гигиенический душ со смесителем скрытого монтажа купить 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- Так вот что Егор-то пишет: оказывается, мы все в комплексах! изумился Володя. - Представляешь: мы лежим уже в старческом расслаблении, а Егор - бодро заспиртованный - бродит по нашей квартире, все фамильные драгоценности сгребает в торбу...
- В какую торбу? - спросила Лидия.
- В любую сумку. И уговаривает нас: "Да будьте вы поспокойнее, не комплексуйте вы так!"
- Ой, ой! - захохотала Лидия, искосившись с кровати и загребая рукой по полу. - Иди ты!
Тут она подумала: он же может принять это как примирение! Надо было опять отступить в угрюмую скорлупу, но было уже поздно. Володя уже понимал: они примирились, но начерно - под влиянием тех гадостей, которых она здесь наглоталась. Надо готовиться к беловому сценарию, а это гораздо серьезнее.
Эпилог
Новые друзья не воспринимаются как новые - они словно сразу вделываются в твою биографию на много лет назад.
Андрей Шубин, директор фонда "Татищев", пришел к Лидии со своей Леной и уже на правах древнего друга привел писателя О.П., очередного гостя из Москвы. Ввалившись в обширную прихожую и заполнив ее своим тоже обширным телом, О.П. загудел:
- А в бане-то сейчас - даже никто друг друга не просит спину потереть! То ли дело раньше... - но тут Шубин его прервал и стал знакомить, как это бывает у нас, беспорядочно, со всеми. От рукопожатий сделалось жарко, и О.П. стал шаркать толстыми мускулистыми ногами, гудеть в разные стороны комплименты - всем дамам подряд без зазрения.
Тут вошел Боря Ихлинский и по-приятельски сообщил новому гостю:
- Ленка Шубина вместо того, чтобы выйти замуж за меня, ты представляешь! Вышла за своего Андрея! - это он говорил с запанибратски-скучающим видом, как будто их отношения с О.П. уже поистерлись за протекшее десятилетие.
Женщины радостно закричали: "Знаем, знаем, все мы дуры - пропустили такого жениха!". Боря сиял и раскланивался, окруженный всеобщей любовью.
- Кексик, - позвала его нежно студенческой кличкой Надька, - пойдем на кухню, помоги мне разрезать торты! Аллы нет, придется эту часть работы делать нам с тобой!
Надька единственная из женщин рискнула в этом возрасте прийти в полупрозрачной индийской юбке, но на самом деле никакого риска здесь не было, потому что ноги у нее оставались очень красивые. Солнце пронизывало роскошную профессорскую квартиру, и Надька несколько раз грациозно пробегала с сигаретой в разных направлениях - солнечная материя наполняла юбку изнутри, и Надькины ноги светились. В общем, это напоминало последний решительный бой, прорыв из окружения.
А Боря завладел гитарой и замурлыкал:
Под зубом золотым
Есть корень весь гнилой...
- потом решительно притиснул струны своим фирменным вкрадчивым жестом и сказал: - Так и пропадут наши зубы без материнского присмотра Аллочки Рибарбар!
У Надьки слегка сбилось дыхание, когда она представила, что он так же может притиснуть кого-нибудь, но по своей дурости навряд ли это делает.
- А у нас в роду и Цветковы есть, в восемнадцатом веке породнились Цветковы и Бахметьевы... Я списалась со своим родственником из Швейцарии все забыли о своем происхождении, - довольно сказала Надька.
Все знали о ее подвихнутости в последнее время - она восстанавливала свою дворянскую родословную. Поэтому Боря сказал:
- Очень тебя поздравляю! И ноги у тебя тоже красивые. А у меня двое сыновей растут в Екатеринбурге...
Володя вспомнил: вчера по телефону Боря упоминал только об одном ребенке.
Аркадий пришел с тихим солидным сыном, которому еще предстояло дорасти до мысли, что иногда нужно быть ребенком. Он дергал отца за брючный ремень и повторял с расстановкой: "Папа, расскажи про поезд, папа, расскажи про поезд!"
- Заказ принят, - сказал Аркадий. - Так вот, мы ехали в купе, а соседи все с золотой грустью вспоминали время застоя. Не мог же я им сказать, что у них действует мифологема золотого века, который всегда в прошлом.
- Ну а коммунисты помещали золотой век в будущем...
