смеситель с подсветкой 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Третьего из этой команды Березин обнаружил в кладовке, рядом с туалетом, среди сломанных швабр, мешков с барахлом и прочим хламом.Вместе они представляли собой жалкое зрелище — испуганные, щуплые, они больше походили не на злостных уголовников, а на нашкодивших старшеклассников.Трое суток беспрерывного страха превратили их в обезумевших волчат. Все эти дни они боялись зажигать свет, разговаривать, питались хлебом, водой и консервами, которые принесла мать Артема Юрташкина. Любой случайный стук, громкие голоса на лестнице приводили их в панику. Страх проник и поселился в их душах, полностью измотал парней.Страх и сейчас темнел в глазах каждого, хотя скрываться уже не было нужды, но теперь они боялись мести этих людей в форме. Они не сомневались, что их будут долго и страшно бить, но как раз это им не грозило. За три дня злость милиционеров улетучилась, на смену пришла усталость, бессонные ночи измотали и их, а то, что поиски, а значит, и все сверхсрочные закончились, привело милиционеров почти в благодушное состояние.— Ну вот, малыши, погуляли, и пора в детский сад, на нары, — прогудел Русаков, чуть ли не с родительской лаской глядя на беглецов.— Молодые придурки, — сказал и Березин, наблюдая, как парней усаживают в зарешеченный «уазик». — Так могли бы условно отделаться, а теперь точно сядут.Вся процедура задержания уложилась в короткий, пятиминутный доклад Касьянова и. о. начальнику ГОВД. Похвалив подчиненных, Мамонов отпустил капитана, и почти сразу дежурный доложил о звонке из больницы.— Богомолов к вам прорывается, — сказал он.— Хорошо, давай его.— Михаил Андреевич, это Богомолов вас беспокоит.— Здравствуйте, Рэм Андреевич. Как дела, как здоровье?— Да здоровье-то ничего, вашими молитвами, но некоторые ваши подчиненные очень хотят это здоровье мне испортить.— Что такое, в чем дело? — насторожился Мамонов.— Этот ваш лейтенант, Астафьев, по-моему, просто хунвэйбин какой-то. Нагло ночью заявился в больницу. Я ему предложил покинуть отделение, как вы велели, так он сунул мне под нос пистолет и все-таки остался. И угрожал вполне серьезно, впору инфаркт получить.«Засранец, у Колодникова, что ли, научился?» — подумал Мамонов, вспомнив инцидент с майором и невольно потирая при этом горло.— Не беспокойтесь, Рэм Андреевич. Если он еще появится в больнице, гоните его в шею. Можете считать, что в милиции он больше не работает.— Ну, я не думаю, что он здесь появится в ближайшее время. Больше ему тут нечего делать.— Как это? — удивился Мамонов.— Да так. Ваш лейтенант выкрал эту свою невесту и увез в неизвестном направлении.— Какую невесту?— Орлову.— А почему невесту?— Так он заявил, и мамаша ее подтвердила.— Вот так новости! А точно это сделал именно Астафьев?— Да, одна наша нянечка видела, как он вез ее на каталке к лифту.— Когда это произошло?— Не более получаса назад.— Спасибо, Рэм Андреевич, мы примем необходимые меры. А вам я советую: происшествие подробно изложить на бумаге и срочно привезти к нам.— Непременно-непременно, сейчас же все напишу, как бы это назвать?.. — занервничал Богомолов.— Заявление, — подсказал подполковник. — Это У нас называется заявлением.После разговора с Богомоловым, Мамонов пару минут сидел в полном недоумении. То, что сотворил этот Щенок Астафьев, выходило за все рамки.«А до этого был так себе, ни рыба ни мясо, тихоня. Чего это он так разошелся? Может, действительно эта молодая сучка его невеста? Черт его знает».Решив оставить эту версию как наиболее приемлемую, Мамонов вызвал по селектору дежурного:— Касьянов еще не ушел?— Нет.— Пусть зайдет ко мне.Через минуту в кабинете появился Касьянов.— Слушай, капитан, тут есть одно дело. Астафьев немного рехнулся, выкрал из больницы Орлову. Установи адреса, куда он мог ее отвезти. Что не домой — точно. Выясни адреса его родни, друзей, родственников Орловой, ну, сам знаешь, и доложи мне. Надо парня остановить, а то, если мисс эта загнется, ему срока не миновать.— Только установить? — уточнил Касьянов.— Да.— Хорошо, сейчас же займусь, — с этими словам капитан вышел.Подполковник позвонил Гусеву:— Ну что, как дела?— Ты про что это? Про эту девку на «Оке»?— Нет, про другую.— А, недобитую-то. Не сифонь раньше времени, там все заряжено.— Где там-то, в больнице; что ли?— Ну да, а где же еще?— Опоздал, милок. Девки там уже нет.— А где же она? — опешил Гусев.— Этого я не знаю. Есть у меня один молодой лейтенант, он почему-то решил выкрасть ее из больницы. И выкрал.— Лейтенанта твоего я бы сам за яйца подвесил. У меня один кент из-за него навернулся с дерева и сломал ногу.