https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А вот возможная потеря трех из пятнадцати поместий и уменьшение гарема кажется тебе концом света. Ты даже согласен смириться с ослаблением собственной страны и новым усилением России, предприниматели из которой уже почти хозяйничают в Поднебесной.
– Но ведь в предстоящем хаосе и ты можешь потерять! – воскликнул Ли.
– Путь Неба ведет нас от потерь к приобретениям, а от них к новым потерям, – ответил я. – Сопротивляться ему бессмысленно, ибо воля Неба превыше наших мелких интересов. Для Поднебесной настало время проснуться от спячки. Любой, кто помешает этому, будет сметен.
Пылая от гнева, Ли вскочил со стула, хотел что-то сказать, но сдержался. Сделав глубокий вдох, он успокоился, склонился в церемонном поклоне и произнес:
– Я был рад видеть вас, князь. А теперь позвольте мне откланяться. В Пекине меня ждут неотложные дела.
– Я тоже бы рад видеть вас, господин министр, – ответил я, поднимаясь и отвечая на его поклон. – Всего вам доброго.
Когда Ли вышел, Ма печально посмотрел на меня.
– Сегодня я предупредил тебя, что Гоюн – твой враг. Однако ты отверг такого сильного союзника, как Ли. Разумно ли это?
– Мне не нужна любая помощь, учитель, – ответил я после продолжительной паузы. – Ли просил меня не о борьбе с Гоюном. Он хотел вовлечь меня в интриги Запретного города, причем на стороне тех, кто действует не в интересах Китая. На это я не пойду никогда, даже если тактически это будет невыгодно.
– Что ж, похоже, ты не отступил от своего пути. Это очень радует меня, Маленький Дракон. Кроме того, это означает, что в битве с Гоюном у тебя есть шансы на победу. Насколько я сумел понять, в Поднебесную ты приехал, чтобы узнать, какова роль Гоюна в происходящих здесь событиях. Нашел ли ты ответы на свои вопросы?
– Да, учитель, теперь я понял многое.
– У тебя еще много дел в Пекине?
– Совещание завтра утром – и все.
– После этого сразу уезжай, – жестко сказал Ма. – Мне бы не хотелось, чтобы твоя пуля нашла тебя.
– Но ведь я не поддержал противников Гоюна.
– Гоюн не простой политикан. Он видит многое. И когда он поймет, что ваше с ним столкновение неизбежно, то не замедлит нанести удар. Да и партия Ли теперь вряд ли будет твоим союзником.
– Положим, если Гоюн задастся целью меня убрать, он сможет сделать это и в России, – возразил я. – А Ли вряд ли будет заинтересован в моей гибели.
– А ты думаешь, тот снаряд по Корнилову выпустили лично Ленин с Троцким? – усмехнулся Ма. – Здесь, в Пекине, живет И Чан. Не забывай об этом.
Глава 6
ДЕЛА СЕРДЕЧНЫЕ
Я повесил трубку на рычаг. Разговор с президентом Евразийского Союза промышленников и финансистов был продолжительным и сложным. Кроме того, теперь я должен был выполнить поручение, которое могло сильно изменить расстановку сил в Европе и придать новый импульс развитию Евразийского союза. Нужно было снова менять рабочий график, лететь за границу, организовывать тайные переговоры, да еще и выдумывать правдоподобную легенду о причине моей поездки, чтобы наши противники не разгадали задуманную комбинацию. И почему прекрасно выверенные планы всегда нарушаются непредвиденными обстоятельствами?
«Бог с ним, – я отмахнулся от роящихся в голове мыслей. – У меня сегодня выходной. По ходу придумаем, как совместить приятное с полезным и исполнить долг благородного мужа перед отечеством».
Я нажал кнопку вызова секретаря.
– Ваша светлость, цветы доставлены, – Анатолий торжественно внес букет в мой кабинет.