Принесли телеграмму от киевского дяди Миши: "Твой день рожденья я с восторгом вспоминаю, и вот пишу, как я тебе кохаю. Кто участи хлебнул космополита, не скажет уж, что дольче очень вита".
- Удивительно, что еще на Украине терпят само слово "украина" - это же ведь значит "окраина". Назвали бы "центровина", они ведь пуп земли, или "сэрэдина"!
- Да, окраина, но какая окраина! - воскликнула Лидия. - Все садимся. Веня, ты рядом с Галькой, Вадик справа...
Надька сказала:
- Недавно на кафедре я по дурости ляпнула: "Лидия - наш нравственный идеал". "Да? - удивились некоторые кафедралы, - теперь будем за ней следить!"
- На что ты меня обрекла?! - крикнула Лидия. - Меня КГБ не трогало, а теперь вот будут следить, и не погляди пристально на кого-нибудь красивого, лишнюю рюмку не опрокинь!
Все зашумели: ну, здесь мы тебе позволяем все, мы никому не скажем! Смотри на нас, мы красивые!
Тут явился незваный Егор. Он пришел выпить, но чтобы никто об этом не догадался, выстроил тщательный сценарий - сыграть роль всеобщей больной совести:
- Отец меня не прописывает, - пожаловался он Вадику. - И вообще все катится куда-то...
А Вадик, глотнув газировки, вежливо подхватил тему:
- Вчера в пять утра выезжаем на линию, а по разметочной полосе навстречу идет совсем голая баба, только срам прикрывает рукой, прикрывает, значит, не до бессознательности пьяная. И почему церковь не борется с пьянством?!
- Если бы вино было совсем не нужно, - сказала Галька, - тогда Христос превратил бы вино обратно в воду. А это было первое Его чудо, - и Галька под столом рукой погладила колено мужа, показывая: "доберемся до дома, я тебе вдвое возмещу отказ от водки".
Прошло несколько стопок времени. Боря вскрикнул:
- Общаться, общаться и еще раз общаться, товарищи!
Он вызвал этим бурю восторгов. Вино лилось, как время, как вино. И разница божественно терялась.
Боря встал чинно, на себя не похожий, очевидно, примерял на себя какую-то неведомую роль:
- Я хочу начать свою речь с небольшого сюрприза: меня утвердили на должность директора музея политических репрессий!.. Он организуется на базе небезызвестной зоны, где сидели всеми сейчас уважаемые Буковский, Щаранский, Ковалев...
Веня перебил его:
- Будем надеяться, что наши имена в этот достойный список не войдут!
- Там же погиб гениальный украинский поэт Стус, - невозмутимо продолжал Боря.
- Боря, мы к этому относимся, как к святыне, - пробовала остановить его Лидия, - но здесь же сейчас гости, мы все выпили...
Но Боре это только добавило азарту:
- Скажу несколько слов об организации охраны зоны: там использовались новейшие электронные средства, в частности, емкостные индикаторы... Было четыре рубежа охраны, контролеры проходили тщательный инструктаж!
- Как ни расхваливай, не пойдем все равно, - сказала Надька.
- За время существования лагеря не было ни одного побега! - в слегка рассеянном после выпивки сознании Бори путались тяжесть и ужас лагерной организации с тяжкой важностью его нового демократического поприща. Кое-кому подумалось: если завтра все перевернется, Боря из директора музея безболезненно превратился в образцового начальника лагеря.
- Приглашаю всех посетить наш музей, автобусы отходят каждый день от здания областной администрации в пятнадцать ноль-ноль, для вас я это сделаю бесплатно!
- Как для Щаранского?
Конечно, выпили тут больше, чем обычно, чтобы угрюмость ушла, и даже Вадик с трудом удержался - вернее, Галька удержала его с трудом.
Московский писатель О.П., чтобы перебить впечатление, начал свой рассказ, забасил:
- Приехали японцы ко мне как лауреату премии Акутагавы с телекамерой миниатюрной, чуть ли не в моем кулаке помещается, - тут все посмотрели на его кулак, в таком и наша, русская, камера почти поместится. - Купили они водки и, что меня удивило: повели на улицу! Говорят: вы же про бомжей пишете, идите со своими героями выпейте, а мы заснимем... Японцы любят показывать, как плохо все другие живут...
- Ну, а ты что?
- Отказался я - не пошел! СПИД там можно из стакана подхватить. Это они, самураи, любят опасности...
