https://wodolei.ru/brands/rossijskaya-santehnika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А зачем ему есть? Ведь так только, все равно на живодерню.
И мы с Танькой говорили:
- Мы за тебя просить будем, мы на коленки станем и будем плакать, чтоб папа не отдавал.
И это все потому, что Танька выдумала к Варьке подложить Пудю. А Варькина кровать стояла на полу, в углу, на бумажном коврике. Вот Ребик и нанюхал Пудю.
Принесли мы ему пить. Он лакнул два раза и бросил. Танька заревела:
- Он чует, чует!
А я стал ей про живодерню рассказывать. Я сам не знал, а так прямо говорю:
- Двое держат, а один режет. - И показал на Ребике рукой, как режут.
Танька залилась.
- Я скажу, я скажу, что мы!.. Скажем... Хоть на коленки станем, а скажем.
И все ревет, ревет... Я сказал:
- Скажем, скажем. Только чтоб Ребика не отдавали. Не дадим.
И мы так схватились за Ребика, что он взвизгнул.
А время обеда приближалось, и вот уж скоро должен прийти папа со службы. Мама вернулась из города с покупками.
- Не сидите на грязном полу. И не возитесь с собакой - блох напустит.
Мы встали и уселись на подоконнике над Ребичкой и все смотрели на дверь в прихожую. Решили, как папа придет, сейчас же просить, а то потом не выйдет. Таньку послали мыть заплаканную морду. Она скоро: раз-два, и сейчас же прибежала и села на место. Я тихонько гладил Ребика ногой, а Танька не доставала. На стол уже накрыли, свет зажгли и шторы спустили. Только на нашем окне оставили: на шнурке папа повесил Пудю, и никто не смел тронуть.
Позвонили. Мы знали, что папа. У меня сердце забилось. Я говорю Таньке:
- Как войдет, сейчас же на пол, на колени, и будем говорить. Только вместе, смотри. А не я один. Говори: "Папа, прости Ребика, это мы сделали!"
Пока я ее учил, уж слышу голоса в прихожей, очень веселые, и сейчас же входит важный, а за ним папа.
Важный сделал шаг и стал улыбаться и кланяться. Мама к нему спешила навстречу. Я не знал, как же при важном - и вдруг на колени? И глянул на Таньку. Она моментально прыг с подоконника, и сразу бац на коленки, и сейчас же в пол головой, вот как старухи молятся. Я соскочил, но никак не мог стать на колени. Все глядят, папа брови поднял.
Танька одним духом, скороговоркой:
- Папа, прости Ребика, это мы сделали!
И я тогда скорей сказал за ней:
- Это мы сделали.
Все подошли:
- Что, что такое?
А папа улыбается, будто не знает даже, в чем дело.
Танька все на коленках и говорит скоро-скоро:
- Папочка, миленький, Ребичка миленького, пожалуйста, миленький, миленького Ребичка... не надо резать...
Папа взял ее под мышки:
- Встань, встань, дурашка!
А Танька уже ревет - страшная рева! - и говорит важному:
- Это мы у вас хвостик оторвали, а не Ребик вовсе.
Важный засмеялся и оглядывается себе за спину:
- Разве у меня хвост был? Ну вот спасибо, если оторвали.
- Да видите ли, в чем дело, - говорит папа, и все очень весело, как при гостях: - собака вдруг притаскивает вот это, - и показывает на Пудю. И стал рассказывать.
Я говорю:
- Это мы, мы!
- Это они собаку выгораживают, - говорит мама.
- Ах, милые! - говорит важный и наклонился к Таньке.
Я говорю:
- Вот ей-богу - мы! Я оторвал. Сам.
Отец вдруг нахмурился и постучал пальцем по столу:
- Зачем врешь и еще божишься?
- Я даже хвостик ему устроил, я сейчас покажу. Я там нитками замотал.
Сунулся к окну и назад: я вспомнил, что нитки я обрезал.
Отец:
- Покажи, покажи. Моментально!
Важный тоже сделал серьезное лицо. Как хорошо было, все бы прошло. Теперь из-за ниток этих...
- Яшка, - говорю я, - Яшка Рыжий видел, - и чуть не плачу.
А папа крикнул:
- Без всяких Яшек, пожалуйста! Достать! Моментально! - И показал пальцем на Пудю.
Важный уже повернулся боком и стал смотреть на картину. Руки за спину.
Я полез на окно и рвал и кусал зубами узел. А папа кричал:
- Моментально! - и держал палец.
Таньку мама уткнула в юбку, чтоб не ревела на весь дом.
Я снял Пудю и подал папе.
- Простите, - вдруг обернулся важный, - да от моей ли еще шубы? - И стал вертеть в пальцах Пудю.
- Позвольте, это что же? Что тут за тесемочки?
- Намордничек! - крикнула Танька из маминой юбки.
- Ну вот и ладно! - крикнул важный, засмеялся и схватил Таньку под мышки и стал кружить по полу:
- Тра-бам-бам! Трум-бум-бум!
- Ну, давайте обедать, - сказала мама.
Уж сколько тут реву было!..
- Отвяжи собаку, - сказал папа.
Я отвязал Ребика. Папа взял кусок хлеба и бросил Ребику:
- Пиль!
Но Ребик отскочил, будто в него камнем кинули, поджал хвост и, согнувшись, побежал в кухню.
- Умой поди свою физию, - сказала мама Таньке, и все сели обедать.
Важный Пудю подарил нам, и он у нас долго жил. Я приделал ему ножки из спичек. А Яшке, когда мы играли в снежки, мы с Танькой набили за ворот снегу.
Пусть знает!

1 2


А-П

П-Я