https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/dlya-invalidov/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Автобус должен прибыть на Университетское шоссе между десятью и пятнадцатью минутами второго, то есть он подойдет с минуты на минуту. Следующий пойдет только в час тридцать пять. Безнадежно. Он побежал быстрее. Нет, из-за обыкновенной ссоры она не уехала бы. Он ручается чем угодно, что она не из тех, которые способны на такие мстительные выходки из-за пустяков. О, черт, быть может, она просто хотела сообщить, что «дядя Джулиус» намерен предложить ему работу? Она, конечно, не рассчитывала, что он узнает об этом так скоро. Неужели она хочет, чтобы он проделал такой длинный путь только ради этого? Или это просто предлог, чтобы повидаться с ним? Но зачем ей с ним видеться?Диксон внезапно метнулся на мостовую – из переулка напротив показалась большая, похожая на такси машина; она остановилась, как видно, готовясь влиться в поток бегущих по шоссе машин. Диксон, прорвавшись сквозь ближний ряд машин, заорал: «Такси! Такси!» Вот здорово – как раз то, что ему нужно! Еще мгновение, и он добрался до противоположного края мостовой, но в это время машина выехала на главную магистраль и, набирая скорость, двинулась вперед. «Такси! Такси!» Он почти нагнал машину, но вдруг в заднем стекле появилась шляпка в виде берета, а под ней – лицо супруги декана, сурово глядевшей на него с заднего сиденья, которое вначале показалось ему пустым. Значит, это не такси, а машина декана. Неужели и декан сидит там тоже? Диксон круто свернул в сторону, бросился в открытую калитку палисадника перед каким-то домом и, стараясь спрятаться за изгородью, присел на корточки. Собственно говоря, так ли уж важно застать Кристину на станции? Ведь он сможет разыскать ее потом, через «дядю Джулиуса». Сохранился ли у него клочок бумажки, где был записан номер ее телефона?Стук по стеклу заставил его обернуться. Из окна нижнего этажа на него гневно смотрели какая-то старая дама и большой попугай. Диксон отвесил глубокий поклон и, вспомнив об автобусе, выбежал на улицу. Ярдах в двухстах автобус, шедший из города, медленно взбирался на холм. Издали Диксон не мог разобрать, что написано на маршрутной табличке, тем более что очки его запотели от беспрерывной беготни, но это, наверное, тот самый автобус, и он должен попасть в него. Он чувствовал – насколько он вообще мог что-либо чувствовать в эти минуты, – если он опоздает на станцию, в его жизни произойдет что-то непоправимое, он лишится чего-то очень для него важного. Он побежал еще быстрее, прохожие шарахались в сторону и с удивлением и негодованием глядели ему вслед. Автобус, пропуская идущие мимо машины, чтобы свернуть на Университетское шоссе, остановился посреди улицы, и Диксон убедился, что это тот, который ему нужен. Он с той же скоростью побежал к углу Университетского шоссе, но автобус уже двинулся и исчез за поворотом раньше, чем Диксон успел добежать. Свернув наконец за угол, Диксон увидел, что автобус стоит шагах в пятидесяти дальше по шоссе и кто-то только что вошел в него.Диксон перешел на бешеный, сжигающий легкие скоростной бег; кондуктор автобуса бесстрастно наблюдал за ним с задней площадки. Когда Диксон был уже на полпути, кондуктор дал звонок, водитель включил сцепление и колеса медленно завертелись. Диксон обнаружил, что он куда лучший бегун, чем думал; но когда между ним и автобусом осталось не больше пяти ярдов, это расстояние вдруг стало катастрофически быстро расти. Диксон замедлил бег и адресовал хладнокровно наблюдавшему за ним кондуктору хорошо известный и малоприличный жест. Кондуктор тотчас же дал звонок, и автобус резко остановился. Диксон поколебался, потом легкой рысцой подбежал и не без некоторого смущения вошел в автобус, избегая встречаться глазами с кондуктором, который восхищенно сказал: «Ух, здорово бегаешь, малый!» – и в третий раз дал звонок.Диксон, еле переводя дух, спросил, в какое время автобус прибывает на станцию, то есть на свою конечную остановку, получил вежливый, но уклончивый ответ, несколько мгновений храбро выдерживал любопытные взгляды пассажиров, затем с трудом взобрался на верхний этаж. Его бросало из стороны в сторону, и, кое-как добравшись до передних мест, он рухнул на сиденье, не в силах даже издать стон. Он глотал жгучую вязкую слюну, наполнявшую рот, энергично отдувался, потом дрожащей рукой вытащил из кармана пачку коротких сигарет и спички. Несколько раз подряд прочтя напечатанную на спичечном коробке шутку, он наконец засмеялся про себя, потом закурил – единственное физическое усилие, на которое он был сейчас способен. Немного погодя он выглянул в окно – впереди бежала дорога, и Диксон вдруг повеселел, глядя на залитый солнцем пейзаж. За рядами сдвоенных коттеджей уже виднелись поля, а кое-где между деревьями поблескивала вода.