https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Gustavsberg/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Горланова Нина
Голос жизни
Нина Горланова
Голос жизни
Повесть
В свои сорок шесть лет он вставал по утрам совсем не так, как бывало в тридцать шесть... Недавно ему поставили фруктовый диагноз: синдром грушевидной мышцы, и как Фрукт, он падал. Представляете: встал - на швабре повисел и упал.
- При этом я издал звук подстреленного гуся!
- Оленя! - поправила жена.
Да что там оленя - гуся... Потом, конечно, врачи сильно постарались, но ходит Гамлет Эльбрусович ("Казбекович")... да не ходит он, а словно говорит языком вазовой живописи. Стал более адажио, в общем.
Рассвет не успел еще продрать свой единственный глаз, а собака уже начала шумно облизываться. "Вита, СПАТЬ!" - послал он ей копье-мысль. Вита громко вздохнула, словно говоря: "И за что мне хозяева такие достались". Наконец кровать с чмоканьем отпустила Гамлета - сетка сожалеюще распрямилась. Ладно, говорила она, ты все равно ко мне вернешься, ибо отныне я - твоя пожизненная любовь. Улыбаясь, Вита застучала когтями навстречу хозяину.
- Подожди, сначала я разбужу девочек. Вставайте, поднимайтесь, еще раз тыщу скажу, а потом в гневе буду страшен!
Через час, намотав шесть километров пробежки, он вытирался после душа, любуясь на свой шмелиный загар и напевая:
- Косые мышцы живота! Косые мышцы живот-а-а...
Вита тут же суетилась, намекая: пора чем-то существенным наполнить ее миску.
- Сейчас, счас, в первую очередь я замочу футболку, отдающую аммиаком. Косые мышцы живота-а...
Жена пришла на кухню: нахмуренный взгляд, сверхмать такая. Ее до сих пор удивляет, что мужики, как дети, радуются мышцам каким-то своим. Она дала Вите поесть и только после этого тихо сказала: "Салют!" Тоже студенческое приветствие. Они прожили вместе почти двадцать пять лет и, кажется, до конца не повзрослели.
И тут вышел какой-то здоровенный мужик в шортах. Один шрам на лице, а другой - на животе. Эльбрусович начал оглядываться вокруг себя с полным непониманием, вот уже два месяца, как он время от времени начинает вдруг озираться, как же это случилось, что он в средине жизни оказался в таком... за что?!
Но вообще-то чего притворяться - это мой сын. Игнат. И я все отлично понимаю. Он приехал из Белоруссии и показал свои шрамы как весомые аргументы в борьбе с мафией.
- А как же твое наследство - бабушкина квартира в Ярцево?
- Вы разве не знаете такую птицу - обломинго?
...Наехала мафия, и он подписал генеральную доверенность... а сам к другу в Белоруссию.
Дело все в том, что за ночь Эльбрусович намертво забывал об этом. У него был сон, крепкий, как яблоко. Так что утром всегда было неожиданностью, что сын живет вместе с ними и ест за четверых. Когда Игнат приехал, запястье у него было с горлышко бутылки, а сейчас!.. Но из-за шрама на щеке сын все еще выглядел, как бомж. "Как из-под лодки", говорила жена (она выросла на берегу Камы, там под лодками иногда ночевали алкоголики - летом, конечно).
Днем, во время работы, о сыне Гамлету тоже удавалось забыть, могучая психика вытесняла все мысли про Игната. А вот у жены такой способности нет. Она каждую секунду переживает свою беду. Отчасти потому, что на работу не ходит (отработав двадцать пять лет учительницей литературы, Ольгуша стала мучиться головными болями и села на "выслугу").
Сын скрылся в ванной. Жена завелась: не спала до пяти утра - пила цинаризин, пирацетам, клофелин, но-шпу, нозепам, две андипала. Наконец помог анитриптилин.
- Ольгуш, тебе ведь первая горсть таблеток никогда не помогает... а со второй ты уже чего-то... добиваешься.