Я придирчиво осмотрел композицию. Да, все как я и заказывал. Паскаль Колеман, лучший флорист Петербурга, просто превзошел себя.
– Отлично, – похвалил я. – Отнеси его в мой спортивный «Мерседес». И скажи механику, пусть заправит полный бак. Я выезжаю через пятнадцать минут.
– Слушаюсь, ваша светлость. С вашего позволения, в приемной вас ожидает адвокат Морозов. Говорит, что дело срочное и не терпит отлагательства.
– Да, он предупреждал меня. Зови.
– Здравствуйте, ваша светлость, – вошел в кабинет грузный Морозов. – Рад вас видеть в добром здравии.
– Я вас тоже. Вы, как я погляжу, все в трудах, даже в воскресенье. В вашем-то возрасте пора бы себя поберечь.
– Таков уж я, ваша светлость.
– Я удивлен вашей энергии, Григорий Васильевич. Скоро будем отмечать ваш семидесятилетней юбилей, да еще сорок пять лет безупречной работы на семью Юсуповых. Не устали?
– Что вы, ваша светлость. Работа мне в радость.
– Завидую. А я вот в последнее время все больше стал тяготиться своим бременем. То и дело подумываю, не бросить ли все и не перебраться ли куда-нибудь на Таити. Правда, и там мне без вашей помощи будет не обойтись. Люди нашего круга, увы, не могут вести жизнь простых людей.
– Я никогда не понимал вас, ваша светлость. Ни когда вы в молодые годы куролесили по всему Петербургу, ни когда возглавили семью. Вы с рождения обладаете тем, о чем простые люди могут только мечтать, и всегда чем-то недовольны.
– Может, потому и недоволен, что знаю иллюзорность мечтаний большинства людей. Но оставим это. Что привело вас ко мне в выходной день? Уж не тот ли дурацкий инцидент у «Максима»?
– Что вы, ваша светлость, этих сопляков я и без вас съем с потрохами и не поперхнусь. Кстати, вы уверены, что не будете возбуждать против них дело о клевете? Приговорят к крупным штрафам или исправительным работам, в следующий раз неповадно будет.
– Бросьте, – отмахнулся я. – Слону не пристало бояться мышей.
– Между прочим, слоны боятся мышей, – усмехнулся Морозов. – Факт.
– Да? Не знал. Значит, я неправильный слон. Хотя все же не пристало. Так с чем вы ко мне?
– Ваша бывшая супруга возбудила против вас иск. Ее адвокаты утверждают, что вы неправильно управляете имуществом корпорации, и это, как следствие, приводит к ухудшению жизни рабочих. Требуют перевода семейных активов под управление Елены Сергеевны до совершеннолетия вашего сына.
– Вот как? И что же послужило поводом для возбуждения иска?
– Ваш отказ продать Николаевские верфи. Адвокаты Елены Сергеевны представили расчет, согласно которым ваша программа инвестирования приведет к снижению прибылей в ближайшие пять лет и, соответственно, снизит доходы работников по программе участия в прибылях.
– Но тот же расчет должен показать, что по истечении пяти лет их доходы возрастут.
– Возможно. Но по нормам нашего законодательства действия собственника ни в коем случае не должны приводить к понижению уровня жизни работников. Так что иск не столь уж безоснователен.
– Что ж, я думаю, что экономисты Николаевских верфей без труда предоставят расчет, по которому в случае отказа от инвестирования доходы работников снизились бы куда значительнее.
– Хорошо бы. Это не будет натяжкой?
– Будет, конечно. Если бы я не трогал верфи, ближайшие три года все было бы прекрасно. Потом начался бы кризис. Опытный предприниматель должен видеть на три шага вперед.
– Толпам этого не объяснишь. Им подавай все и сразу. А суды последнее время слишком часто становятся на сторону профсоюзов. Да и закон тому способствует.