Кристина сказала, что она «поймет», если он не сможет прийти. Что это значит? «Поймет» ли она, что ему не позволили прийти обязательства по отношению к Маргарет? Или тут кроется неприятный намек на то, что она «поймет», если теперь все происшедшее между ними представляется ему просто сентиментальной глупостью, независимо от Маргарет? Во что бы то ни стало надо застать Кристину, ведь, быть может, он ее никогда больше не увидит. Никогда – какое неприятное слово! Лицо его вдруг исказилось так, что казалось, оно состоит из одного носа и очков: перед автобусом медленно тащился грузовик с несколькими прицепами; на последнем была надпись с призывом соблюдать осторожность и указанием длины автопоезда. Другая надпись, поменьше, тоже призывала к осторожности, но уже в косвенной форме: «Пневматические тормоза». Грузовик, прицепы и автобус поползли со скоростью двенадцать миль в час по дороге, которая, судя по всему, должна была вот-вот превратиться в бесконечную серию крутых поворотов. Диксон с трудом оторвал взгляд от автопоезда и для поднятия духа стал думать о том, что Кэчпоул рассказал ему про Маргарет.Он понял, что, пускаясь в это путешествие, он уже принял решение. Впервые ему стало ясно, что не стоит спасать тех, кто категорически не желает, чтобы их спасали. И всякие дальнейшие попытки будут не только продиктованы лишь жалостью и сентиментальностью – они будут вредными и в конце концов даже бесчеловечными. В этом – несчастье Маргарет, но оно, как он думал и раньше, всего лишь следствие главного ее несчастья – того, что она непривлекательна как женщина. Характер Кристины более нормален, то есть менее несносен, и это тоже объясняется тем, что ей повезло в смысле внешности. Все очень просто. От везенья уже не отмахнешься, как от чего-то несуществующего или не заслуживающего внимания. Как бы то ни было, Кристина красивее и обаятельнее, чем Маргарет; отсюда нужно сделать все выводы, которые сводятся к одному: приятное во всех смыслах бесконечно приятнее, чем отталкивающее. Ему все-таки тоже повезло – встреча с Кэчпоулом избавила его от липкой паутины жалости. Если бы Кэчпоул оказался другим, он, Диксон, все еще барахтался бы в этой паутине. А теперь ему так нужно совсем немножечко везенья! И если ему повезет, он, быть может, кому-нибудь и пригодится.Появился кондуктор и вступил с Диксоном в переговоры насчет платы за проезд. Когда с этим было покончено, кондуктор сообщил:– Мы должны быть на станции в час сорок три, я посмотрел расписание.– Как вы думаете, мы приедем вовремя?– Не могу сказать. Пожалуй, если будем тащиться за этой штуковиной, то и не поспеем. А вы что, торопитесь к поезду?– Да, мне нужно повидать человека, уезжающего в час пятьдесят.– Я бы на вашем месте не особенно рассчитывал на это. – Кондуктор не спешил уходить – наверное, он хотел получше рассмотреть синяк Диксона.– Благодарю вас, – сказал Диксон, давая понять, что разговор исчерпан.Начался кусок совершенно прямой дороги с небольшой впадиной посередине, так что просматривался каждый ярд ее пустого пространства. Далеко впереди из кабины грузовика высунулась тощая смуглая рука и замахала в знак того, что теперь можно обгонять. Водитель автобуса не обратил на это никакого внимания и, постепенно замедляя ход, остановился у автобусной остановки, возле ряда крытых соломой домишек. Две старухи в черном, сверху казавшиеся какими-то сплющенными, выждав, пока автобус не остановился совсем, бочком полезли в него, цепляясь друг за друга, и Диксон потерял их из виду. Через мгновение он услышал, как старухи кричали кондуктору что-то неразборчивое, затем все стихло. Прошло по крайней мере пять секунд; Диксон нетерпеливо заерзал на сиденье, потом изогнулся, стараясь увидеть в окошко причину задержки, но ничего не обнаружил. Может, с водителем случился обморок за рулем или он вздумал сочинять стихи? Так они простояли еще несколько секунд; затем сонная сельская тишина вдруг всколыхнулась: из ближнего домика вышла третья женщина, в сиреневом костюме. Она пристально поглядела в сторону автобуса и, очевидно, опознав его без особого труда, направилась к нему шаркающей походкой, чуть пригнувшись – так военнослужащий подходит к столу казначея за жалованьем. Сходство с этим образом еще больше подчеркивала ее шляпка, сильно напоминавшая солдатскую фуражку, сплющенную колесами машин, а потом окрашенную в вишневый цвет. Весьма вероятно, что старая ведьма – из горла Диксона вырвался металлический звук, когда он заметил ее самодовольную улыбку при виде стоящего автобуса – нашла этот головной убор на дороге перед своим паршивым домишком после военных учений – наследство, оставленное каким-нибудь зазевавшимся деревенщиной из транспортного взвода; по фуражке, упавшей с его головы, прошлись колеса всего батальона.