https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/nakopitelnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Бортинженер – 3

Валерий
«Бортинженер: Восхождение. Капер. Независимый отряд»: Ермак, АСТ; 2004
ISBN 5-17-010032-9, 5-9577-0074-6
Оригинал: James Doohan, “The Independent Command”
Перевод: Н. Кондратьев
Аннотация
Oн — герой галактической войны, потерявший в бою правую руку и вынужденный стать скромным бортинженером на элитном космическом линкоре... но это — официальная версия.
В реальности же элитный линкор «Африка» — старое корыто, толком не способное пролететь и пару-другую парсеков... а скромный бортинженер — лихой парень, весьма довольный новой непыльной работенкой и новой, приживленной рукой!
Но... знал бы он, что будет дальше!
А дальше — головокружительные космические приключения, пираты, негуманоидные чужаки, предатели, религиозные фанатики... и черт знает что еще.
И со всем этим предстоит разобраться Питеру Редеру — разудалому звездолетчику далекого будущего!..
Джеймс Дуэн, С.M. Стирлинг
Независимый отряд
ПРОЛОГ
Уд-фрай вошел в высочайшее королевское присутствие с диким ужасом в душе и настоящим барабанным боем в грудной клетке. Подобно всем королевам, Мигерис была по меньшей мере вдвое его крупнее. Один аккуратный взмах ее педипальпы запросто мог отделить его голову от туловища, а учитывая нрав ее величества, это представлялось самым вероятным исходом каждой подобной аудиенции. В результате униженный страх, инстинктивный для любой особи мужского пола у повиан, становился по мере приближения к самой могущественной самке его клана еще сильнее.
Со временем Уд-фрай волей-неволей выучился не обращать внимания на свои чувства. Однако аудиенция столь приватная, как эта, предоставленная самцу столь незначительному, как он, усиливала страх третьего министра почти до степени пытки.
И все же никаких признаков заметного смятения Уд-фрай не проявлял. Двигался он с торжественным достоинством, держа свои педипальпы в положении безмерно почтительного подобострастия.
Мигерис словно бы не замечала присутствия третьего министра, лениво поглаживая подвешенный к потолку шелковый сверток, в котором что-то лихорадочно корчилось. По запаху королевы Уд-фрай ясно чувствовал, что она не голодна. А вот связанная добыча, что отчаянно мяукала в шелковом свертке, явно этого не сознавала. Мигерис любовно гладила сверток, заставляя его вращаться.
Приближаясь к королеве, Уд-фрай вдруг почувствовал, как страстное желание растет в нем, добавляя собственные обертоны к царящему внутри него смятению.
«Как же она прекрасна», — подумал третий министр, когда мощные королевские феромоны стали оказывать на него свое воздействие.
Причем отнюдь не просто влияние запаха заставляло Уд-фрая находить Мигерис столь восхитительной. По повианским стандартам молодая королева и впрямь была необыкновенно прелестна. Изысканная форма ее головы, посаженной на поразительно длинную и грациозную шейку, смутные затенения поблескивающего красновато-коричневого тельца, длинные стройные лапки, чарующее расположение восьми ее глаз — в особенности верхней передней пары, «врат души», как называли эту пару поэты, — все это являло собой поистине завораживающее зрелище.
Теперь Уд-фрай нашел бы для себя крайне затруднительным удалиться из высочайшего присутствия, даже если бы ему угрожала смертельная опасность.
«Она меня хочет», — с пробуждающимся восторгом понял третий министр и безмерно этому удивился. Ибо он знал, что Мигерис прекрасно обучена ее матерью-королевой сохранять полный контроль над вызывающими страсть секрециями. Выпуск этих конкретных феромонов означал дозволение приблизиться к королеве и удостоиться одной из самых высших почестей, на какие вообще мог рассчитывать повианин.
Сама по себе привилегия совокупиться с самкой столь прекрасной и безупречной уже безумно вдохновляла самца. Но вложить свое семя в королеву! Разумеется, у Уд-фрая имелись кое-какие планы и надежды, но в данных обстоятельствах у Мигерис не было никаких оснований их предчувствовать, а уж тем более с ними считаться. Даже по его собственной, несколько завышенной самооценке такой чести третий министр не заслуживал.
И все же… все же, согласно его безошибочной реакции, королева намеренно его возбуждала.
Уд-фрай отчаянно старался сохранять бесстрастный вид — даже когда запах Мигерис заставил его горловой мешочек разбухнуть от спермы. Он что было сил боролся, сопротивляясь побуждению погладить ее стройное тельце и обернуть шелком ее нежные конечности.
Остановившись на почтительном расстоянии от королевы, Уд-фрай смиренно опустил головогрудь.
После еще нескольких оборотов свертка с добычей Мигерис обратила на него сияющие глаза.
— Слушаю вас, — произнесла она голосом одновременно певучим и безразличным.
