуристки, балерины, киноакт рисы, если им удавалось показать кое-что ещё помимо актерского мастерства - как в фильме "А зори здесь тихие...", в женской бане. Худенькие, угловатые гимнастки, девчонки с несформировав шейся фигурой, не входили в категорию секс-символов, как это понимали в стране победившего социализма, но Юлия Краснова уже в шестнадцать лет выглядела не девочкой-подростком, а юной жен щиной с красивой, упругой грудью, рвущейся из-под тонкой маеч ки. Женщина, но какая гибкая, какая грациозная! Какая соблазни тельная!!!
Секретарь ЦК КПСС, вручая орден "Знак Почета" за очередную победу на чемпионате мира, трясущимися руками долго-долго прик реплял награду на груди Юлии. И все это время чересчур тесно прижимал ладони к её пышному бюсту. Смешно было и страшно од новременно - такой большой человек, и туда же...
А когда сборная приехала с показательными выступлениями в Америку, там, несмотря на порнофильмы, свободно продающиеся в специальных магазинах, несмотря на многочисленные журналы, за печатанные до поры до времени в конверты - купи, разорви кон верт и смотри сколько хочешь не только на груди, никто тебя за это не арестует и даже на партбюро не вызовет мужчин, восхи щенных бюстом Юлии Красновой оказалось ничуть не меньше, чем на родине. Американцы, правда, были намного практичнее - не стес няясь, предлагали любую сумму за возможность раздеть русскую гимнастку (до пояса, мисс Краснова, только до пояса!) или хотя бы просто потрогать её груди.
Один миллионер, вопреки родной советской пропаганде ока завшийся не старым толстяком в цилиндре и фраке, а довольно-та ки симпатичным мужчиной лет сорока с копной рыжих волос - по виду и не скажешь, что человеку сорок, больше тридцати никогда бы не дала - предложил Юлии руку и сердце, а чтобы она не сом невалась в искренности его намерений, тут же предложил в пода рок роскошную виллу на берегу океана, которая стоила два милли она долларов. Восемнадцатилетняя советская комсомолка отказа лась, но не с презрением, а с сожалением, и не по идейным сооб ражением - просто было страшно оставаться одной в чужой стране без какой-либо надежды вновь увидеться с мамой.
Кагэбэшник, заместитель руководителя спортивной делегации, ровесник миллионера, но уж этому-то не только сорок, но все пятьдесят можно было дать, измученный невероятной популярностью Юлии и многими соблазнами, которые подстерегали её, заорал од нажды вечером в отеле: "Если ты ещё раз заговоришь с этими му даками озабоченными, я тебе сиськи отрежу к едрене фене!" И он, действительно, смог бы их отрезать, но не потому, что был зол, а чтобы перед этим посмотреть на них, подержать в ладонях, по мять. Сам об этом сказал перед отлетом в Москву. И намекнул, что если не покажет то, от чего американцы забалдели, характе ристика будет такая, что она станет невыездной, несмотря на все свои спортивные заслуги.
Пришлось показать, а потом пулей выскакивать из номера ошалевшего заместителя.
Сейчас бы этого рыжего американца с двухмиллионной виллой в качестве подарка! Наверное, не отказалась бы. Но теперь не то что миллионера, нормального мужа найти непросто.
Кончилась юность, прошла слава. Другие груди, более откры тые мужским взорам, более привлекательные замелькали на экранах телевизоров и кинотеатров, на глянцевых журнальных и шершавых газетных страницах в таком количестве, что популярность их но сительницам могли принести разве что в случае каких-то одиозных размеров. О Юлии просто забыли.
Она закончила выступления на гимнастических помостах, выш ла замуж за восходящую звезду советской гимнастики, прожила с ним четыре года и вздохнула с облегчением, когда развелась. Па рень не выдержал испытания славой, запил и быстро покатился вниз, вымещая на жене злобу за неудавшуюся карьеру.
Потом были другие мужчины, совсем короткие и затянувшиеся на три-четыре месяца романы, пока, наконец, почти два года на зад Юлия ни встретилась на банкете в честь предстоящего откры тия первого розыгрыша "Кубка Кремля" по теннису с бывшим футбо листом Робертом Ревадзе, который, оказалось, когда-то был страстно влюблен в нее. Заочно. И теперь, когда увидел её сов сем рядом, любовь, конечно же, вспыхнула в горячем мужчине с новой силой.
Вспыхнула она и в Юлии, и вот уже два года греет душу двадцативосьмилетней женщины. Однако, оба они, напуганные сво ими предыдущими неудачными браками, не спешили официально офор мить свои отношения. И, кажется, Юлия слишком долго медлила, упустила момент. Похоже, теперь Роберт вообще не собирается же ниться и не слишком радуется, когда она приходит. А ей уже было тягостно думать о том, встретятся они сегодня или завтра, или через неделю, или придется вообще расстаться... Хотелось возв ращаться домой, видеть мужа, кормить его ужином и конечно же, родить ребенка.
Она давно уже поняла, что лучше этого грузина вряд ли най дет себе мужа. Он вспыльчивый, но никогда не позволит себе под нять руку на женщину, он жутко непрактичный, но так приятно по лучать неожиданные подарки, даже если знаешь, что он потратил на них последние деньги. Нет, не так особенно, если знаешь это! Он смешной, неуклюжий, но веселый и добрый. Часто он ка зался ей большим ребенком, но с ним Юлия чувствовала себя в полной безопасности - Роберт умел постоять за нее.
