https://wodolei.ru/catalog/unitazy/Duravit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я едва успел закрыть глаза. Поднеся фонарь к моему лицу, они пристально разглядывали меня.
– Ну видишь, крепко спит. Это тебе, Котакэ-сан, показалось, что в кладовой горел свет.
– Нет, свет горел. Я сама удивилась, почему?..
– Ты сегодня говоришь невесть что. Кому вообще известно про существование этой кладовой? Никому, кроме Будды.
– Нет, там точно кто-то был. Когда мы выключили фонарь, кто-то прошмыгнул мимо.
– Опять ты о своем! Давай не будем будить Та-цуя, поговорим в другом месте.
И старухи заковыляли по длинному коридору в свои комнаты.
Четвертая жертва
Безотлагательные дела и вопросы, требовавшие незамедлительного ответа, сыпались на меня как из рога изобилия.
Прежде всего, следовало отыскать потайной ход. А также решить кучу загадок: зачем Коумэ и Котакэ, крадучись, глубокой ночью ходили в кладовую? Для чего им понадобилось проникать в гостиную, где я спал? Кто еще приходил сюда, когда здесь ночевал Хэйкити? И все обдумать, проверить, разыскать я должен был самостоятельно и втайне от всех. Ведь даже Харуё, мне кажется, ничего не знает ни о каком потайном ходе.
Но в эту ночь я был не в состоянии ни обдумывать что-либо, ни тем более действовать. На меня навалилась каменная усталость, возможно, еще действовало снотворное. Как только Коумэ и Котакэ ушли, я заснул мертвецким сном.
С утра голова у меня гудела, соображал я с трудом. Руки и ноги будто налиты свинцом, во всем теле ощущалась слабость. А мысль, что сегодня снова могут нагрянуть полицейские, приводила меня в ужас.
Но расслабляться я не должен. Тем более что сегодня у меня важная встреча с настоятельницей женского монастыря Байко, у которой, по-видимому, и в самом деле есть важная информация, имеющая ко мне непосредственное отношение. Не знаю, пригодится ли она мне, но получить ее необходимо.
Если здесь появятся сыщики, мне не удастся вырваться, поэтому я решил отправиться в монастырь сразу после завтрака.
Не успел я встать с постели, как вошла Харуё. Вчерашнее неожиданное приглашение бабушек, по всей видимости, насторожило ее. Взглянув на меня, она немного успокоилась.
– Только что проснулся? Как самочувствие?
– Спасибо, все в порядке. Извини, что заставил тебя волноваться вчера.
– А цвет лица у тебя все-таки плохой. Не стоит мучить себя, принимать все так близко к сердцу.
– Да, ты права. Постепенно свыкнусь, оправлюсь, так что не беспокойся.
Я решил не рассказывать Харуё о вчерашнем, здоровье у нее и так слабое, да к тому же она очень переживает за меня, непростительно было бы еще больше волновать ее.
– Что сегодня с бабушками? Спят до сих пор. Не будем ждать, позавтракаем без них, – предложила Харуё.
Во время завтрака я расспрашивал ее о Банкати. Надеюсь, читатели помнят, что Банкати – искаженное название местечка Убагаити, но поскольку все говорят «Банкати», я и далее буду употреблять это название.
Харуё удивили мои вопросы. И тогда я решил все-таки вкратце рассказать ей о вчерашних событиях и предстоящей встрече с Байко. Сестра слушала меня, широко раскрыв глаза.
– Идешь в монастырь на встречу с Байко-сама? Интересно, что она собирается тебе рассказать?
– Представления не имею. Но я хочу знать обо всем, что касается меня. Боюсь, полиция помешает мне, поэтому хочу удрать до их приезда.
– Ну что ж, иди, конечно. Н-да… Странно… Что монахине Байко известно о тебе?
В голосе Харуё слышались нотки беспокойства. Тем не менее я решил поинтересоваться, что собой представляет Байко. Узнал я примерно следующее.
