https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/vstraivaemye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Найо Марш: «Смерть в театре «Дельфин»»

Найо Марш
Смерть в театре «Дельфин»


Родерик Аллейн –



Найо МаршСмерть в театре «Дельфин» Глава 1МИСТЕР КОНАУКИС — «Дельфин»? — переспросил клерк. — Ах, «Дельфин»… Да, конечно. Ключи у нас. Вы хотели бы посмотреть?— Хотел бы, если можно, — буркнул Перигрин Джей и, удивляясь про себя, почему подобные переговоры обычно ведутся в прошедшем времени, добавил:— Хотел бы и хочу. С вашего разрешения, разумеется.Клерк скривился — не разберёшь, то ли у него тик, то ли нечто вроде улыбки. Он смотрел на Перигрина оценивающим взглядом, как бы взвешивая, заслуживает ли посетитель серьёзного отношения.— Ведь здание продаётся, не так ли? — сказал Перигрин.— Само собой, продаётся, — пренебрежительно подтвердил клерк и принялся перечитывать какой-то документ у себя на столе.— Так могу я осмотреть его?— Прямо сейчас?— Если позволите.— Ну… я, право, не знаю, свободен ли у нас кто-нибудь в данный момент… — Клерк хмуро посмотрел на окно, по которому сбегали грязные дождевые струйки.— Послушайте, «Дельфин» — это старый театр, а я работник театра. Вот моя карточка. Если вы потрудитесь связаться с моими агентами или справиться о моей последней постановке в «Единороге», то узнаете, что я — человек вполне добропорядочный и честный, плодовитый драматург, а кроме того, чертовски хороший директор и вообще обладаю всеми качествами, необходимыми для того, чтобы вы доверили мне на какой-нибудь час ключи от «Дельфина».Лицо клерка стало непроницаемым.— О… конечно… — пробормотал он и потянул к себе через стол карточку Перигрина, словно опасался, что она вдруг улетучится. Затем служащий агентства отключился от окружающей действительности на некоторое время и вернулся к ней уже с определёнными выводами.— Да, сэр. Разумеется, так не принято, мистер… э-э… но мы пойдём вам навстречу.С этими словами клерк повернулся к грязно-белому ящику, на котором, как чёрные хвостики на утратившем белизну горностае, рядками свисали на гвоздиках ключи.— «Дельфин»… Да, вот он. — Клерк снял с гвоздика связку ключей и пустил её поперёк стола. — Повернуть, наверное, будет трудновато. Мы, знаете ли, не смазываем замки. Не так уж часто интересуются этим зданием, то есть театром. Давненько он отгремел.— Четверть века назад, — ответил Перигрин и взял ключи.— Верно. Я тогда ещё мальчишкой был. Но какое зрелище!.. Дорогу вы, наверное, знаете, мистер… э-э… Джей?— Да, спасибо.— Вам спасибо, сэр. — Клерк внезапно впал в почтительный тон, одновременно всем своим видом выражая недоверие к возможности Перигрина как клиента. — Ужасная погода сегодня. Вы вернёте ключи?— Непременно, — величественно произнёс Перигрин, подражая, сам не зная почему, мистеру Робертсону Хейру.Он уже взялся за ручку двери, когда клерк окликнул его:— Да, кстати, мистер… э-э… Джей. Вы, пожалуйста, хорошенько смотрите себе под ноги, особенно на сцене. Там довольно опасно.— Спасибо. Я буду осторожен.— Люк когда-то закрыли, но только это было давно. Сейчас он вроде колодца. — Клерк повертел указательным пальцем в воображаемой дыре. — Да, натуральный колодец. Будьте повнимательнее.— Хорошо.— Я… э-э… ни за что не ручаюсь. Туда, знаете ли, бродяги залезают. Один даже умер с год назад.— Серьёзно?— Да, но такое вряд ли повторится.— Надеюсь.— От нас тут ничего не зависит, — добавил клерк словно бы в своё оправдание. — Понятия не имею, как они туда пробираются. Через разбитое окно или ещё как-то. Сами понимаете, за всем не уследишь.— Да уж, — согласился Перигрин и вышел.На Причальной набережной на него стеной обрушился дождь. Струи хлестали по тротуару, колотили в двери и окна и так барабанили по зонтику мистера Джея, словно вознамерились пробить его насквозь. Перигрин выставил зонт перед собой; из-под его зубчатого, унизанного каплями края возникла, как на экране при не до конца поднятом занавесе, Темза во время отлива, покрытая дождевыми пузырями и рябью.На улице было не много народу. Изредка проносились грузовики, натужно завывая на подъёме. Выстроились в ряд дома непонятного назначения — не то склады, не то портовые конторы. Дальше маячил синий фонарь участка речной полиции. Джей миновал дверь с чёткой надписью: «Лондонский порт» и ещё одну с вывеской старинного образца: «Компания по сопровождению и обслуживанию речных судов. Оплата простоев. Причальный сбор. Справки».Улочка резко свернула налево и пошла вдоль реки. Перигрин поднял зонтик, который взмыл, словно занавес театра, открывая взгляду здание «Дельфина». В ту же минуту дождь прекратился, словно по волшебству.