https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/na_pedestale/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Мария Гинзбург
Хозяйка Четырех Стихий
Проклятое отродье опутало Наву мерзкими чарами. Яроцвет бился изо всех сил, но его невесту насильно разлучили с ним. И теперь Бессмертная Дева томится в ужасной крепости Друккарге, изнемогая от похотливых снов, которые на нее насылает мать Ящера.
Тайная книга Ярилы
Почему Нава оставила Яроцвета, мы не знаем. Не знаем, любила ли она Эльфа или не нашла для себя другого выхода. Но я знаю одно:
Даже те, чью жизнь и разум разрушил Яроцвет, оказавшись между смертью и предательством, выбирали верность. Верность тем, кого любили.
А Яроцвет выбрал жизнь.
Хаген, второй главный волхв Ящера

Пролог
Вдова смотрителя погоды из Лабаца заказала Ульрику резной ларь для муки с фигуркой богини плодородия на крышке. Хотя у столяра осталась всего одна рука, с работой он справлялся ничуть не хуже прежнего. Только маленькие фигурки теперь вытачивает Шенвэль. Они закончили ларь как раз к обеду, и подмастерье отнес заказ. Обратно Шенвэль решил пойти не по главной дороге, связывавшей Рабин с Лабацем, а по тропинке. Эльф не боялся заблудиться, несмотря на то что был слегка под хмельком, – Шенвэль родился и вырос в горах. А до встречи с Тенквиссом оставалась еще уйма времени.
Шенвэлю нужно было побыть одному.
Он не задумывался, куда идет, и скоро оказался в незнакомой долине. Через неделю эльфы собирались отмечать Мидаёте, праздник середины лета, но в горах лето не спешило сменить затяжную весну. Сочная трава не доходила Шенвэлю и до щиколотки. В тени утеса доживал ноздреватый сугроб. Серебристо-зеленые листочки чуть выглядывали из готовых распуститься почек ивы, словно любопытные глаза. Из-под скал выходил источник. Заполнив собой естественную каменную чашу, в которой поместился бы человек, поток пересекал лужайку и скрывался под завалом в восточном конце долины. Ручей вымыл почву под ивой, обнажил корни, и теперь дерево напоминало старую прачку с узловатыми, набухшими пальцами, согнувшуюся над бесконечной стиркой.
Шенвэль повалился на траву и захохотал, как безумный. «Небольшое дело, – повторял он про себя. – Небольшое дело». По лицу эльфа текли слезы, отраженный скалами смех звучал просто отвратительно. Шенвэль почувствовал резь в животе, но уже не мог остановиться.
Направляясь в Лабац, Шенвэль заглянул в портовый трактир промочить горло. Хозяин заведения, один из немногих эльфов, рискнувших вести дела на человеческой половине Рабина, не взял денег с соплеменника. В оплату пива трактирщик попросил Шенвэля сыграть на флейте для его маленькой дочки. У эльфов не было принято отказывать детям, которых в Рабине росло совсем немного, а с флейтой Шенвэль не расставался никогда. После этого к эльфу подошел маг, похвалил игру и предложил выпить еще по кружке пива за столиком в углу, подальше от любопытных взглядов. Маг назвал себя Тенквиссом, и говорил он слегка чудно, словно давно не пользовался мандречью. Между второй и третьей кружками Тенквисс начал намекать на небольшое дело, в котором ему нужен компаньон. Шенвэль отказался, не дослушав. Последним совместным предприятием людей и эльфов стал мирный договор между Мандрой и Фейре пятилетней давности, который закрепил раздельное существование разумных рас.
И тогда маг, гадко улыбаясь, показал Шенвэлю небольшую полоску пергамента.
– Что это? – спросил Шенвэль, хотя уже увидел зеленый полумесяц и узнал гербовую печать известного экенского банка.
– Аккредитив, – сказал Тенквисс. – Поддельный, разумеется. На основании которого один мой приятель, уважаемый банкир из экенских гномов, закрыл счет своего самого крупного вкладчика. Банкир выдал все деньги агенту-сидху, предъявителю аккредитива. Увозить слитки пришлось на лошади, сам сидх не мог все унести.
Шенвэль запустил руку под стол. Маг, увлеченный своей речью, не обратил на это внимания. Эльф стиснул флейту.
– А потом клиент заявился собственной персоной, и оказалось, что агент – настоящий, а документ – поддельный, – продолжал Тенквисс. – Дело удалось замять. Банкиру, чтобы не потерять репутации, пришлось вложить свои средства.
Шенвэль отхлебнул из кружки, расслабленно откинулся на спинку скамьи, расчищая себе пространство для замаха.
– У себя на заднем дворе гном установил чучело со светлыми волосами и каждый день упражняется на нем во владении боевым топором, – доверительно продолжил маг. – После чего куклу заменяют на новую. Чи вора сохранилась в этом клочке дубленой кожи, и...