- А я бы пошел! - сказал вдруг Веня. - Да вот я прямо сейчас пойду, пол-ларька скуплю и на вокзал, там бомжей всегда много! Куплю им всем билеты...
- Пиджак от Версаче снимут, - продолжил Егор. - Печатку вместе с пальцем утащат, дадут по голове. В общем, ты хорошо им пригодишься!
Веню сейчас ничего не страшило: Лидия за него не идет...
О.П. изумился: сказано, что широк человек, выходит, что пермяки-то еще шире.
- Хочу с наследником престола встретиться, - озабоченно говорила Надька. - В Москву к вам поеду скоро. Это ведь будет уже новая династия! Князь Владимир Кириллович был женат на княгине из рода Багратидов, а это неравноправный брак...
Надька говорила все это Боре Ихлинскому, и он наконец-то понял: она, как бешеный штурмующий бомбардировщик, делает очередной заход, чтобы обстрелять эротическими ракетами именно его. И поступил традиционно, по-русски: бежал на кухню покурить.
- Мы же еще за родителей не поднимали, - озаботилась вдруг Галька. Ваше здоровье, Анна Лукьяновна!
- Ну, пока еще ваш тост за мое здоровье не подействовал, я буду говорить сидя, - попросила Анна Лукьяновна. - Теперь вы можете наполнить бокалы!.. Есть люди, которые работают в обществе компенсаторами. У Лидочки, в частности, такая должность. К ней все приходят со своими обидами, проблемами.
- Ура, за нашу драгоценную! За Лидию!
- Вот мы здесь веселимся в честь моего рождения, - развела руками Лидия. - А где-то Вайль и Генис мучаются друг без друга, сглупили-поссорились, а теперь, наверно, гордость не позволяет сбежаться! А давайте их помирим!
- Это разве в наших силах? Как мы их помирим!
- Телеграмму им пошлем: "Российский читатель просит русского автора Вайля и Гениса вернуться в русскую литературу!"
- По факсу я отправлю. Только куда? - спросил Веня.
- В редакцию "Иностранки", они там печатаются.
- Папа, папа, - тормошил Аркадия важный сын, - А ты когда о тете Лиде будешь говорить?
- Пожалуйста... Господа, предлагаю выпить, если есть, а если нет, то просто обсудить тезис: Лидия склеивает собой реальность, соединяет мир вокруг себя.
- Во дает! А в прошлом году, Аркадий, ты говорил, что распадающийся мир склеивает искусство!
- Ну да, Лидия с прошлого года намного уже вытеснила искусство с его места. Искусство моргает своими сонными шарами: "Ну, ни фига себе! Сколько времени я все здесь склеивало, собирало - обидно!"
- Что такое, уже полчаса удобства закрыты, кто там засел?
- Это дядя Егор закрылся, - трезво оценил обстановку племянник Лидии.
- Нам пора, - в который раз повторял Андрей Шубин.
- Ну еще пять минут, - умолял О.П.
- Хорошо. Други! "Татищев" проводит опрос: что есть Пермь для вас?
Тут посыпалось со всех сторон: место рождения, город на всю жизнь, место ссылки - это последнее сказала Лидия.
- Да? Ну, ничего, - принялась утешать Лидию вся компания. - Мы тебе скрасим ссылку-то! Побольше бы таких ссыльных было!
- Егор, выходи, тут очередь.
- Тихо, тихо! - сказал Аркашин отпрыск. - Я знаю, как нужно вызвать. И властным тоном психоаналитика он сказал в дверь: "Дядя Егор, слушайте внимательно: правую, именно правую руку протяните к задвижке, тяните вправо...
На диво всем дверь вдруг легко распахнулась, и появился Егор, медленно наводящий порядок в одежде.
- А для меня Пермь - это хронотоп, - меланхолично сказал он.
Вдруг он осел, и глаза его повело, как у осьминога, в разные стороны:
- Сегодня... - задумчиво промолвил он.
- Что сегодня - Егор, что?
- Мы...
- Егор, кто мы?
- Все! Сделали...
- Что сделали? Ошибку, открытие, вывод, заключение?
- Один маленький шажок...
- Куда шажок? В вечность? В пропасть? К вершине?
- Один маленький шажок к большой правде о Перми.
Все слова на этот вечер закончились, остались только сигналы: "Тебе куда?" - "Егора я на такси..." - "Никак не темнеет".
Сноски:
* Журнальный вариант

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я