Даже солнце выглянуло. Оно бережно омыло своими лучами старый театр, будто хотело привлечь к нему и без того напряжённое внимание Перигрина. Впрочем, виднелось отсюда лишь железное кружево на вершине башенки. Перигрин поспешил вперёд, миновал паб «Друг причала», затем бомбоубежище, и наконец перед ним предстал израненный «Дельфин».В лучшие дни, лет сто назад, морякам, матросам с барж, корабельным торговцам и агентам, продублённым солью морским волкам и речным салагам стоило, должно быть, лишь поднять глаза, чтобы увидеть «Дельфин», трепет его флага на ветру, полюбоваться кудрявыми, искусно позолоченными кариатидами с трогательно торчащими сосками на округлых грудях. А мистер Адольфус Руби — тот самый мистер Руби! — стоял на этой вот набережной, засунув большие пальцы в проймы жилета, с сигарой в углу рта и в лихо сдвинутой набок шляпе, устремив взор на своё детище — дворец утончённых и оригинальных развлечений."А теперь, — почти простонал Перигрин, — здесь стою всего лишь я, и башмаки у меня не лакированные, в отличие от башмаков мистера Руби, и слепые глаза кариатид отвечают мне абсолютно пустым взглядом».Тем не менее, кариатиды пока ещё оставались на своих местах: по две с каждой стороны портала. Их фигуры благопристойно сходили у талии на нет, исчезая в пышных завитках. Покрытые копотью руки и головы поддерживали красивый балкон с ажурной решёткой и, если не обращать внимания на незначительные пустоты в растительном орнаменте, были в довольно приличном состоянии. Услужливое воображение Перигрина быстренько убрало всю грязь и сажу, а затем явило ему над портиком раззолоченную надпись: «Театр Дельфин», которую подпирали носами вставшие на хвосты китообразные существа.Минуту или две мистер Джей разглядывал театр с противоположной стороны улицы. Яркое солнце играло на поверхности реки, на баржах и мокрых крышах; камни мостовой перед театром начали куриться тонким паром. Громко хлопая крыльями, взмыла в небо стая чаек, издалека донёсся гудок баржи.Перигрин пересёк мокрую от недавнего дождя набережную и оказался под портиком.Тот был залеплен старыми афишами, среди которых выделялось объявление агентства о продаже; впрочем, и оно висело здесь, видимо, уже давно. На оборванном и выцветшем листке различить можно было лишь несколько слов: «Удобное с коммерческой точки зрения местоположение…"«Коли так, — подумал Перигрин, — то почему здание до сих пор не продано? Почему не нашлось достаточно предприимчивого коммерсанта, чтобы завладеть выгодным местом, отправив „Дельфин“ в небытие?»Были здесь и другие побуревшие блеклые объявления. «Сенсационное…» — вещало одно из них, но все прочие слова исчезли, и приходилось лишь гадать, что это за сенсация некогда была обещана. На створке двери было выведено мелом: «Идите…», однако чья-то рука стёрла продолжение, дописав пару слов более или менее предсказуемого характера. Все это производило чрезвычайно гнетущее впечатление.Но когда мистер Джей подошёл вплотную к дверям, он заметил на фасаде здания обрывок афиши, которая сохранилась благодаря тому, что была наклеена очень высоко и в хорошо защищённом от непогоды месте. Именно такие афиши бережно хранят истинные театралы, а кенсингтонские художественные магазины с успехом пускают на абажуры. «СВАДЬБА ПОПРОШАЙКИ» По настоятельным требованиям! мистер Адольфус Руби представляет возобновлённую поста…
Остальное стёрлось.Когда же, размышлял Перигрин, эти самые настоятельные требования побудили мистера Руби действовать? В восьмидесятых? Известно, что мистер Руби успел прожить добрый десяток лет уже в этом столетии, а в зените своей славы купил, преобразил и украсил «Дельфин», снабдив его лепниной, кариатидами, вставшими на хвосты дельфинами, рогом изобилия и позолотой на розовом фоне, что только подчеркнуло старинную сдержанную элегантность ажурных решёток и неброских стен. Когда , же он произвёл эти изменения? И продал ли он «Дельфин», когда дела пошли под уклон, а если да, то кому? Говорили, что к началу Второй мировой войны это здание использовали как склад торговцы старьём. Кто теперь владеет этим земельным участком? Перигрин стоял перед главным входом лицом к лицу с большим, кладбищенского типа замком. Сложностей с подбором ключа у него не возникло: последний был достаточно велик, чтобы висеть на поясе у какого-то типичного для постановок мистера Руби тюремщика. Ключ вошёл в предназначенную для него скважину, однако поворачиваться решительно отказался. Как это я не догадался, пожалел Перигрин, потребовать у клерка маслёнку? Некоторое время он безуспешно боролся с замком, но тут у него за спиной раздался чей-то голос:— В собственность приобрели, кэп?