https://wodolei.ru/catalog/vanni/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я тут же обиженно засопела – а как же я?!
Но тут дверь вновь приоткрылась и в комнату вплыл уставленный всяческими яствами поднос. Я благодарно кивнула так и не показавшемуся духу и тут же пошла мыться. Все-таки приятно после стольких дней блуждания по болоту в постоянно мокрой и грязной одежде наконец-то погрузить продрогшее тело в горячую воду, вдохнуть давно забытый запах лаванды и вымыть-таки этот стоящий дыбом и шевелящийся от возмущения колтун на голове.
Волосы заняли больше всего времени. Они с такой радостью облепили мне обе руки, что я в который раз добрым словом вспомнила всех тех, кто меня так законспирировал. Но в итоге я все же умудрилась их хорошенько вымыть, а уж распутывались они сами, совершенно не доверяя такому грозному оружию, как расческа в моих руках.
Еда была восхитительной, и, наконец-то наевшись до отвала, я плюхнулась на постель, отняв перед этим у кота рыбий хвост, пока он им всю постель не перемазюкал. Кот пытался сопротивляться, даже храпеть перестал, но так и не проснулся. В итоге сильно помятый и кое-где пожеванный хвост оказался в моих руках и тут же был выброшен в окно.

Тяжелые капли дождя барабанили по стеклу, заставляя сильнее кутаться в теплое пуховое одеяло, а в углу сыто щелкал и хрустел дровами теплый камин, бросая яркие отблески, танцующие между изгибами теней на гобеленах стен. Кот уютно устроился на подушке, по уши накрытый одеялом, и сопел мне в щеку. Уже закрывая слипающиеся глаза, я подумала о том, что остальная часть нашей команды, вполне возможно, спит совсем не в таких приятных условиях, и тут сон наконец-то унес меня с собой.

Чьи-то тяжелые лапы уже в третий раз прошлись по моей несчастной спине, заставляя меня все-таки открыть сонный левый глаз. Я узрела заднюю часть кота с нервно дергающимся хвостом и приподняла голову, чтобы высказать все, что накипело, когда этот гад обернулся, обнаружил, что я не сплю, и радостно вновь запрыгнул мне на спину. Лицо тут же погрузилось обратно в подушки, а из груди вырвался протяжный стон.
– О-о-о-о!
– Ну наконец-то ты проснулась, я тут жду, жду, уже весь оголодал, пока ждал, что ты проснешься, даже лишний раз чихнуть боялся, чтобы тебя не разбудить. Чего молчишь, давай вставай, есть пора.
Кот радостно прыгал по моей спине, совершенно не замечая, что я не то что встать, вздохнуть толком не могу через подушки.
– Эль, вставай давай! – И он так подпрыгнул, что я с ужасом услышала легкий хруст.
Мама, он же меня убьет! Вот когда пригодились навыки безмолвной магии. Кое-как выпростав руку, я извернула ее и ткнула пальцем в Уську, чувствуя, что уже синею. Еще секунда, и легкий, как пушинка, кот удивленно взмыл к потолку, а я, вся злая и красная как рак, выбралась из кровати, кашляя и хватая ртом свежий воздух. Кот удивленно парил в районе люстры и вроде как начинал что-то понимать.
– Эль, а чего случилось-то?
Я угрюмо посмотрела наверх, и все вопросы тут же были сняты. К счастью, тут в комнату вошел, а точнее влетел охранник и громким голосом возвестил:
– Кушать подано!
Кот, радостно мяукнув, тут же заболтал лапками, пытаясь по воздуху подгрести к вплывшему подносу. Зря, я ведьма незлопамятная, зато долго помнящая. Ванна с уже чистой водой все еще стояла в комнате, и, когда оголодавший Уська пролетал над нею, я просто вернула ему вес. Вой, крик и туча брызг оповестили всех о начале купания. Я садистски бросила в воду чистящее заклинание, которое тут же вцепилось в уже знакомую шерстку. Пена мгновенно окрасилась в серый цвет, подтверждая мою мысль о том, что коту давно следовало вымыться. Еще немного, и из ванны выпрыгнуло что-то мокрое, рыжее и очень злое.
– Эль!!!
Я радостно улыбнулась, и вокруг кота тут же вскипел воздух, мгновенно высушив шерсть воющему пушистику. Гм. Теперь шерсть его искрилась и стояла дыбом, а из нее выглядывали только кончики ушей и два несчастных глаза.
– Ну вот, теперь можешь садиться завтракать.
Меня одарили убийственным взглядом и угрюмо сели к столу, а потом и на сам поднос. Кот деловито подгреб к себе лучшие куски и демонстративно от меня отвернулся, не реагируя ни на «кис-кис», ни на робкие «да ладно тебе, ты меня вон тоже с утра чуть не придушил, а мыться все же полезнее».