— Ну, это твои проблемы. Отвезешь Богомолову, он сломает ему вторую ногу и обеспечит костылями на всю жизнь.— Да в больницу ему нельзя, он в розыске.— Это кто такой?— Шурик.— Медведкин?!— Ну да.Мамонов выругался:— По-моему, от этого парня тебе пора избавиться. Не фартовый он у тебя. К тому же слишком много знает.— Я тоже так думаю. Но что делать с этой гребаной мисской?— Попробую задействовать свои силы, найти мы ее найдем, дальше уж постарайся, чтобы твои зажиревшие качки опять не облажались.Этот разговор Гусев вел из кафе-бара «Айсберг». Отключив мобильник, он закурил и задумался, машинально крутя в руках столовый ножик. Перед ним стояла тарелка с остатками ростбифа, пиво и сигареты, обычный завтрак Вадима.Исчезновение Орловой поставило Гусева в тупик. Впрочем, вся эта неделя казалась Вадику одним сплошным тупиком. Не успевал решить одну проблему, как возникала другая.«…Твою мать-то! Хозяин милиции, можно сказать лучший друг и компаньон, а хлопот все больше и больше. Что-то от Мамона толку мало. Раньше было так хорошо, просто тишь и благодать, а теперь его же подчиненные будто озверели, роют землю копытами…»Размышления его прервал бармен, почтительно остановившийся в сторонке, дожидаясь, пока босс обратит на него внимание. Взглянув на туповатое, подобострастное лицо, Вадим понял, что у того есть какая-то важная новость.— Ну, чего ждешь, говори, — велел он.— Вадим Александрович, я не совсем уверен… но позавчера тут гуляли менты из уголовки.— Ну?— И приехал Антоша.— Так.— Он сел в кабинете, а они гуляли в банкетном зале. Мне показалось, что один из них заходил к Аркадию Ильичу.И без того красноватое лицо Гусева начало быстро багроветь.— Что значит, показалось? — свистящим шепотом спросил он. — Показалось, что целка, а оказалось — вдова?Бармен оробел. Он не предполагал, что своим сообщением приведет хозяина в такое бешенство.— Ну… Я не видел, как этот мент входил туда, — совсем неуверенно продолжил он. — Купил сигареты, вроде в зал обратно пошел, но потом я поворачиваю голову, а он идет от кабинета, и штора еще колышется.— И сколько времени он там примерно провел?— Минут двадцать.— Какого ж х… ты раньше молчал?! Кто был у Антоши?— Я спрашивал у официантов, они лучше всех их знают, говорят какой-то Колодников, старший опер.Гусев откинулся на спинку стула. Это было хуже всего. Вадим знал, что Колодников с Антоновым были одноклассниками, сам Антоша не раз ему про это говорил. Теперь ясно, почему именно сейчас майор вцепился в него, Гусева, хваткой бультерьера. Это конечно же идет с наводки бывшего другана — Антоши. И у Мамонова, как назло, прокол за проколом.«Антоша все может, — вдруг отчетливо понял Гусев. — Обиделся, что я его поставил на проценты, и обратился к старому дружку. Сука…»Поток мата, которым он мысленно покрыл бывшего компаньона, еще больше распалил Вадима. Распиравшая его злость требовала выхода, и взгляд его упал на стоящего перед ним бармена. От полетевшей в его голову тарелки тот увернулся, но от кулака вскочившего на ноги хозяина не смог и, перелетев через массивный стол, всем телом обрушился на жесткие подлокотники кресел.— Падла, про такое надо вовремя докладывать! Глава 23 Несмотря на оставшуюся от бессонной ночи легкую ломоту в теле и некоторую заторможенность, Елена Брошина в это утро чувствовала себя как никогда хорошо.Журналистка могла выехать из Кривова часов в шесть, сразу после возвращения из Демидовки, но как истинная женщина, она приняла ванну, прижгла йодом расцарапанные до крови от комариных укусов руки и ноги, долго перебирала свой гардероб, прикидывая, в чем ей показаться в телекомпании. Смонтировала из двухчасовой записи двадцатиминутный репортаж и лишь в девятом часу покинула родной город.Она вживе представляла себе, какой ажиотаж вызовет у руководства железногорской небольшой телекомпании «Скат» кассета, лежащая сейчас у нее в сумочке. Телевизионщики всеми силами старались привлечь к себе как можно больше внимания и переманить аудиторию у других видеомонстров. Одним из пунктов этой программы был сбор и показ всякого рода «жареных», сюжетов.Елена в этой стихии чувствовала себя как рыба в воде. Два года назад она показала свой первый репортаж об особняке кривовского начальника отдела борьбы с экономическими преступлениями Завьялова, вызвавший огромный резонанс, после чего подполковник вынужден был уйти в отставку. Правда, и на пенсии он сильно не бедствовал, открыл два магазина, несколько ларьков, но Елену с тех пор начали опасаться. Сам Завьялов тогда серьезно попортил ей нервы недвусмысленными угрозами, о которых она тоже состряпала острый сюжет.