Перигрин обернулся и увидел перед собой человека в ярко-голубой куртке и фуражке с козырьком, как у моряка. Это был мужчина средних лет с голубыми, под цвет куртки, глазами и нахально-невозмутимым видом.— Надо бы подфуркать, — хриплым голосом посоветовал незнакомец.Перигрин уставился на него, приоткрыв рот.— Смазать, говорю, надо, кэп, — пояснил человек.— А. Да, не помешало бы.— Что стряслось? Зачем сюда ломиться?— Просто хочу осмотреть здание, — проговорил Перигрин. — А, черт, придётся идти через служебный вход.— Дайте-ка сначала я попробую его уговорить. Перигрин отступил, и человек склонился над замком. Сперва осторожно, а потом с нажимом попытался повернуть ключ, наконец сдался и хрипло выдохнул:— Безнадёжно. Я сейчас.С этими словами непрошеный помощник быстро пересёк улицу и исчез между двумя низкими строениями в проулке, который, похоже, круто спускался к реке."Проклятье! — ругнулся Перигрин. — Он унёс ключ!» По Причальной набережной мимо театра прогрохотали два огромных, до отказа набитых грузовика. Запертые парадные двери театра затряслись и жалобно задребезжали. На плечо Перигрину упал кусочек штукатурки."Дом медленно умирает, — промелькнула у него паническая мысль. — Ещё немного, и «Дельфин» погибнет от тряски».Когда второй грузовик проехал, на другой стороне улицы возник незнакомец с жестянкой в одной руке и ключом в другой. Он неторопливо пересёк мостовую и подошёл ко входу в «Дельфин».— Я вам чрезвычайно признателен, — произнёс мистер Джей.— Не извольте беспокоиться, ваше королевское величество, — весело отозвался человек, смазал замок и, после некоторых усилий, повернул ключ.— Блеск! — прокомментировал он свои действия, затем нажал на ручку двери. Язычок громко щёлкнул, и дверь, повинуясь толчку, слегка приоткрылась.— П-р-р-рошу! — незнакомец сделал шаг в сторону. — Долг зовёт, как сказал один каторжник, поднимаясь на галеру.— Минуточку, — сказал Перигрин, роясь в кармане. — Вот. Выпейте за моё здоровье.С этими словами он сунул человеку в ладонь три полукроны.— От этого, мистер, я никогда не отказываюсь. Благодарствуйте. Всего наилучшего.Перигрину не терпелось войти, но его смущало присутствие незнакомца, который не скрывал любопытства и был не прочь навязаться в сопровождающие, тогда как мистеру Джею хотелось остаться с «Дельфином» наедине.— Вы работаете где-то поблизости? — спросил он.— У «Дан Карби и Фиппс Брас». Лекарства и прочее. Джоббинс моя фамилия. Сторож я, а раньше в грузчиках состоял, только это не понравилось моей пояснице. Ну, бывайте, сэр. Надеюсь, старые призраки встретят вас вежливо и скучать не дадут. Удачи вам.— До свидания, и ещё раз спасибо. Дверь с протяжным стоном распахнулась, и Перигрин вступил в «Дельфин». * * * Окна не были заколочены и потому, несмотря на осевшую на стёклах грязь, пропускали в фойе достаточно света, чтобы видеть предметы вполне отчётливо. Фойе оказалось неожиданно большим. С двух сторон вверх, в темноту, уходили витые лестницы с красивейшими ажурными решётками. На заднем плане в глубокой тени скрывались коридоры, ведущие скорее всего к ложам бенуара. Вход в партер, вероятно, где-то снаружи.Справа от Перигрина находилась коробка театральной кассы, отделанная в стиле рококо. Никаких сомнений, что её придумал лично мистер Руби. Над окошечком парили толстощёкие херувимы с таким выражением, словно они до сих пор ведут счёт проданным билетам. На изящном резном пьедестале едва виднелся в сумраке мраморный бюст Шекспира. Панели грязных стен сохранили былую элегантность и остатки позолоты на розовом фоне.Потолок высоко вздымался над головой Перигрина. Полукруглая балюстрада первого яруса, тоже с ажурной решёткой, выдавалась примерно над половиной пространства партера. Перигрин поднял глаза и вообразил, что различает в темноте люстру. Отвратительно воняло крысами, гнилью, затхлой пылью и, похоже, неизбежными следами пребывания бродяг, о которых говорил клерк. Но как же хороша была в своё время эта ранневикторианская элегантность — даже с нелепыми ухищрениями фантазии мистера Руби, и как мало она повреждена!Перигрин направился к правой лестнице и обнаружил две таблички: «Гардероб» и «Парижский бар». К обеим надписям неизвестный художник добавил руки с указующим перстом, схваченные кружевными манжетами вокруг запястий. Куда сначала: наверх или в ложи? Наверх.Перигрин двинулся вдоль грязных выщербленных панелей, невольно отметил изящную лёгкость разделяющего их лепного орнамента, провёл было пальцем по железным перилам, но тут же отдёрнул руку, соприкоснувшись с толстым слоем невидимой пыли.
1 2 3 4 5


А-П

П-Я