К счастью, к концу завтрака, прошедшего в гробовом молчании и под строгим надзором стража, парящего в углу (на случай, если нам еще что-нибудь понадобится), в комнату влетели две давешние горничные и, увидев чистого и ужасно пушистого кота, тут же запищали от радости и стали его тискать. Уська сначала буянил, но потом сдался, подобрел и дал почесать себе брюшко, вновь витая где-то под потолком в призрачных объятиях сюсюкающих красоток. После того как его, всего взъерошенного и с чубом на лбу, все-таки отпустили, я решила подмазаться и подсунула Уське целую крынку наколдованных сливок (вновь был обкраден несчастный король). Кот их немедленно схомячил, громко рыгнул и благосклонно принял мои извинения, так как и сам уже устал дуться.
– Вы уже уходите, госпожа?
– Да, мне и моему другу, – кот радостно прыгал вниз по ступенькам, в то время как я уже стояла у двери наружу, – надо найти потерянных товарищей, возможно, сейчас они как никогда нуждаются в нашей помощи.
Я удивленно наблюдала, как во время моей речи за спиной стража в полутемном холле собираются все привидения этого замка. Кого тут только не было: и горничные, и повара, и поварята, и даже один призрак, до боли напоминающий дворецкого.
– А вам что, от нас еще что-то надо? – догадался уже усевшийся у моих ног Уська, так же как и я, удивленно разглядывающий всех собравшихся.
Страж смутился и неуверенно затеребил призрачную бороду, призрачные клочья которой тут же поплыли по воздуху, тая как предрассветный туман. Мы вежливо ждали, наблюдая, как от бороды остается все меньше и меньше туманных волос.
– А я раньше думал, что призраки не бреются, – шепнул мне кот, вконец смутив несчастного старика.
Оставив бороду в покое, страж грозно откашлялся и все-таки заговорил. Ура, а то я уж чуть было не решила, что мы тут капитально застряли.
– Все дело в том, госпожа ведьма, что ни мне, ни всем остальным призракам этого замка не нравится вынужденное посмертие, которое нам навязали против воли и согласия.
Народ одобрительно зашумел, глядя на меня, как на последний оплот надежды. Я напряглась, уже догадываясь, о чем пойдет речь.
– Так вы что, все хотите развоплотиться? – влез Уська.
– Нет, нет, что вы, – перепугался страж, – никто из нас не хочет быть развеянным навсегда и потерять свою бессмертную душу.
– Так чего же вам тогда надо?
– Снять проклятие, конечно.
Я грязно выругалась, а кот удивленно поднял правое ухо.
– Эль, о чем это они?
– О чем, о чем. О жертвоприношении, вот о чем. Хочешь стать жертвой?
Кот попытался побледнеть.
– Ладно, не переживай, тебя резать не будем.
– Почему? – удивился кто-то в задних рядах.
– Эль, не отвечай, я ему щас сам все объясню! – И Уська грозно пошел в толпу, спрашивая у каждого, кто это сказал.
– Охранник.
– Да? – Призрак оторвал-таки глаза от Уськи и преданно посмотрел на меня. Я в который раз обругала себя за мягкосердечие.
– Показывай, где тут у вас церковь.

Церковь стояла довольно далеко от замка, и, как нам и рассказывали, ни одно привидение не могло самостоятельно в нее проникнуть, так же как и отойти на сколько-нибудь приличное расстояние от замка, к которому было привязано.
Внутри царило полное запустение. Крыша в некоторых местах прогнила и теперь зияла большими дырами. В центре стоял заваленный остатками черепицы и мусором алтарь из белоснежного когда-то, а теперь просто серого с белесыми разводами мрамора с выбитым по центру изображением креста. Поломанные и прогнившие деревянные скамьи довершали унылую картину. Я медленно подошла к алтарю под хруст мусора под каблуками моих сапог.
– Эль, а может, не надо?
Кот сидел у входа в церковь около повисшей на одной петле двери и брезгливо разглядывал весь этот бардак.
– Я при поступлении давала присягу, Усь, избавлять мир от всех видов нежити, которая встретится на моем жизненном пути. А привидения – это та же нежить.
Кот фыркнул, но спорить не стал.
– А кого ты используешь в качестве жертвы?
Я не ответила, просто положила руки на алтарь. У ведьмы есть только одна цена, одна жертва – жизнь, которая давным-давно растворилась в ее крови, течет в ее венах, заставляет биться ее сердце и помогает гасить боль от заклинаний.
Камень вздрогнул и едва заметно потеплел под ладонями. Скоро он раскалится докрасна. Я поморщилась – церковь никогда не любила ведьм и их чудеса, основанные далеко не только на истинной вере. Но и прогнать пока не могла. Пока.
Кинжал как по волшебству оказался в правой ладони. Один из тех призрачных клинков, которыми когда-то владела святая, закрывшая раз и навсегда ворота между нашим миром и миром нежити, обнаглевшей в те смутные времена сверх всякой меры. Этот клинок достался мне по наследству как будущей королеве своего народа. И именно по нему меня легко мог опознать любой перворожденный.
Сталь свободно разрезала кожу и с шипением погрузилась в плоть. Алая кровь тут же толчками стала бить из раны, орошая давно забытый алтарь. Первые же капли мгновенно впитались в камень, белеющий на глазах, и это подсказало мне, что жертва принимается.