Уд-фрай приподнялся в позу беседы.
— Операция уже началась, моя королева, — начал он, со страхом и горечью отмечая похотливый тон своего голоса.
Хелицеры королевы застыли в положении радостного интереса.
— Наши силы уже… — продолжил третий министр, но затем беспомощно умолк. Он отчаянно пытался сосредоточиться и передать свое донесение с подобающим достоинством.
— Подойдите ближе, — промурлыкала Мигерис. — Так мне будет лучше вас слышно.
Уд-фрай приблизился, донельзя смущенный свистящим дыханием королевы. Впрочем, подавленность тут же ускользнула точно иллюзия. Не дожидаясь дозволения, третий министр потянулся и погладил нежную внутренность одной из лапок ее величества.
Мигерис испустила довольный вздох.
— Ближе, — прошептала она.
Ловко подпрыгнув, Уд-фрай вскочил королеве на спинку, всеми своими конечностями гладя ее брюшко. Все мысли о сдержанности были забыты, пока прядильный орган третьего министра выпускал шелковые нити, притягивая его к королеве.
— Смелее, — проворковала Мигерис и повалилась набок, давая самцу более свободный доступ к ее крупному телу.
Недоверие побуждало третьего министра к осторожности, и он медленно приподнялся над королевой, словно стараясь ее не спугнуть. С предельной аккуратностью Уд-фрай погладил нежный низ брюшка ее величества, приближаясь к пленительным волоскам вокруг ее генитального отверстия, как раз за последней парой лапок. Мигерис зашипела от удовольствия, и, ободренный этим шипением, третий министр стал развивать успех. Самыми кончиками когтистой клешни он обвел запретное, но столь желанное отверстие. Затем Уд-фрай отважно протянул лапку и погрузил кончик одного когтя в нежную плоть королевских гениталий.
Лапки Мигерис беспомощно задергались, а затем стали гладить самцу спинку, пока она поощряла его бессловесным мурлыканьем. Уд-фрай продолжал гладить ее и щекотать, собирая капельку спермы в своем хелицере. Королева полностью раскрылась, и третий министр наклонился вперед, опьяненный ее ароматом.
А в следующее мгновение Уд-фрай со страшной силой ударился о стену. На какой-то момент ему показалось, что его хитин треснул. Королева уже стояла над ним, мощными клешнями сжимая хрупкую шейку самца.
— Весьма амбициозно! — осклабилась Мигерис, хотя ее хелицеры по-прежнему демонстрировали радостное наслаждение. — Но до сих пор вы не сделали ничего такого, чтобы удостоиться подобной чести, не так ли, третий министр?
— Я… я нижайше извиняюсь за оскорбление вашего величества, — с запинкой произнес Уд-фрай. — Я неверно вас понял.
— Да, третий министр, вы действительно неверно меня поняли. — Королева выпрямилась, поднимая меньшего по размеру самца за шейку. — Вас пригласили сюда, чтобы доставить мне удовольствие. И вы мне его доставили, правду сказать, самую малость, прежде чем позариться на то, чего вам больше всего хотелось. Так?
— Я вел себя глупо, ваше величество, и искренне сожалею о том, что так непристойно вас оскорбил.
— Ты не просто оскорбил меня, жалкий червь. — Мигерис презрительно бросила самца на пол. — Все гораздо хуже. Ты меня разочаровал.
Королева несколько раз хлестнула своего подданного хвостом. Каждый удар оставлял широкую полоску кислоты на его хитине. Такое унижение было хуже боли.
— А теперь вон отсюда, — бросила она Уд-фраю, поворачиваясь к нему спинкой. — Пока ваш хитин не восстановится, видеть вас не желаю.
Третий министр торопливо выскользнул из залы. Струйки дыма поднимались от продолговатых дыр в его панцире. Пройдут месяцы, прежде чем его снова допустят в высочайшее королевское присутствие. А ведь свое донесение он так и не передал.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Коммандер Питер Эрнст Редер сосредоточенно разглядывал мелькающую за окном панораму. Вытянув длинные ноги и скрестив их в лодыжках, он потягивал идеально охлажденное шампанское.
Магнитно-левитационный поезд, пассажиром которого коммандер в данный момент пребывал, являлся гвоздем всего путешествия по планете Наобум — самой восхитительной поездки, какая когда-либо выпадала на его долю. Доплата за купе первого класса вполне стоила всех тех денег. Широкие, предельно удобные сиденья, достаточно места, чтобы вытянуть ноги, огромные окна, а компания… тут Редер взглянул на капитан-лейтенанта Сару Джеймс и заметил, что она поглядывает на него, а вовсе не на те роскошные горы, мимо которых они проносились.
