https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/s-dushem/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У меня осталась запасная корона в Валахалле, я частенько вставлял моего паучка в нее... Знаешь, в Валлахале у меня иногда бывает много работы... Кое-какие чары в этой, другой, короне наверняка сохранились. Понимаешь, дитя, я так часто пользовался моим амулетом, что магия из янтаря отчасти сообщилась и металлической короне... Надолго ее не хватит, этой магии, но мне почему-то хочется воспользоваться ею против тебя... Ну вот и все!
Старик снова поднялся из-за стола и направился к Лауре, сжимая небольшой нож. Пленница с тревогой следила за его передвижениями. Обойдя порядком перепугавшуюся девушку, он склонился над ней – Лаура, зажмурившись, слышала шорох одежды чародея... Скрип – и ее голова, освободившись, качнулась вперед, а Эвильет опять появился в поле зрения пленницы с прядью белокурых волос в руках.
– Да, – вдруг спохватился, маг, опять занимая место за столом, – яблочки! Я же не должен забывать о них, ибо яблоки полезны моему здоровью... Во всяком случае, так считает твоя тетка, дитя.
Эвильет вытащил из кармана яблоко и принялся с хрустом его грызть, время от времени шумно сглатывая сок. Лаура только теперь поняла, как ей хочется пить – сонная магия вновь вызвала жажду. Девушка вздохнула, но постаралась не показать своего желания. Маг грыз яблоко, разглядывая беспомощную жертву. Не переставая жевать, он заговорил:
– Лаура, дитя, послушай старого доброго дядюшку Эвильета – расскажи все сама.
Девушка молчала. Она уже давно решила, что чем дольше провозится с ней Эвильет, тем больше шансов будет у Кари.
– Не хочешь? Дурочка, – сейчас голос мага звучал почти ласково, – пойми, ты все равно мне выложишь все. Даже то, что сама пока что забыла, ты расскажешь мне, едва я начну втыкать иголочки в восковую куколку... Послушай, ну что тебе этот хлыщ? Ведь он уехал, бросил тебя! Бросил, понимаешь? Использовал, как я своих кукол использую! Ты была куклой в его игре!..
Маг, постепенно распаляясь, даже привстал и теперь орал, размахивая зажатым в руке яблоком:
– Кто он тебе?! Что он тебе?! Он использовал тебя, дура! Ты никогда больше его не увидишь! Слышишь – никогда!!! А он сейчас смеется над тем, как провел старого дурака Изумруда и его недотепу-служанку!.. – вдруг как-то сразу успокоившись, Эвильет сел и снова принялся грызть яблоко, снова рассуждая прежним тихим голосом. – А не хочешь по-хорошему, значит – что ж... Я-то знаю, как развязывать языки дурехам вроде тебя... Все вы вначале задираете нос... А потом... Ты тоже будешь умолять меня прекратить и визжать, что уже рассказала все, что знаешь... Что согласна помогать мне во всем... Но мне не нужна будет тогда твоя помощь, я просто хочу узнать правду сегодня же. Потом... Потом я тоже знаю, что мне следует сделать... С ними я займусь позже – с Кариканом и его дружком-магом... Сегодня я только хочу разобраться...