Шенвэль ударил Тенквисса флейтой по голове так, что инструмент сломался пополам. Маг, не издав ни звука, упал лицом в тарелку с копчеными осьминожками, которых заказал под пиво. Предосторожность Тенквисса обернулась против него самого – никто не заметил, что в темном углу зала происходит что-то странное. Эльф проворно перегнулся через стол и выхватил документ из ослабевших пальцев. Однако аккредитив исчез с тихим шелестом, едва Шенвэль прикоснулся к нему. Эльф застонал от разочарования, поняв, что это была всего лишь магическая копия объекта. Шенвэль поднял Тенквисса, плеснул в лицо пивом из кружки. Маг открыл глаза.
– Тех денег у меня уже нет, – угрюмо сказал эльф. – Я купил себе дом здесь и кое-что по мелочи. Но дом сейчас заложен...
Тенквисс обтер лицо рукавом, усмехнулся.
– Я не за этим тебя искал, – сказал маг. – Мне показалось, что звон монет ласкает тебе слух больше, чем большинству сидхов. Я просто хотел уточнить, так ли это.
– Так-то оно так, да только редко я эту мелодию слышу, – мрачно сказал Шенвэль.
– Приходи часа в четыре пополудни на обзорную площадку, что над Рабином, на полпути к Лабацу, – сказал Тенквисс. – У меня есть к тебе предложение. Если дело выгорит, ты будешь слышать эту сладкую музыку постоянно.
– Хорошо, – сказал Шенвэль.
Он чувствовал, как в нем поднимаются пузырьки издевательского смеха, и поспешно вышел.
Тенквисс был абсолютно уверен, что сам выбрал эльфа, нашел его и шантажом принудил к участию в авантюре. Шенвэль даже догадывался, пай в каком именно рискованном предприятии хочет предложить ему маг.
В Рабине находился замок, бывшая резиденция Черного Пламени – дракона, долгое время управлявшего Мандрой. Дракона изгнал Верховный маг Фейре Лайтонд, но сокровища Черного Пламени остались в замке, опутанном чарами. Среди заклятий присутствовало и такое – люди могли войти в замок только вместе с эльфами. По оценкам различных историков, эта клаузула продлила жизнь дракону на пятьдесят-шестьдесят лет. Тенквисс хотел наведаться в сокровищницу и не мог обойтись в этом предприятии без компаньона – эльфа.
Подняться на ноги Шенвэль уже не мог. Хихикая, он дополз до ручья. «Хорошо смеется тот, кто смеется последним», – неосторожно подумал Шенвэль и расхохотался снова. Эльф зачерпнул воды и обтер лицо. Вода в ручье оказалась теплой, и не слишком-то помогла ему успокоиться. Шенвэль глубоко вдохнул и осмотрелся. Эльф узнал место. В соседней долине из слияния двух безымянных потоков брал свое начало ручей, который люди называли Росным, а эльфы просто Рос. Росный впадал в Куну недалеко от Рабина. Для того чтобы вернуться в город, Шенвэлю нужно было идти вниз по течению ручья. Взглянув на солнце, эльф понял, что уже не успеет вернуться в Рабин и купить себе новую флейту до встречи с Тенквиссом. Шенвэль встал, перешагнул через ручей, вытащил нож и срезал ветку ивы. Побег хрустнул под ножом, по срезу потек сок. Эльф прищурился, пробормотал заклинание, чтобы кора не высохла до того момента, когда он обстучит ее и сделает себе дудку. Ему доводилось играть и на серебряных флейтах, но, как говорил учитель Шенвэля, инструмент не имеет значения. Жрец Ящера не уставал повторять своему ученику, что значение имеет только музыка.
Шенвэль не знал, получится ли дело, которое задумал маг. Но предчувствовал, что сегодня город загорится точно. Эльф знал, что услышит ласкающую слух музыку.
Но это будет совсем не пошлый звон золота, на который намекал Тенквисс.
С неба раздался чудовищный хохот, на долину легло черное пятно тени. Шенвэль вздрогнул и вскинул голову. Силуэт небесной всадницы стремительно уменьшался.
Боевая ведьма заходила на посадку.
Глава I
Волна с шумом ударилась о берег, с криками пронеслись потревоженные чайки. Адриана взяла из корыта отжатую простыню, встряхнула тугой жгут и повесила сушиться.
Михей, ее сын, сидел на завалинке у дома. Мальчик развлекал свою грудную сестру, потряхивая облезлой погремушкой. Наташа гулила в ответ и тянула ручки из своей корзинки. Радагаст, отец семейства, спал в доме. И мать, и сын искренне надеялись, что Радагаст не проснется до вечера, а потом, как всегда по вечерам в пятницу, пойдет «прогуляться» с друзьями. Возвращался отец обычно в таком состоянии, что остальным домочадцам приходилось ночевать в госпитале, где работала Адриана. Ее начальник, главный хирург рабинского госпиталя Поджер Эохам давно знал старшую медсестру и разрешил ей с детьми жить в госпитале во время запоев мужа.
Пауза между позвякиваниями затянулась. Адриана покосилась на сына. Михей смотрел на замки сидхов, и по лицу его было ясно, что мальчик забыл и о сестренке, и об отце. Впрочем, Наташа уже нашла себе другое развлечение. Поймав рукой свою ножку, она засунула ее в рот и теперь с наслаждением сосала.