Питер улыбнулся, Сара улыбнулась; теплое и пушистое, до идиотства радостное счастье буквально переполнило воздух. В настоящий момент Редер просто неспособен был беспокоиться ни о чем, кроме того, что стояло между ним и Сарой Джеймс — между его смуглым лицом и ее рыжевато-коричневыми волосами, ее чуть припухшими губами…
Чокнувшись бокалами, они одарили друг друга заговорщическими улыбками влюбленных. Роскошные просторы лесов, гор и лугов Наобума казались прискорбно бледными рядом с теми бесконечными горизонтами, которые они видели друг у друга в глазах. Запах сосен и весенних цветов проходил незамеченным.
Внезапно Питер рассмеялся.
— Что такое? — спросила Сара.
— Да так, ничего. — Он обвел своим бокалом все окружающее, а напоследок указал на нее. — Просто отключение слишком уж резкое.
Сара одарила его улыбкой, но в ее взгляде скользило непонимание.
— Отключение от чего? — Глаза ее добавили проблеск мысли: «От нас самих?»
— Я сейчас не под подозрением, не сижу в тюрьме, и трибунал меня не ожидает. — Он подался к ней поближе. — И я не одинок. — Губы Сары слегка дернулись в знак согласия. — По сути, — продолжил Питер, опять подаваясь назад, — все идет просто как по мас…
И в этот самый миг раздался мучительный, нечеловеческий скрежет металла, с чудовищной силой скребущего о металл. Потрясенных Сару и Редера стало швырять по купе точно кости в ладонях у азартного игрока. Стон рвущейся стали терзал их уши — такой громкий, что Редер не слышал собственный голос, снова и снова выкрикивая имя Сары…
«Ну вот, все возвращается в норму, — подумал он. — Все опять ко всем чертям полетело. А я-то было решил, что боги над нами смилостивились».
Воспоминания развернулись у Питера в голове. Он лишь надеялся, что это не то озарение в конце жизни, о котором так часто рассказывают; во всяком случае, там была не вся его жизнь. Лишь самое начало того последнего раза, когда он отправился на поверхность планеты…
Покрепче ухватившись за ручку дорожной сумки, Редер сделал свой подбородок еще квадратнее. Затем он выбрался из крошечного челнока, чтобы оказаться в зоне приземления столь миниатюрной, что ее и зоной-то сложно было назвать. Просто керметный кружок, достаточно широкий, чтобы там разместился челнок и несколько антенн. Пройдя к сторожевой кабинке, где на вахте стоял солдат, Питер вручил ему свое удостоверение и приглашение доктора Пьянки. Солдат молча отсалютовал коммандеру, после чего взял документы и начал вводить запрос.
Перелет от базы «Маргарита», расположенной на единственном спутнике планеты Наобум, до лагеря «Стикс», лечебно-оздоровительного центра Космического Отряда, обустроенного на самом Наобуме, вышел кратким и бедным на события. Редер так заскучал, что приветствовал бы любую задержку по дороге, но все колесики вращались как полагается — и в невероятно срочном порядке он уже оказался здесь. Хорошо хоть, что на «Непобедимом» коммандеру в данное время было совершенно нечего делать — и ему вполне откровенно дали об этом понять.
Охранник в сторожевой кабинке вернул Питеру его документы, еще раз отдал честь — и Редер наконец-то вышел на открытое пространство. Во влажном, теплом воздухе висел аромат цветов и пряностей; дышать им было одно удовольствие.
Питер внимательно огляделся. Лагерь был разбит в зеленой долине меж скалистых гор с заснеженными верхушками под кристально-голубым небом. В небе этом так и мелькали крылья. Большинство из этих крыльев были, однако, слишком далеко, чтобы разглядеть, что они покрыты вовсе не пухом и перьями, а кожистыми чешуйками. И еще там висела аура безмятежности. Изысканные невысокие здания щеголяли большими окнами и вставками роскошной природной древесины на фоне белоснежной штукатурки. Каждый комплекс больничных палат имел свой собственный фонтан и ярко украшенный цветочными клумбами дворик. Подножия холмов по ту сторону лагеря изобиловали тропической растительностью; большинство деревьев представляли собой разновидности гигантских бромелиевых, и цвета варьировались от такого темно-зеленого, что он казался почти черным, до ярко-розового, густо-красного, коричневато-оранжевого. Попадалась там и славная зелень старушки Земли. За зданиями, едва заметный меж двух низких зеленых холмов, также виднелся намек на озерцо, питаемое водопадом, что сверкающим белым каскадом прыгал с камня на камень по высокому узкому утесу.
Словно бы сопротивляясь необыкновенному очарованию этого места, смутное беспокойство шевелилось в душе у Редера, то и дело напоминая ему о тех обязанностях, которые он оставил на тяжело поврежденном «Непобедимом». «Брось ты в конце концов, — мысленно приказал себе коммандер. — Главная палуба по-прежнему в надежных руках». Но что он мог поделать со своим беспокойством по поводу этого визита?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я