Вдруг Эвильет ловко швырнул огрызок в лицо Лауре. Снаряд угодил девушке в щеку, оставив мокрый липкий след. Больно не было, но Лауре стало ужасно обидно. А чародей, тоненько хихикнув, принялся грызть другое яблоко. Доев, Изумруд попробовал повторить свою выходку с огрызком, но Лаура была начеку и сумела увернуться. Проворство жертвы почему-то вызвало новый приступ смеха у чародея. Отсмеявшись, он утер платочком губы и объявил:
– Я тебя покину ненадолго, дитя. Схожу в Валлахал за моей коронкой... А заодно загляну по дороге к мастеру Гридвику, он изготовит паричок для нашей малютки, – старик помахал куклой, – из твоих волосиков. Ну а затем я вернусь, и мы займемся допросом по-настоящему. И знаешь, что самое интересное? У тебя на теле не останется никаких следов. Вернее, почти никаких... Так что никто меня не заподозрит, а то как-то нехорошо могло бы выглядеть – старый злой хозяин пытает молоденькую служанку... Я ведь никому не собираюсь рассказывать, что меня обокрали, как последнего ротозея. Изумруда нельзя обокрасть! Значит, и разбирательства никакого не будет, и на допрос я тебя в Валлахал не поведу. Мы с тобой, дитя, сами здесь разберемся. По-домашнему. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь? Словно к родне, верно? Ну так вот... Скоро я вернусь с короной и ты мне все расскажешь, ладно? Ну, не смотри такой букой, скоро ты так или иначе расскажешь старому Эвильету всю правду.
С этими словами старик прихватил со стола лампу и неожиданно ловко полез по лестнице... Поднявшись наверх, маг захлопнул крышку люка и Лаура очутилась в полной темноте. Только теперь она позволила себе расплакаться – горько и безутешно. Она была одна. Она была беспомощна, а Кари... Кари теперь далеко... Плохо без Кари, но она его не выдаст. Ни за что не выдаст, она будет терпеть все, что противный старикашка сможет придумать. Да. Лаура вытерпит все – и будь что будет! И, приняв это смелое решение, Лаура зарыдала еще громче. Она понимала, что теперь уже ничего хорошего ждать не приходится – теперь будет все хуже и хуже...
***
Лаура не помнила, долго ли пробыла в темноте. Она несколько раз принималась рыдать, затем успокаивалась… Потом слезы снова сами собой лились из глаз… На что надеяться?..
Когда сверху раздался скрип петель и слабый свет слегка разбавил чернильный мрак в подвале, Лаура торопливо завозила щеками о ткань на плече – ей не хотелось, чтобы старик видел ее слезы. В результате этих упражнений волосы совершенно облепили мокрое лицо и Лаура не видела, кто спускается по лестнице, осторожно нащупывая ступеньки… Да и кто это мог быть, кроме противного Эвильета? Внезапно знакомый голос тихо позвал:
– Лаура-а? Ты здесь?..
Кари! Это был он! Лаура тряхнула головой, но налипшие пряди все равно закрывали глаза. Единственное, что она смогла определить – в подвале по-прежнему было темно. Кари не прихватил ни лампы, ни свечи.
– Я здесь, Кари, – торопливо отозвалась узница, – я здесь, в углу!
– Тише!.. Ты цела? Старый мерзавец ничего с тобой не сделал?.. Гангмар, да где ж ты?.. Не вижу…
– Здесь, в углу! Кари, ты вернулся…
– Да, тише… – Знакомая теплая рука коснулась виска Лауры и девушка почувствовала, как волна счастья поднимается откуда-то изнутри, словно из самого сердца, – Я подумал… Я испугался…
– За меня? Кари, освободи меня скорей, бежим! Я привязана к стулу…
– Да, теперь вижу, – руки нежно пробежали по щекам и плечам Лауры.
– Кари, он обо всем догадался… Он ушел, но скоро вернется! Кари, он собирается пытать меня, но я ему не сказала. И не сказала бы ни за что! Кари… Я подумала, что чем дольше я продержусь… Чем больше старик провозится здесь, тем больше времени будет у тебя… А ты вернулся, Кари… Кари…
– Бедная моя…
Теперь Лаура различала силуэт Кари в полутьме.
– Кари, развяжи меня, – повторила девушка.
– Лаура, милая, погоди… Я сейчас…
И Кари снова полез из подвала по лестнице. Лаура с тревогой ожидала его возвращения. Долго ожидать ей не пришлось – Кари вернулся спустя несколько минут с лампой. Осмотрев Лауру и куклу на столе, он промолвил неуверенным голосом:
– Милая, тебе придется потерпеть еще немного… Я не могу тебя освободить так вот просто… Если мы убежим сейчас, старик живо нас настигнет. А что он собирался делать с этой куклой? Ведь у него больше нет паука.