Женщина перевела взгляд.
Сидхи пришли в Рабин первыми. Дети Старшей Расы бежали от буйства зимних штормов своей родины к ласковому морю юга. Но нет и не будет места краше того, где родился. Сидхи поселились на скалистом западном берегу залива, оставив людям пологий восточный. Дворцы сидхов Рабина только цветом отличались от домов их родичей в Фейре. По преданию, сидхи севера вырубали свои жилища из черного льда, а не из белоснежного мрамора. Дом Адрианы стоял в нескольких саженях от залива, и мальчику казалось, что он может дотронуться рукой до ажурного причала на другом берегу. Дворцы, облицованные внизу синей и зеленой плиткой, казались облаками, что на миг прилегли отдохнуть на суровых утесах и улетят с первым порывом ветра.
Но они не улетали. Вот уже шесть веков.
Крыша же дома Михея покосилась так, что забавная фигурка на коньке теперь смотрела в землю перед порогом. Наличники окон, украшенные затейливой резьбой, почернели от времени и сырости. Штукатурка на стенах отвалилась целыми кусками, обнажая черно-красные камни, из которых был сложен дом. Но даже в лучшие времена добротность их дома казалась отвратительно пошлой по сравнению с изяществом замков на противоположном берегу.
– Вот за это сидхов жгут и в землю втаптывают, – сказала Адриана.
Михей очнулся от грез.
– За что за это? – переспросил мальчик.
– Они слишком прекрасны, – отвечала мать. – Рядом с сидхами люди ощущают себя выродками, ошибкой богов.
– А учитель Святовит говорит, что это как раз сидхи – выродки, – сказал Михей задумчиво.
Адриане удалось пристроить сына в приходскую школу при храме Хорса, бога солнечного диска. Матери очень хотелось, чтобы Михей выбился в люди. Но всех сбережений Адрианы не хватило бы на обучение сына в университетском лицее. А в храме захудалого бога учили бесплатно. Грамота, счет и история Мандры давались мальчику легко. Если бы способности паренька произвели впечатление на Святовита, волхва Ярилы, Михей мог бы стать послушником при храме самого бога солнца. Император Мандры Искандер считал Ярилу своим покровителем, и волхвы этого бога были самыми холеными среди священнослужителей. Михей знал, что мать спит и видит на нем тунику волхва Ярилы, скрепленную бронзовым солнцем.
– Красота их порочная, мудрость – неверная, а кровь – порченая, – продолжал мальчик. – Магия – это ж ведь сидхов дар, чистокровные люди этой мерзкой способностью не владеют. Чем сидхи и воспользовались в свое время, захватили всю Родину нашу. Да только сластолюбивы они сверх всякой меры, что мужчины, что женщины, за что и поплатились.
Михей повторял заученное на уроке, не особенно вдумываясь в смысл гладких слов. Мальчик заметил, как мать скривилась от отвращения.
– А ты что думаешь? – спросил он.
Адриана повесила последнюю пеленку и села на завалинку.
– Это тебе Святовит поручил разузнать? – спросила она.
Адриана вытащила металлический портсигар с выгравированным на крышке медведем, вставшим на задние лапы. Когда-то очень давно изображение было покрыто серебром. Адриана прошла всю войну медсестрой при полевом госпитале дивизии Серебряных Медведей, Михей родился и провел большую часть жизни там же. Казенная обстановка медицинских учреждений до сих пор казалась мальчику уютнее и милее домашней.
Михей отрицательно покачал головой.
– Ты тоже волшебница у меня, но ты же хорошая, – сказал он.
Мать достала папироску, чуть щелкнула пальцами. На кончике папиросы сама собой вспыхнула алая точка – Адриана призвала силу Огня. Для магов Воздуха курение было самоубийством, для магов Воды – просто невозможной вещью. А магам Огня было свойственно сжигать себя, так или иначе.
– Сидхи – они очень, очень другие, – сказала Адриана. – Хотя внешне они и похожи на людей.
– А сластолюбивые, это что значит? – спросил Михей. – Что сидхи сладкоежки?
Адриана усмехнулась и ответила:
– Можно и так сказать. Дар магии передается по наследству, и когда у людей и сидхов стали рождаться общие дети, то маги появились и среди людей. Вы уже проходили бунт Детей Волоса?
– Проклятые полукровки вступили на путь Нави и изгнали северных выродков, – кивнул Михей.
Мать поперхнулась дымом и закашлялась.
– Однако, как изменилась история с тех пор, как я ее учила, – сказала Адриана, и Михей почувствовал иронию в ее голосе. – Дети Волоса действительно были полусидхами, почти все. Но слугами Нави они не были. Дети Волоса призывали мертвую силу при помощи Пальцев Судьбы. И после бунта они отказались от своей власти, вернули артефакты в храм Моготы.
– Какая разница, Нави, Прави, – сказал Михей небрежно, – если вся магия – темный дар Хаоса, которым боги зла стараются отвлечь людей от предначертанного пути?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10


А-П

П-Я