- За что нам такое? Я так переживаю, так глубоко... умру, наверное.
- Не-ет, ты не умрешь. Потому что кто глубоко переживает, тот глубоко и отдыхает.
Жена взбодрилась и, как выстреленная, стала готовить завтрак. К несчастью, взгляд ее попал в зеркало, и оно опять подхлестнуло ее к причитанию: "Вечером стакан воды выпила - утром два на лице! А мешки под глазами больше самих глаз! " - и она наклонилась до полу, зарыдав, пряча лицо в коленях.
- Ты чего! Клинтон так хохочет... помнишь? Ельцин что-то сморозил, а Билл до земли наклонился: "ха-ха-ха" (главное: отвлечь жену, а потом убежать по делам). Ольгуш, давай выпьем за то, чтобы мы относились к людям лучше, чем они к нам!
Иногда в нем просыпался дед-тамада, и реплики-тосты сыпались уже с утра. Лицо жены, секунду назад выглядевшее так, словно было сделано из сине-зеленых водорослей, стало на глазах оживать.
- Хорошо... просто так разволновалась, что не могу сапог застегнуть. Руки дрожат. Надо за хлебом сбегать.
Он помог с сапогами. Вита зацокала когтями, намекая, что хорошо бы и ей прогуляться с хозяйкой - ведь там, на улице, сотни запахов, в том числе - Лорда, которого уже прогуляли, наверное, к этому моменту. Игнат вышел из ванной и запнулся за Виту.
- Эта собака! Она меня бесит уже.
Присоски губ его скрылись за дверцей холодильника. "Гной слов потек", - подумал Эльбрусович, но смолчал. А жена, конечно, не смолчала:
- Бесит тебя? А этот глагол от слова "бес" - ты беса-то прогони, не тешь его.
"Дорогая, дорогая, идея вечномужественности слетела с тебя навсегда, бормотал Гамлет. - Где же бритва, бритва-то где?"
- Мы ею кофты брили, - отвечали дочери, - катышки хорошо сбриваются. Сын захохотал. Гамлет прочел в глазах девочек: "Этот экземпляр нас доведет!" Они звали брата "экземпляр"... А в первом классе сын спросил: "Какое слово имеет две буквы Ю?" -"Осеннюю", - ответила ему мама. "Плюю" отец. "А я хотел услышать слово ЛЮБЛЮ", - сказал Игнат.
Глядя на сына, Гамлет испытывал чувства недоумения, любви и агрессивности. Он видел себя со стороны, как стоит на кухне и то сгармошит губы, то разгармошит. Хотелось сказать что-то такое, после чего Игнат бросит весь этот распад. Но сказал привычное:
- Сегодня иди работу-то искать.
- У меня надеть нечего...
Сын вернулся весь в лохмотьях - надо заработать ему на одежду, но где и как? До кризиса 17 августа 98-го Эльбрусович служил в медицинской газете и был доволен заработком, но после кризиса газета закралась. У Гамлета был буквально столбняк: у каждого столба останавливался и читал объявления. Об этом нужно рассказать Игнату. Но опять сказал другое: чай на всех завари, пожалуйста. У музыкантов это называется "петь по соседям", когда вместо нужной ноты берется соседняя.
"Дайте мне другой земной шар, который бы соответствовал моим качествам!" Это жена вернулась из булочной с таким видом. Гамлет ответил ей языком вазовой живописи (в переводе это означало вот что: "Я с тебя снимаю пальто и сапоги, я с тобой, мы на одной вазе, давай будем этим довольствоваться!"). На него вообще умиротворяюще действовал запах чая, в котором чувствовалось что-то разговорное, атмосфера общения,
- У вас волосы словно утюгом выглажены, - сказал он дочерям - Из-за вечной рекламы шампуней волосы нынче так и бросаются в глаза.
Тут он открыл ножом маргарин и понял: пришла помощь еще и со стороны ВЕЧНОЙ КРАСОТЫ. "Улечу на планету отпуска". На самом деле в ближайшее время не предвиделось никакого отдыха, но помечтать-то можно - под покровом тайны...