– Увы, диктатура толпы бывает хуже диктатуры единоличного правителя. Вот поэтому мы и подсунем им немного передернутый расчет, чтобы массы успокоились. Хороший экономист, как и адвокат, всегда может сделать из мухи слона, и наоборот.
– Совершенно справедливо, ваша светлость. С таким расчетом я сумею выиграть дело. С вашего позволения, завтра утром я вылетаю в Николаев.
– Да, конечно. Надеюсь, успех будет сопутствовать вам и в этом деле.
– Не сомневаюсь. Не зря же вы мне ежемесячно выплачиваете целое состояние. Но я все же просил бы вас быть предельно осмотрительным. В последнее время Елена Сергеевна проявляет нешуточную активность.
– Что может быть хуже характера брошенной женщины? – пожал я плечами.
– Возможно. Но достаточно долго было тихо.
– Наверное, накапливала желчь. Ладно, благодарю вас за заботу о нашей семье. А сейчас простите, мне надо ехать.
– Конечно, ваша светлость. Всего доброго.
Я припарковал свой «Мерседес» на улице Генерала Юденича. Мимо, к станции метро «Белогвардейская» шли празднично одетые люди. Ничего не поделаешь, рабочая окраина. Вся культурная жизнь вертится вокруг районной филармонии, галереи изящных искусств, напичканной творениями второсортных художников девятнадцатого–двадцатого веков, да пары-тройки театриков. Если хочешь чего-то большего, изволь отправляться в центр, где крупнейшие музеи и императорские театры. Вот и получается, что по выходным с рабочих окраин множество народа едет на Невский, Васильевский и Петербургскую сторону, а вечером возвращается обратно.
«Может, построить где-нибудь здесь культурный центр? – подумал я. – Такой, чтобы с летним садом и оранжереями, с выставочным залом, где в экспонатах были бы лучшие произведения искусств прошлого и настоящего. Ну и с концертным залом. А что, лиха беда начало. Попрошу Володю Спивакова и Пласидо Доминго с концертами выступить, а там, глядишь, и от остальных звезд отбою не будет».
Я подхватил с заднего сиденья букет и зашагал к дому. Консьержка, судя по виду из Афганистана или Пакистана, жалобно пискнула:
– Вы куда, господина?
– Квартира девяносто три, – бросил я, проходя мимо нее.
Юлина квартира оказалась на пятом этаже. Не больно-то роскошно, для пятиэтажного дома. Выйдя из лифта, я шагнул к нужной мне двери и нажал кнопку звонка. Вскоре за дверью послышались шаги.
– Кто там? – услышал я незнакомый девичий голос.
– Мне нужна Юля, – ответил я.
– Юля, к тебе, – прокричала невидимая мне девушка.
Вскоре я снова услышал за дверью шаги и раздраженный Юлин голос:
– Кто там?
– Князь Юсупов, – ответил я.
Немедленно послышался звук отпираемого замка, дверь открылась, и на пороге возникла Юля. Она была в простеньком халатике и тапках-шлепанцах.
– Господи, ваше сиятельство! – выпалила она, явно волнуясь. – Как вы здесь оказались?
– Я же сказал, что за мной долг, – улыбнулся я, протягивая ей цветы. – Позвольте пригласить вас на обед в ресторан «Тифлис»?
– Ой, какой красивый букет, – она приняла букет.
– Главное, что они абсолютно свежие. Только сегодня утром были срезаны в Эквадоре.
– Что же вы стоите? – Юля изящным жестом поправила прическу. – Проходите. Господи, да я же не причесана, не накрашена! Подождите меня.
Она метнулась в квартиру и скрылась в одной из боковых комнат.
Окинув взглядом квартиру, я прошел в центральную комнату, которая, очевидно, служила девушкам гостиной. Небольшая стандартная трехкомнатная коморка общей площадью меньше ста квадратных метров. Гостиная, явно самая большая комната, метра четыре на пять с простенькой мебелью, видеодвойкой и аудиоцентром.