– Он сказал, что у него есть запасная корона в Валахалле…
– Ах, ну конечно! Остаточные эманации в металле запасной короны… Высоко же он тебя ценит, если решил израсходовать эту последнюю стрелу из своего колчана на тебя…
С минуту Кари колебался, Лаура с недоумением ждала. Наконец он решился:
– Да! Хотя это и рискованно, другого выхода я не вижу…
Юноша быстро пересек комнату и, присев к столику – так же, как часом или двумя раньше Изумруд – принялся возиться с куклой.
– Кари… – неуверенно позвала Лаура.
– Погоди!
Прошло минут двадцать, прежде чем Кари встал и снова подошел к пленнице. Взяв ее заплаканное лицо в ладони, он поцеловал девушку в лоб и сказал:
– Милая, верь мне. Пожалуйста, верь… Погоди, не перебивай! Сейчас я тебя снова покину, но на этот раз ненадолго. Я стану жать поблизости, может даже в самом доме. Я прихватил ключи твоей тетки, а старый олух даже не подумал об этом…
– Тетка! – Вспомнила Лаура. – Что с ней?
– С ней-то все в порядке, дрыхнет. Не думай о тетке, слушай меня! Когда Изумруд начнет допрашивать тебя, он использует куклу – но его ждет сюрприз. Если заметишь, что он отрубился, немедленно зови меня. Немедленно! Кричи, топай ногами, шуми! Я должен услышать… А потом мы сбежим отсюда вместе…
– Но… как?..
Кари прервал ее вопрос быстрым поцелуем и бросился к лестнице…
***
Больше Лаура не плакала. Кари не бросил ее, Кари здесь! Теперь ей нечего бояться. Пусть явится скорей противный злой Изумруд, пусть грозит ей сколько угодно… Лаура верила в удачу Кари – ее милый всегда выходит победителем, это его судьба! И пока Лаура будет с ним – это и ее судьба тоже. Однако минуты текли, однообразные и унылые… Перетянутые веревками руки ныли все сильнее… Изумруд не возвращался…
Наконец послышался скрип петель, люк отворился, и по стенам пробежали желтоватые блики – отблески огонька лампы, покачивающейся в руках колдуна. В светлом прямоугольнике, распахнувшемся в потолке, показалась худая нога, нащупывающая верхнюю ступень… Затем вторая нога… Еще ступенью ниже… Еще… Лампа в руке мага дрожала и раскачивалась. Медленно, с опаской, как и подобает дряхлому старичку, Эвильет спустился в подвал. Прошаркал к столу, поставил лампу и подкрутил фитиль. Сразу стало светлее. Только теперь старик обернулся к пленнице:
– Ну как ты тут без меня, дитя? Не скучала?
Лаура молчала, старательно сохраняя невозмутимость. Ее глаза блестели в ярком свете лампы из-под слипшихся локонов. Возможно, чародей рассчитывал, что длительное пребывание в темноте сломит девушку, и теперь он замялся, похоже, удивленный ее спокойствием. Затем, однако, маг продолжил, как ни в чем не бывало:
– Вижу, скучала! Похоже, ты плакала, Лаура? Ну, не грусти – старый добрый дядюшка Эвильет принес тебе игрушку.
С этими словами старик выложил на стол небольшой сверток и принялся его распаковывать. Чародей явно получал удовольствие от забавы.
– …Ну-ка, что тут у нас… – бормотал он. – Чем добрый Эвильет сегодня порадует Лауру?.. Смотри, дитя, какой славный паричок – ни дать, ни взять, твои локоны! А платье? Погляди, какое платьице! У Гридвика не нашлось ничего для куколки прислуги, так что в этот вечер ты будешь одета как королева… Или, по крайней мере, как придворная дама…
Лаура молча наблюдала, как ловко старик наряжает куколку, лепит на восковую макушку паричок… Чувствовалось, что в этой игре у Изумруда имеется немалый опыт… Девушка почувствовала непроизвольный страх – слишком уж уверенно действовал маг. А тот, закончив возиться с куклой, продемонстрировал ее Лауре:
– Узнаешь?