Автобус не спеша двинулся дальше, и вскоре расстояние между ним и автопоездом стало сокращаться. Диксон чувствовал, что сейчас для него самое главное на свете – это скорость автобуса; он был уже не в состоянии гадать, что скажет ему Кристина, если он застанет ее, и что делать, если он ее не застанет. Он сгорбился на пыльном сиденье, трясясь при каждом толчке, словно от неудержимого смеха, обливаясь потом от жары и страха – слава Богу, он сегодня почти не пил – и вертя головой то туда, то сюда при виде каждой обгонявшей их машины, при каждом повороте, каждом проявлении беспричинной осторожности водителя.Автобус опять неторопливо шел за автопоездом, который вскоре еще больше замедлил ход. Не успел Диксон вскрикнуть, не успел он сообразить, что происходит, как грузовик с прицепом свернул на боковую дорогу и автобус поехал прямо. «Вот теперь, – воспрянув духом, подумал Диксон, – водитель постарается нагнать потерянное время». Но водитель был явно не способен оправдать эти надежды. Диксон закурил еще одну короткую сигарету, с таким ожесточением нажимая на спичку, словно чиркал ею не о коробок, а о физиономию водителя. Диксон, конечно, и понятия не имел, сколько прошло времени, но, по его расчетам, они проехали миль пять из восьми, отделявших город от станции. И вдруг автобус свернул в сторону, замедлил ход и остановился. Через дорогу с шумом и грохотом трактор тащил что-то, похожее на пружины от гигантской кровати, местами покрытые землей и украшенные полосками дерна. Диксоном овладело бешеное желание сбежать вниз и пырнуть ножом и водителя, и тракториста. Что же будет дальше? Что? И правда, чего можно еще ждать: налета бандитов в масках, катастрофы, наводнения, лопнувшей шины, грозы с падающими деревьями и метеоритами, какого-нибудь вражеского десанта, воздушной атаки красных самолетов, стада овец на дороге, осы, которая ужалит водителя? Если бы его спросили, он выбрал бы последнее. Скрежеща тормозами, автобус пополз дальше, останавливаясь через каждые несколько ярдов перед очередной кучкой старикашек, которые, медленно передвигая ноги, влезали на ступеньки.Чем ближе к станции, тем оживленнее становилось движение на шоссе, и водитель, кроме чрезмерной осторожности, стал проявлять еще и идиотскую услужливость по отношению ко всему, что двигалось по дороге; какой бы предмет ни попался ему на глаза, от машины для уборки мусора до детского велосипеда, он сейчас же сбавлял скорость до четырех миль в час, и, как подозревал Диксон, рука его, словно в пляске святого Витта, начинала дергаться и махать, приглашая идти на обгон. Начинающие водители учились делать на дороге разворот, кучки сплетничающих зевак не спеша расходились в стороны перед самым радиатором неохотно ползущего автобуса, младенцы вытаскивали игрушки из-под еле вертящихся колес. Диксон яростно вертел головой во все стороны в поисках часов, но, как видно, обитатели этого умственного, морального и физического болота, которые в краткие периоды пробуждения от многолетней спячки занимались лишь искоренением безнравственности, были слишком бедны и к тому же скупы… Увидев ярдах в тридцати железнодорожную станцию, Диксон с трудом вернулся к действительности и сломя голову бросился по проходу к лесенке. Не дожидаясь, пока автобус остановится у станции, он спрыгнул, перебежал дорогу и вошел в вокзал. Часы над билетной кассой показывали час сорок семь. И тотчас же минутная стрелка перескочила на одно деление. Диксон метнулся к барьеру. Человек с суровым лицом загородил ему путь.– Скажите, с какой платформы уходит поезд на Лондон?Человек окинул его испытующим взглядом, как бы прикидывая, способен ли стоящий перед ним субъект выслушать крайне неприличный анекдот.– Немножко рановато явились, а?– Что?– Следующий поезд на Лондон – в восемь семнадцать.– В восемь семнадцать?– Вагона-ресторана нет.– А тот поезд, что отходит в час пятьдесят?– Такого нет. Может, вы спутали? Был поезд в час сорок.Диксон судорожно глотнул.– Должно быть, я перепутал, – сказал он. – Спасибо.– Очень жаль, приятель.Машинально кивнув, Диксон пошел обратно. Билл Аткинсон, вероятно, неправильно записал то, что говорила Кристина. Впрочем, это на него не похоже. Может быть, ошиблась Кристина? Хотя теперь это неважно. Он медленно добрел до выхода и остановился в тени, глядя на маленькую, залитую солнцем площадь. Как бы то ни было, работа у него есть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38


А-П

П-Я