Юлина подружка зашла следом за мной.
– Вы правда князь Юсупов? – спросила она.
– Правда, – заверил я ее.
– Тот самый, с которым Юля в «Максиме» обедала?
– Тот самый. А вы, как я понимаю, Ира?
– Да. Чаю хотите?
– С удовольствием.
Девушка вышла из комнаты и вскоре вернулась, неся на подносе фаянсовую чашку с чаем и розетку с вареньем. Поставив поднос на стол, она села на диван, закинув ногу на ногу. При этом ее короткий халатик задрался, полностью продемонстрировав длинные красивые ноги девушки.
– А вы своеобразный мужчина, – произнесла она вкрадчивым голосом.
Я усмехнулся. Кажется, Ира всерьез собиралась стать соперницей подруги.
– А себе вы не принесли? – я сел за стол.
– Спасибо, я не хочу.
Я взял чашку и стал пить чай с вареньем.
– Что-нибудь не так? – поинтересовалась Ира.
– Все хорошо, – улыбнулся я в ответ. – Вы знаете, я много раз участвовал в чаепитиях: и в закрытых английских чайных клубах, и в восточных чайных церемониях. Но вдруг подумал, что впервые в жизни пью чай вот так, с вареньем. То есть так, как его пьет большинство моих соотечественников.
– Вы участвовали в чайных церемониях? – Ира подалась вперед, халатик на ее груди немного распахнулся, демонстрируя крепкие груди. – Как интересно! Расскажите.
– Долгая история, – ответил я и добавил про себя:
«Что же это Юля там так долго копается?».
– Вы, наверное, были во многих странах, – состроила глазки Ира.
Следующие минут десять Ира пыталась кокетничать со мной, а я развлекал ее светской беседой о дальних странах и с каждой минутой чувствовал себя все более неуютно.
В комнату буквально влетела Юля. На ней было голубое платье и туфли на высоком каблуке. В ушах висели недорогие сережки, а на шее – нитка искусственного жемчуга. Ни единого намека на ту пацанку, с которой я обедал в «Максиме»!
– Я готова, ваше сиятельство, – произнесла она.
– Прошу вас называть меня Александр, – поднялся я. – Что ж, едем. Всего доброго, сударыня. Ваше общество было исключительно приятным, – я повернулся к Ирине и поцеловал ей руку.
Краем глаза я заметил, что Юля украдкой показала подруге кулачок, а та состроила невинную мордочку.
Мы с Юлей спустились на улицу, и я распахнул перед нею дверцу «Мерседеса».
– Благодарю, – она села в автомобиль, старательно разыгрывая светскую даму.
Я занял свое место, запустил двигатель и поехал по улице.
– У вас, как я посмотрю, в основном иностранные машины, – заметила Юля. – Сейчас в моде российские.
– Я никогда не следовал моде, – ответил я. – Машины я покупаю такие, чтобы ими было удобно пользоваться. Вот этот «Мерседес», например, и быстр, и удобен, не в пример отечественным машинам. «Руссобалты» помпезны, как царские дворцы, но очень медлительны и неповоротливы. «Питера» мощные и агрессивные, но в них неуютно. Была бы российская машина вроде «Мерседеса», я бы купил ее.
– А у меня вот «Запорожец», – печально усмехнулась Юля. – Я его выбрала, потому что он дешевый. Хотя в нем всего девяносто лошадиных сил, а когда едешь больше сотни, в салоне такой гул, будто самолет взлетает.
– Дешевизна – это тоже преимущество, – улыбнулся я. – А насчет хороших машин не беспокойтесь. Они у вас еще непременно будут.
– Свежо предание... – снова усмехнулась она.
Я свернул на проспект Корнилова и поехал к центру.
– Ваше сиятельство, – произнесла Юля после непродолжительной паузы, – я бы не хотела, чтобы вы думали, что чем-то обязаны мне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41


А-П

П-Я