Когда и почему Байко приняла постриг, Харуё не знает, но сколько помнит себя, столько помнит и монахиню по имени Байко. Родом она из этой же деревни, весьма образованна и прекрасно справляется со своими обязанностями. В отличие от безумной Мёрэн, «монахини с крепким чаем», к Байко все относятся с уважением и доверием, даже такие почтенные люди, как настоятель храма Мароодзи господин Чёэй.
– Все-таки очень интересно, что хочет сообщить тебе Байко-сама?
Похоже, Харуё не хотелось, чтобы я встречался с госпожой Байко, что-то беспокоило ее. Но скромная и застенчивая сестра отговаривать меня, конечно, не стала. Позднее я пожалел об этом. Если б сестра уговорила меня отказаться от встречи, я был бы избавлен от очередного кошмара…
Примерно в девять утра я вышел из дому. Как вы помните, семью Тадзими называют Восточными барами, потому что дом наш расположен в восточной части деревни. А район Банкати с монастырем Кэйсеин находится на западной окраине. Иными словами, до монастыря надо пройти около двух километров. Мне хотелось остаться незамеченным, и я выбрал дорогу позади холмов.
Было третье июля, погода стояла превосходная, на ветвях деревьев весело щебетали птички, подо мной простирались поля с зеленеющими ростками риса. На каждом шагу попадались лениво дремавшие на солнышке быки и коровы.
Ходьбы было не более получаса. Впереди показалась внушительных размеров усадьба. Это дом Номуры, которого в деревне величают Западным барином. По богатству семейство Номура уступает нам, но сама усадьба, огромный амбар во дворе, конюшня и другие строения на порядок лучше близлежащих домов. Где-то тут, рядом с усадьбой, живет Мияко со старушкой, также приехавшей из Токио.
«А вдруг Мияко встретится по дороге?» – думал я, проходя мимо усадьбы.
Раздавшийся внезапно визгливый крик напугал меня до полусмерти.
– Эй! Ты куда?!
С обочины на дорогу выскочила монахиня Мёрэн и преградила мне путь. Я вздрогнул и почувствовал, что ноги не повинуются мне. Мёрэн тащила какую-то тяжесть; увидев меня, она бросила ее и выпрямилась во весь рост.
– Возвращайся! Иди назад к себе! Уходи! Уходи! Сиди у себя в Восточном доме и не вылезай из него! Ни шага по деревне! Куда бы ты ни пошел, за тобой тянется кровавый след! Кого ты сейчас идешь убивать?!
За безобразной заячьей губой открылись выпирающие вперед кривые желтые зубы. Я с трудом сдерживал переполнявшую меня ярость. С ненавистью взглянув на нее, я хотел прошмыгнуть мимо, но она попыталась преградить мне путь своим объемным баулом: я делал шаг направо – и она туда же, я налево – и она налево. Со стороны могло показаться, что мы просто валяем дурака.
– Не пущу! Не пущу тебя! И шага не пройдешь вперед! Уходи! Возвращайся в свою Восточную усадьбу! Собирай свои вещи и уматывай из деревни!
Усталость и недосыпание не оставили и следа от моей обычной сдержанности. Волна гнева снова захлестнула меня. Я схватил Мёрэн и с силой отшвырнул ее в сторону. Она отлетела к забору, шлепнулась об него задом. Что-то загремело в ее бауле.
Мне все-таки удалось напугать эту безобразную старуху, на время она потеряла дар речи, только губы дрожали. Затем разрыдалась и принялась что есть мочи орать;
– Убийца!.. На помощь! На помощь!! Он хочет убить меня! Помогите!!!
Из усадьб выскочили несколько парней и подбежали к нам. Они смотрели на меня так, что я похолодел. «Все, это конец», – пронеслось в голове.
– Эй, слушайте все! Схватите этого типа и отведите в участок. Он хотел убить меня! А! А! Как больно… Ой, болит.,. Этот негодяй пытался убить меня!,.