Юлия прибавила шагу. Поздновато она сегодня решила навес тить его. В самом начале вечера позвонила, но он сказал, что занят, у него в гостях Игорь Стремянов, и вообще, не нужно ей сегодня приходить. Чем дольше она раздумывала, почему он гово рит каким-то странным голосом, тем больше склонялась к мысли, что у него, действительно, гости. Да Игорь ли это?
И в конце-концов не выдержала. Благо, от станции метро "Фрунзенская" до "Юго-Западной" и дальше пешком по улице имени 26 Бакинских комиссаров не более получаса. Она и причину при думала, вроде бы, подходящую: в ЦСКА, где она работает трене ром, были американцы и предложили ей солидный контракт. Завтра нужно дать ответ, вот она и пришла советоваться, не по телефону же решать столь важные вопросы. Американцы, действительно, при езжали сегодня в ЦСКА, только о контракте и речи не было.
Но Роберт же об этом не знает.
Ганс и Бритый подошли к черному "мерседесу". Ганс открыл дверцу, молча сел на заднее сиденье, рядом с ним шумно плюхнул ся Бритый.
- Ну? - нетерпеливо спросил Заза.
- У него дверь бронированная, - шумно выдохнув, мрачно со общил Бритый.
- Ты проверял? - в голосе Зазы послышалось раздражение. - Или со страху померещилось?
- Да нет, Заза, дверь точно бронированная, - примирительно сказал Ганс. - И помощней, чем даже у старика. Такие двери сей час самые "крутые" ставят, я знаю, видел.
- Сука! - с присвистом сказал Заза. - Дерьмовое дело, а столько возьни! Точно бронированная?
- Да точно, - Ганс торопливо закивал. - Гранату можно бро сать под неё - не возьмет. Стена развалится, а дверь - ни хре на. Если б там обычная стояла, Бритый бы одним ударом её вышиб, и уже все было б сделано.
- Да кто он такой, этот козел? - Заза выдернул из кармана куртки визитную карточку, включил в салоне свет, прочитал. - Ре вадзе Роберт Вахтангович, тренер по футболу. Грузин, значит? А на хрена грузину бронированная дверь?
- Я говорил, что к таким делам нужно готовиться, - подал голос Ганс.
- Заткнись!
- Богатый грузин, вот и поставил бронированную дверь, - пробурчал Бритый.
- И ты заткнись! Они все в Москве богатые, эти угнетенные народы. В Тбилиси есть бедные грузины, в Алма-Ате - бедные ка захи, в Ташкенте бедные узбеки, а в Москве все они богатые! Бога душу мать!
- Лучшие люди... - начал было Бритый, но столкнувшись со злобным взглядом Зазы, снявшего на мгновенье темные очки, пос пешил отодвинуться в дальний угол.
- Богатый грузин, значит связи есть. Вычислят, разборки начнутся. Могут сдать, - высказал догадку Ганс. Хотел добавить, что он предупреждал: такие дела на скорую руку не делаются, но вовремя вспомнил, что и это уже говорил.
- Заткнись и думай, что делать, - уже более спокойно сказал Заза.
- Позвонить, пусть выйдет на улицу для серьезного разгово ра, предложил из своего угла Бритый. - У нас же телефон есть.
- Не выйдет, - покачал головой Ганс. - Он понимает, что к чему. Если дверь бронированная - значит, не дурак.
- А если не дурак, почему набросился на старика? - спросил Заза. - За такие дела могут запросто голову оторвать, это все знают. Он что, совсем дикий, беспредельщик? Что-то здесь не так, нутром чую. Или вы накололись, или дверь... просто дверь, за которой спрятался лох.
- Ну так все равно её надо открыть, - сказал Ганс. - Сам он ни хрена не откроет. А потом, через пять минут в подъезде могут быть кто угодно - от ментов до его команды.
- Надо открыть, - согласился Бритый. - А как?
Заза скрипнул зубами, неторопливо постукивая ребром ладони по свободному сиденью рядом и вдруг замер с поднятой рукой.
- Вам не откроет, соседу или кому-то знакомому из подъезда откроет, сказал он. - Бритый ждет у лифта, ты, Ганс - у двери подъезда. Увидишь человека, закуришь. Бритый прыгает в лифт и стопорит его, не доезжая до нужного этажа. Ты, Ганс, притворя ешься пьяным в доску, говоришь, что заблудился, никак не можешь найти квартиру своего друга Роберта Ревадзе. Человек помогает добраться до его квартиры, звонит и говорит, что это он, сосед долбанный, а рядом - знакомый грузина. Тот открывает - ты вры ваешься, остальное знаешь. Бритый через пару секунд подъезжает на лифте - и вы оба там.
- А с соседом что делать? - спросил Бритый.
- Водочкой угости и скажи спасибо, - злобно крикнул Заза.
- Попробуем, - кивнул Ганс. - Может и получится. А может и нет, - он толкнул Бритого. - Вылазь, чего расселся!
- Да я его, суку, разорву на части и развешу на этой дол банной двери! - брызгая слюной, шипел Бритый, вразвалку шагая вслед за Гансом к двенадцатиэтажному панельному дому. - Из-за какого-то грузина торчим тут уже хрен знает, сколько!
- Заза обещал хорошую премию за это дело, - не оборачива ясь, сказал Ганс. - Так что, кончай скулить, урка.
- Сам ты урка.
- Заза велел тебе в лифте торчать, - хмыкнул Ганс.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я