- Мандарины повышенной лохматости - не покупайте больше такие! визгливо заявил сын.
Каждое его слово - толчок в сердце! Конечно, белые лохмы в самом деле торчали из очищенных фруктов, но... Жена словно заскрипела глазами, а внутри у Гамлета какая-то хвостатая тварь вышла из психологических хвощей и тяжко зашевелилась, сотрясая все. Ира, младшая дочь, быстро нажала на пульт, и из маленького телевизора полился какой-то фильм, в котором сразу играли Дуров, Козаков, Табаков и Гурченко. "Вот это останется в двадцать первом веке, - сказала жена, - а не ракеты. От России".
- Дуров так играет, словно через его лицо можно выйти в иные миры, заметил Эльбрусович, находя во взгляде жены полное понимание (и ей хочется в другие миры, очень!). - Но сейчас я должен бежать в дворянское собрание.
- Ты - в дворянское собрание? - удивился Игнат. - Но ведь это мой дед - твой отец - гордился, что он образованнее жены, у которой три класса... У него было четыре?
- Не приставай, да! - отвечал Гамлет с нарочитым горским акцентом
- Ты в самом деле идешь в дворянское собрание? - спросила жена.
- Слушай, женщина, чем я тебе не князь! - сказал он, пуча очи.
- Но... сам мне рассказывал, что дед твой пас скот, когда их сослали с Кавказа.
- С клиентом я встречаюсь, неужели непонятно! Он хочет, чтобы я съездил в Саратов... Там, в детстве еще, его отец приводил часто к одному особняку, в советское время, и говорил: "Запомни: это мое самое любимое место". Теперь мой клиент подозревает, что родовой был особнячок-то... графский.
Год назад Эльбрусович дал объявление: "Помогу написать историю вашего рода, фирмы, коллекции, туристических походов и т.д." С тех пор он с утра до вечера бегает по городу и, как положено, в поте лица своего зарабатывает на прокорм семьи.
Зазвонил телефон. "Нет, это не аварийка, - ответила жена. - Я с ума сойду скоро; каждый день спрашивают аварийку".
Снова зазвонил телефон. Лицо жены поразило Гамлета американской улыбкой, не гармонировавшей с морщинами, приобретенными за годы советской жизни. "Казбекович, тебя!" - сказала она. "А кто?" - удивился он.
- Голос жизни.
- Твой голос, Вита, - он погладил догиню, на самом деле не на шутку испугавшись; неужели жена в самом деле сошла с ума от черной жизни (как сошла ее подруга Любочка)? Или... она стала так образно выражаться? Каждый звонок, конечно, есть голос жизни. И вдруг его осенило: Казбековичем жена называет его, когда звонят женщины, а его две однокурсницы работают в газете "Голос жизни".
- О, это Елизавета с ее невидимым венком на голове? - Эльбрусович медленно выбирался из кресла - после болезни все трудно; ручка кресла - не ручка, а словно гора, которую надо преодолеть.
- С венком чего? - ревниво спросила жена.
- С венком цветов... душистого горошка. Да! Я слушаю, Елизавета. Выборы на носу - кто же этого не знает, и стала доверенным лицом Степняка поздравляю, подзаработаешь! Ну, куда я - со своими обносками мыслей в вашу известную газету?
Ольгуша толкала его в бок: проси аванс - Игнату нужно одежду покупать!
- Если сегодня вы дадите мне аванс, тогда я... Обещаете? Хорошо. Ну, не зови меня Гамлетом, я ведь окрестился - Гурий. А никто не может привыкнуть. Можно просто Эльбрусовичем.
Жена забрасывала внутрь себя таблетку кетерола. От волнения у нее начинает влом болеть голова. А сын разлегся уже на диване - его любимая поза. Да и не поза уже, а позиция. Тело Игната разрасталось в квартире, а ведь казалось, только вчера подбежал (ниже стола): "Папа, папа, а что такое Декарт?" - "Не что, а кто..." Ничего не ценит, столько в него вложено! Стоп, стоп... Самое важное в жизни не ценится - Бога распяли, а нам-то чего ждать? Целуя жену перед уходом, он так сильно стукнулся очками об ее очки, что искры полетели.