Парни молча окружили меня плотным кольцом. Сторонний наблюдатель решил бы, что мы сейчас запрыгаем в хороводе. Но, как вы понимаете, мне было не до танцев. Из-под мышек катились струйки пота.
Я не считаю себя трусливым, но сейчас отдавал себе отчет в том, что попал в руки людей, ничего не воспринимающих, не способных внять никаким доводам, а в мире нет ничего страшнее невежества и бескультурья. Я понимал, что обречен.
Я был не в состоянии вымолвить ни слова, язык онемел, из горла вырывался только хрип.
Между тем парни окружали меня все плотнее. Старуха монахиня, не переставая рыдать, громко вопила. Я был в буквальном смысле загнан в угол. И в этот момент кто-то выскочил из дома Номуры.
К моему великому счастью, то была Мияко.
Одного взгляда хватило ей, чтобы разобраться в обстановке. Она мгновенно подбежала к нам и стала позади меня:
– Что происходит? Что вы собираетесь делать с этим человеком?
Один из парней шевелил губами, но я не смог разобрать, что он промямлил.
Мияко тоже ничего не поняла. Повернув меня к себе лицом, спросила:
– Тацуя-сан, что происходит?
Я в двух словах объяснил ей ситуацию. Она нахмурилась:
– Так и знала, что этим обернется… Как я понимаю, виновата монахиня. Ну что, – обратилась она к молодым людям, – надеюсь, вы тоже все поняли? А если поняли, то возвращайтесь к своим делам!
Парни переглянулись, недоуменно пожали плечами и лениво направились к черному ходу дома. Кто-то из них ехидно показал язык. «Монахиня с крепким чаем», поняв, что лишилась поддержки, видимо, испугалась и собралась убежать. Она все еще, как ребенок, плакала навзрыд.
Мияко, вздохнув с облегчением, засмеялась ей вслед:
– Что же это вы тут устроили? Я даже испугалась сначала… А вы куда направляетесь, Тацуя?
Мое короткое объяснение заставило ее нахмуриться.
– О чем же она собирается поведать вам? – задумчиво проговорила Мияко и, немного подумав, добавила: – Сделаем так: я провожу вас до монастыря Кэйсеин. Не волнуйтесь, к Байко-сама вы зайдете один, я подожду на улице. Но до монастыря пойдем вместе, а то мало ли что еще может произойти по дороге…
Не буду скрывать, присутствие Мияко придавало мне духу, и я был очень благодарен ей.
Монастырь Кэйсеин находился не слишком далеко от усадьбы Номуры. Вообще говоря, этот женский монастырь более всего напоминал барак из отдельных келий. Обычный дом с соломенной крышей за плетеной оградой. Короткая дорожка вела от ворот к порогу, более высокому, чем обычно, с зарешеченными сёдзи вместо двери. Слева от порога опоясанные открытой верандой две комнаты. Раскрытые ставни. Недавно переклеенные сёдзи сияли чистотой. В маленьком аккуратном дворике росло всего одно деревце – клен.
Меня удивило, что в комнате горит свет, ведь день сегодня солнечный. Я поднялся на порог, раздвинул сёдзи, позвал хозяйку, но ответа не последовало.
Окликнув Байко-сама еще два-три раза и не дождавшись ответа, я вошел в комнату – и меня словно ледяной водой окатило, я застыл на пороге, не в силах двинуться с места. В маленькой комнатке ничком лежала на полу настоятельница Байко, вокруг нее чернели на татами пятна, у изголовья постели валялся принесенный из дома Тадзими поднос.
От этого зрелища у меня задрожали колени, пересохло в горле, в глазах потемнело.
«Куда бы ты ни пошел, за тобой тянется кровавый след!» – этот вопль «монахини с крепким чаем» молнией пронзил мой мозг.
«Очередное убийство», – была моя следующая мысль.