Я облегченно вздохнула, силой воли заживляя рану и одновременно вдавливая ладони в горячий и ставший сейчас таким мягким камень. Я закрыла глаза и сосредоточилась на своей просьбе. Вот и все, больше я ничего не могла сделать, кроме как стоять и ждать, ведь магия ведьмы, равно как и эльфы, в этом месте не значила ровным счетом ничего.
И ответ пришел. Древний колокол, каким-то чудом все еще висящий на прогнившей колокольне, качнулся, заставляя осыпаться на пол сор и пыль, и мерно ударил первый раз. Звук рос, креп, становился все громче и громче, и вот уже он вне стен церкви и вне рамок этого мира. Мертвые откликнулись и наконец-то первый раз за много лет вошли в стены этой церкви, завороженно слушая бой колокола и все ближе и ближе подходя к светящемуся алтарю.
А вот сейчас начнется самая неприятная часть. И я отвернулась, крепко зажмурив глаза. Один за другим призраки втягивались в мое тело, чтобы потом, превратившись в искры белого света, пройти по моим рукам и втянуться в мрамор алтаря. У меня было такое ощущение, будто что-то мерзкое и холодное проходит толчками по моей груди, где стягивается в маленький горячий комок, который по венам рук стекает к алтарю и исчезает из них, уступая место следующему. Я стонала, крепко сжав зубы и пытаясь просто хотя бы держать, держать руки на уже раскаленном камне и ни в коем случае не открывать глаза.
– Благодарю тебя, ведьма, – шепнул кто-то, или мне просто показалось, и последняя искра исчезла в белой глубине.
Камень тут же погас, а руки с тихим чпоком отделились от него, и я медленно осела на пол, так и не открыв глаза и чувствуя, как мой нос вылизывает чей-то шершавый язычок, щекоча усами щеки.
– Уська, – прошептала я, улыбаясь, и на ощупь обняла кота, который чуть ли не впервые не спешил вырываться.
– Да здесь я, здесь, – пробурчал он и ткнулся мокрым носом мне в шею. – Все хорошо, все призраки исчезли, и теперь мы идем искать Клина с Филином.
– Да.

Филин вот уже второй день плутал по этому несчастному болоту, проклиная и лешего, и все его сюрпризы разом. Он ведь попросил всего лишь небольшой клочок тумана, чтобы спихнуть вредную Эллин в лужу, а потом самоотверженно спасать ее оттуда, читая нотации о любви к ближнему своему и чувствуя себя при этом полностью отмщенным за ее вчерашний фокус. Так нет же, злопамятный карлик выдал ему не просто клочок тумана, а полновесный туман, да еще и волшебный. Последнее, что он помнил, это как Элька кричала им держаться рядом, а не то всех разбросает по разному времени суток, но сколько он ни шарил и ни аукал, никого уже рядом не было. Да еще в придачу ко всему, когда белая пелена рассеялась, Филин оказался не просто на зеленой дороже, а на ее развилке, и куда в данной ситуации надо поворачивать, он лично не имел никакого понятия.
– Н-да-а... что ж, если верить лешему, чего делать крайне не хочется, то любая из дорог выведет меня на сушу, а посему выберу-ка я... правую. Люблю все правильное.
Через четыре часа постоянного шагания по топи местность и впрямь стала меняться в лучшую сторону. Все чаще попадались на глаза островки сухой земли, даже воздух стал свежее и чище, да и кикиморки, постоянно занятые своими делами и зазывающие искупаться с ними, уже не встречались. Но тут дорожка кончилась, буквально оборвалась на краю огромной ямы, дна которой Филин, как ни силился, разглядеть так и не смог. Зато вполне отчетливо он услышал, как там что-то постоянно хлюпает и булькает.
– Так, ну и куда теперь?
Справа и слева была топь, непонятно как, но вода не стекала в яму, будто та была окружена невидимой стеной. Филин даже провел перед собой рукой, но так ничего и не нащупал.
– Гм, ну что ж, придется возвращаться.
Внезапно воздух перед ним сгустился и будто зазвенел. Чишер тут же отпрыгнул от края ямы и на всякий случай достал меч. Он не любил магию и сейчас очень жалел, что рядом нет Эльки, которая сразу бы разобралась, что здесь происходит. Воздух засиял, и от одного края ямы до другого ее конца протянулся легкий и изящный хрустальный мостик без перил.
Филин ошарашенно почесал затылок, а потом осторожно приблизился и дотронулся до моста. Все было честно – мост на ощупь совершенно настоящий, но доверия эта услуга неведомых сил упорно не прибавляла. А обратно идти ужасно не хотелось.
– Так, ну и сколько же хозяин берет за проход? – поинтересовался Филин, не очень-то рассчитывая на ответ.
Но ему ответили из самой глубины ямы:
– А сколько ты готов заплатить?
Чишер тряхнул головой, не понимая, почему в груди так тепло и голос такой родной и знакомый, что так и тянет поверить всему, что он скажет.
– Дам немного – три рыбины да две золотые монеты, вот и все, что у меня есть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я