После этого Брошина заключила устный договор с железногорскими тележурналистами. Когда ей попадались «жареные» факты о кривовских взяточниках или мафиози, эксклюзивные права на показ материала принадлежали «Скату». В свою очередь и областные корреспонденты делились с ней оперативной информацией.Телекамеру, на которую Елена снимала события прошедшей ночи, она получила за репортаж о милицейском поселке, в местах живописных и благодатных. Руководство УВД области понастроили себе двухэтажные хоромы — два десятка особняков ровной шеренгой выстроились вдоль озера Круглого, причем самый мощный из них возвел самый обычный сержант ГАИ.Лишь только Елена включила камеру, чтобы снять аварию на трассе, то сразу поняла, что иномарка принадлежит Арику Баграмяну, местному бизнесмену из новых, недавно приехавших в город армян. Лет пять назад их в Кривове не было вообще, потом появился Мирзоян, женился на дочери директора местного молокозавода, притащил с собой брата, тот, в свою очередь, вызвал в Кривов своих родственников и друзей.Баграмян же особенно пылко возгорелся в отношении самой Елены, доставая ее своим навязчивым вниманием и днем и ночью. Сначала Елена отшучивалась, но когда однажды вечером трое кавказцев чуть было не затащили ее в эту самую иномарку, она пожаловалась Ковчугину. Михаил на следующий день остановил Арика на шоссе и по всем правилам классического бокса набил ему морду.Столкнулась она после этого с Ариком в универсаме, и тот сквозь зубы процедил, что так просто он это не оставит. Так что, увидев знакомую иномарку, годную только на переплавку, Елена испытала грешное, далеко не христианское чувство злорадства.Обычно на дорогу до Железногорска уходило часа полтора, но в этот раз Брошина не слишком гнала свою старенькую «Оку», опасаясь заснуть за рулем. Она даже остановилась, выпила в придорожной забегаловке крепкого кофе. Это впоследствии сыграло свою роковую роль.До областного центра оставалось совсем немного, когда журналистка увидела в зеркале заднего вида черную «ауди». Машина шла на скорости не менее ста пятидесяти, и Брошина только завистливо вздохнула. Иметь подобное авто было ее голубой, несбыточной мечтой.Дорога была сравнительно свободна, двухполосное движение не доставляло сложности при обгоне, но «ауди» вдруг резко сбросила скорость и пристроилась за «Окой». Журналистка удивилась, но рассмотреть лица попутчиков ей не давали тонированные стекла. Машинально повинуясь неожиданно возникшему чувству тревоги, Елена нажала на педаль газа. Теперь «Ока» неслась на своем пределе — сто километров в час. «Ауди» также прибавила скорость, а затем начала обходить малолитражку. Вскоре они сравнялись и так, практически бок о бок, с минуту неслись по шоссе, до первого поворота. Елена уже поворачивала руль, но в этот момент «ауди» резко подалась вперед, закрыв собой весь обзор, и ударила малолитражку. Елена успела только вскрикнуть, когда ее легковесная машина, как бильярдный шар, отскочила в сторону и полетела в кювет, переворачиваясь и подпрыгивая, пока с грохотом не врезалась смятой крышей в огромное дерево.Водитель «ауди» сам еле удержал машину на шоссе, сделав «полицейский разворот». Двое пассажиров тут же выскочили из автомобиля и кинулись к «Оке».Тотчас же рядом притормозил бортовой «зилок». Водитель, молодой деревенский парень, наблюдал все происшедшее от начала до конца.— Э, ты что, совсем охренел! Ты же подрезал ее! — открыв дверцу, закричал он на водителя «ауди». Тот хранил ледяное молчание, зато открылась соседняя дверца, и на дорогу выбрался самый «объемный» браток из гусевского хозяйства — Валера Крылов. Увидев этого монстра ростом под два метра и весом в сто тридцать килограммов, шофер замолчал и вернулся обратно в кабину. Одет был Валера стильно: черная кожаная жилетка поверх черной же водолазки, на шее массивная цепь со здоровущим крестом. Оба запястья монстра украшали напульсники с железными заклепками, а черные очки добавляли жути гориллообразной морде Валеры.— Э, ты чего мозги паришь? — сказал он, надвигаясь на случайного свидетеля. — Кто кого подрезал? Вали отсюда, пока не накостылял.Угроза была столь реальной, что водитель грузовика спешно покинул место аварии. От «Оки» вернулись напарники Крылова.— Ну что?— Есть, в сумочке была, — заявил один, усаживаясь на заднее сиденье и показывая добычу Валере.— На всякий случай я и камеру забрал, — сказал второй, пристраиваясь рядом.— А девка-то там как? Живая?— Ты что, всмятку!— Ну и ладушки, поехали обратно.После звонка Богомолова Мамонов вызвал к себе Жукова.— Николай Васильич, подготовьте приказ об увольнении Астафьева.Начальник штаба был крайне удивлен подобным распоряжением подполковника:— С какой формулировкой?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я