Не помню, как я вышел за ворота. Мияко сразу же подскочила ко мне:
– Что-то случилось? Вы такой бледный…
– Байко-сама мертва, – с трудом выговорил я. По прошествии некоторого времени я нашел в себе силы вернуться вместе с Мияко в дом и объяснить ей, что эта последняя смерть абсолютно такая же, какая постигла деда Усимацу, брата Куя и священника Кодзэна из храма Рэнкоодзи. Как и у всех предыдущих, на губах Байко остались сгустки застывшей крови.
Мы с Мияко, совершенно потерянные, беспомощно смотрели друг на друга. Тут я увидел около подноса обрывок бумаги и поднял его.
Это был листочек, вырванный из записной книжки. На нем жирными иероглифами было начертано следующее:
Близнецы-криптомерии: криптомерия Коумэ и криптомерия Котакэ.
Торговцы лошадьми: Усимацу Игава и Китидзо Катаока.
Местные богачи: Восточный дом – Куя Тадзими, Западный дом – Сокити Номура.
Священники: Чёэй из храма Мароодзи и Кодзэн из храма Рэнкоодзи.
Монахини: Мёрэн, «монахиня с крепким чаем», и Байко, монахиня из местечка Убагаити.
Из приведенных имен красной чертой были подчеркнуты следующие: «криптомерия Котакэ», «торговец лошадьми Усимацу Игава», «Куя Тадзими», «Кодзэн из храма Рэнкоодзи», «Байко, монахиня из местечка Убагаити».
Страшный жребий
– Н-н-н-у… Эт-то ч-черт з-з-знает ч-что! – с трудом, сильно заикаясь, произнес кто-то. – Э… это… в этом оббъяснение м~м-мотивов всех уб-бийств.
По голосу непонятно было, то ли говорящий изумлен, то ли рад, то ли просто возбужден. Он непрерывно почесывал свою лохматую голову, словно у него был тик. Читатели уже, надо думать, догадались, что эти слова принадлежат невзрачному, но знаменитому сыщику Коскэ Киндаити.
– Черт!! – прищелкнув языком, выругался инспектор Исокава.
Оба сыщика замолчали, не отрывая глаз от странички записной книжки.
Коскэ Киндаити снова принялся чесать голову, заметно было, что у него дрожат колени.
Глаза полицейского инспектора Исокавы едва не выскочили из орбит, всматриваясь в текст. Рука, державшая листок, тряслась, как у алкоголика, вены на вспотевшем лбу вздулись.
Я тупо уставился на них, чувствуя себя словно с тяжелого похмелья. Меня тошнило, голова кружилась, в глазах мелькали какие-то точки. Я почти ничего не видел и не слышал, мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Но в то же время мне безумно хотелось убежать, не важно куда.
Описанная сцена имела место вскоре после того, как мы с Мияко обнаружили труп Байко и листочек из записной книжки.
Эта череда убийств привела меня в такое состояние, что я просто ничего не соображал. Что до Мияко, то она, будучи просто свидетельницей происшествий, достаточно быстро овладела собой. Она позвала людей и послала их в администрацию деревни.
К счастью, там оставались на ночь инспектор Исокава и еще несколько сыщиков. Выслушав сообщение, они немедленно направились в монастырь; Коскэ Киндаити присоединился к ним по дороге, он гостил в Западном доме.
Мияко быстро и толково рассказала о случившемся и показала найденный у постели листочек. Сыщики были ошеломлены. Еще бы! Листочек бумаги мог внести хоть какую-нибудь ясность в нескончаемую цепь происходившего.
Близнецы-крилтомерии: криптомерия Коумэ и криптомерия Котакэ.
Торговцы лошадьми: Усимацу Игава и Китидзо Катаока.
Местные богачи: Восточный дом – Куя Тадзи-ми, Западный дом – Сокити Номура.
Священники: Чёэй из храма Мароодзи и Кодзэн из храма Рэнкоодзи.
Монахини:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я