Лаура сглотнула и стиснула пересохшие губы – кукла была точь-в-точь она сама. Крошечная копия недотепы Лауры… Неужели у нее в самом деле такие злые глаза? Нет, это все черное искусство Изумруда…
– А теперь гляди! – объявил старик и жестом заправского фокусника нахлобучил на макушку кукле тускло блестящую корону. У Лауры возникло странное чувство – словно металлический обод наложен на ее собственную голову… Она покосилась на старика – тот жадно разглядывал пленницу, ожидая, по всей вероятности, какой-либо реакции. Лаура промолчала.
– Ну? Последний раз спрашиваю – признаешься по-доброму? Нет? – Эвильет сдвинул брови. – Тогда пеняй на себя.
Старик провел кончиком иглы по щеке куклы и Лаура почувствовала, как кожа на ее лице с тихим треском подается, и как что-то теплое стекает вниз на шею и ключицу… Боли она почти не чувствовала, и страх, как ни странно, прошел – происходило то, что должно было произойти… Вдруг левую половину лица как-то резко, словно рывком, начало саднить. Девушка стиснула зубы, чтобы не застонать, и покосилась на чародея. Тот удивленно потирал скулу, бормоча:
– Стар, становлюсь, впечатлителен… Ну что ж, займемся делом по настоящему, и на этот раз не оставляя следов. А то увлекся… Хм…
Он опустил глаза, выбирая на восковой фигурке новую точку для удара… Занес руку… Луч света остро блеснул на тонкой стальной игле – Лаура зажмурилась в ожидании боли… И боль пришла. Страшная, ослепительная, невыносимая. Сильнее! Сильнее! Лаура выла и дергалась на своем стуле, подпрыгивала и мотала головой из стороны в сторону, а боль нарастала… Сильнее!.. И разом все кончилось. Только рывок – словно кто-то стукнул ее по спине доской – впрочем эта, последняя, боль была совсем ерундовой по сравнению с пыткой, затеянной злым магом. С трудом приходя в себя, Лаура огляделась – старый колдун лежал, нелепо подогнув ноги и отбросив в сторону кулак, сжимающий иглу… И совершенно неестественным образом вывернув шею… Рядом с ним на полу валялась восковая кукла – должно быть этот последний удар был отзвуком падения истукана на пол…
– Кари! – позвала девушка, сперва тихо, потом громче, – Кари!! Кари-и-и!!!
Она звала, и голос ее дрожал и ломался, переходя в рыдания. Или в смех? Нет, пожалуй, все же в рыдания.
Глава 20
И если дни мои проходят,
И близок час, и срок един,
Чужой земли приемный сын
Исчезну я, но в путь меня проводят
Снега, сходящие с вершин
М. Щербаков
Лаура билась и визжала, дергаясь в путах. Стул свалился на бок, но это никак не повлияло на истерику, овладевшую девушкой. Она не различала ничего вокруг себя, да и не слышала тоже ничего. Даже когда ее обняли сильные руки и подняли вместе со стулом – даже тогда она не сообразила, что с ней происходит. Страх, безнадежность и боль, пережитые ею, выходили сейчас из души и тела в этом отчаянном крике… Мало-помалу до сознания начало доходить – все кончилось, все позади. Кари одновременно распутывал веревки и нежно гладил ее лицо, бережно отлепляя от глаз и щек пряди, перепачканные слюной, кровью и слезами. Лаура наконец пришла в себя настолько, что смогла прекратить крик и только порывисто всхлипывала в руках Кари.
– Милая… Милая… – бормотал он.
– Что… с Эвильетом? – наконец выдавила из себя Лаура между всхлипами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я