- Ольгуша, прости, - он боялся, что глаза у нее на затылке бантиком завязались. - Ну, с Богом оставайтесь!
- До вечера. С Богом!
Он пошел, процеживая мир сквозь сети нейронов и улавливая крупицы красоты. Розовые кисели пара от теплоцентрали, колыхаясь, шествовали под выбитыми в синеве ветками. Но вдруг посреди рассвета появился бомжевидный Игнат. Что за странность такая: посреди рассвета - Игнат, а посреди Игната рассвета ни разу не увидел... "Давайте выпьем за то, чтобы как можно меньше было бомжей среди людей, животных и растений", - мысленно провозгласил он тост. Стало полегче. И шрамы на Игнате - все развеялось, прошло. Старушка на перекрестке обличающе бормотала:
- Машины, гады, летят, как настеганые.
А он любил уральских старух! Поэтому, когда в автобусе их стал оскорблять пьяный мужик ("Все-все, снимайте трусы, я буду вас сейчас иметь!"), Гамлет почувствовал, что какие-то огненные прутья заходили внутри. "Животное, прекрати!" Мужик стал пробиваться ближе - они словно плыли навстречу друг другу в густой жидкости. И тут автобус лазгнул, распахнул двери. Эльбрусович схватил мужика за волосы и выбросил вон. Но в это время сзади нажали, и он сам тоже выпал, вытянутой рукой влетев мужику в рот. А тот с готовностью укусил! Эльбрусович успел вырвать руку и запрыгнуть обратно в салон. Палец пульсировал. Мысль о СПИДе появилась сразу: вдруг мужик болен? Чтоб он так жил, как пульсирует укушенный палец, пожелал мужику Гамлет. Он почувствовал такое огромное одиночество, словно для него не хватало всей души, словно вот-вот через край перельется. По счастью, тут подъехали к его остановке. Он бегом добежал до редакции и сразу кинулся в туалет: мыть руку. Мыл-мыл, СПИД не СПИД?..
Нужно было подняться по мраморной лестнице. Навстречу крепкие ребята тащили сейф, безжалостно распахивая ступени. А могли бы войлок подстелить. Гамлет любил это хозяйственное чувство, в нем возникавшее. Он повеселел, когда начал рассекать вкусные запахи из ресторана "Санчо" (Елизавета обещала, что его тоже будут кормить). В конце коридора нашел табличку: "Голос жизни". Вошел. Елизавета поправила свой невидимый миру венок на волосах: проходи - Людовик сейчас, мол, освободится.
- Людовик - это прозвище Степняка?
- Нет, ты что! Степняк - это хозяин, а Людовик - Люда, моя одноклассница. Главный редактор, - и тут на него пролилась трогательная песнь о дружбе Гриши, Лизы и Люды с первого класса (как жизнь их разводила и сталкивала, а вот сейчас прижала друг у другу с необыкновенной силой в редакции газеты).
- А кто мне аванс выдаст?
- Гриша прикажет, насчет этого не волнуйся. Деньги у Григория Степанова есть. Он ведь еще в школе стал комсомольским деятелем, так что сам понимаешь... все мы родом из детства.
- Все мы уроды из детства, - бухнул Гамлет, но поймал останавливающий взгляд Елизаветы: мол, понимаю, ты про комплексы - у всех они из детства (тут в ее взгляде словно проплыла целая картина симпатичных большеголовых и большеглазых уродцев с разными комплексами), но если ты меньше будешь ляпать здесь такого, больше сможешь заработать для своей семьи. "А ты все такая же: золотой характер, бесконечный парламентер", - подумал он. А услышал следующее:
- Тем более что Степняку "рыба" нужна! По гороскопу. Вот мы про тебя и вспомнили.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12


А-П

П-Я