В восторге - сайт Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

- Может быть, он и бедного Гарольда знал.
- Да, он встречался с ним и очень хорошо его помнит. Он говорит, что был потрясен известием о его смерти.
Миллисент села и принялась натягивать свои черные перчатки. Миссис Скиннер показалось странным, что она никак не отозвалась на слова Кэтлин.
- Кстати, Миллисент, - сказала она. - Куда-то исчез портрет Гарольда. Ты его не брала отсюда?
- Да, я его взяла и спрятала.
- Казалось бы, для тебя должно быть приятнее иметь его перед глазами.
Миллисент и на этот раз промолчала. Положительно несносная привычка.
Кэтлин, слегка повернув голову, в упор посмотрела на сестру.
- Миллисент, зачем ты нам сказала, что Гарольд умер от лихорадки?
Вдова не шевельнулась и не отвела глаз, но по ее желтоватому лицу медленно разлилась краска. Она по-прежнему молчала.
- Что означает твой вопрос, Кэтлин? - с недоумением спросил мистер Скиннер.
- Епископ говорит, что Гарольд кончил самоубийством.
У миссис Скиннер вырвался возглас испуга, но муж сделал ей знак не вмешиваться.
- Это правда, Миллисент?
- Правда.
- Почему же ты нам не сказала?
Миллисент помедлила с ответом. Она вертела в пальцах брунейскую медную фигурку, которую взяла со столика. Это был тоже подарок Гарольда.
- Я думала, для Джоэн лучше, если все будут считать, что ее отец умер от лихорадки. Мне не хотелось, чтобы она знала.
- Ты поставила нас в очень неловкое положение, - заметила Кэтлин, наморщив лоб. - Глэдис Хей-вуд упрекнула меня, зачем я ей сказала неправду.Мне стоило большого труда убедить ее, что я сама ничего не знала. Каноник, по ее словам, очень обижен. Он говорит, что после стольких лет знакомства, даже дружбы, он вправе был рассчитывать на большее доверие с нашей стороны, тем более что он и венчал тебя с Гарольдом. И если, мол, мы не хотели говорить ему правду, то, во всяком случае, незачем было говорить неправду.
- Должен сказать, что в этом я с ним вполне согласен, - ледяным тоном произнес мистер Скиннер.
- Я, понятно, объяснила Глэдис, что мы здесь ни при чем. Мы говорили то, что было сказано нам.
- Надеюсь, этот разговор не помешал тебе выиграть партию, - сказала Миллисент.
- Совершенно неуместное замечание, моя милая, - воскликнул мистер Скиннер
Он поднялся, перешел комнату и стал перед холодным камином, машинально раздвинув сзади фалды визитки.
- Это касалось только меня, - сказала Миллисент. - Почему же я не имела права умолчать об этом, если считала, что так будет лучше?
- Видно, мать для тебя - чужая, раз ты даже с ней не захотела поделиться, - сказала миссис Скиннер.
Миллисент только пожала плечами.
- Нетрудно было сообразить, что рано или поздно это все равно станет известно, - сказала Кэтлин.
- А почему? Не могла же я предвидеть, что два старых попа, встретившись, не найдут другой темы для пересудов.
- Когда епископ упомянул о своем пребывании на Борнео, совершенно естественно, что Хейвуды спросили, не был ли он знаком с тобой и с Гарольдом.
- Это все разговор не по существу, - сказал мистер Скиннер. - В любом случае ты обязана была сказать нам всю правду, и мы бы тогда решили, как лучше поступить. Как юрист, могу тебе сказать, что попытки скрыть истинное положение вещей в конечном счете всегда только вредят делу.
- Бедный Гарольд, - сказала миссис Скиннер, и слезы поползли по ее щекам. - Это ужасно. Он всегда был таким внимательным зятем. Что могло побудить его к этому ужасному поступку?
- Климат.
- Я бы хотел услышать от тебя, как это случилось, Миллисент, - сказал отец.
- Кэтлин вам скажет.
Кэтлин помялась. То, что ей предстояло сказать, было и в самом деле ужасно. Казалось чудовищным, что нечто подобное могло произойти в такой семье, как их семья.
- Епископ говорит, что он перерезал себе горло.
Миссис Скиннер ахнула и в невольном порыве бросилась к своей сраженной судьбою дочери. Она жаждала заключить ее в объятия.
- Бедная моя девочка! - воскликнула она. Но Миллисент отстранилась.
- Нет, нет, мама, пожалуйста. Не выношу, когда меня трогают.
- Ну, знаешь ли, Миллисент, - сказал мистер Скиннер, нахмурясь.
Он явно не одобрял ее поведения.
Миссис Скиннер вздохнула, горестно покачала головой и, осторожно прикладывая к глазам платочек, возвратилась на свое место. Кэтлин перебирала пальцами длинную золотую цепь, висевшую у нее на шее.
- Просто нелепо, что я от подруги узнаю про обстоятельства смерти моего зятя. Мы оказались в глупейшем положении. Епископ очень ждет встречи с тобой, Миллисент; он хочет выразить тебе свое сочувствие. - Она сделала паузу, но Миллисент упорно молчала. - Епископ говорит, Миллисент куда-то уезжала с Джоэн, а вернувшись, застала бедного Гарольда мертвым на кровати.
- Каково было вынести такое потрясение, - сказала миссис Скиннер.
Миссис Скиннер снова заплакала, но Кэтлии мягко положила ей руку на плечо.
- Не надо плакать, мама, - сказала она. - У вас будут красные глаза, и это может показаться странным,
В наступившей тишине миссис Скиннер утерла слезы и после некоторого усилия овладела собой. Почему-то ей не давала покоя мысль, что на голове у нее сейчас ток с эгреткой из перьев цапли, подаренных Гарольдом.
- Я вам еще не все сказала, - снова начала Кэтлин.
Миллисент не спеша подняла голову и посмотрела на сестру твердым, но в то же время настороженным взглядом. Так смотрят, когда ожидают услышать какой-то звук и боятся пропустить его.
- Мне бы не хотелось причинять тебе боль, дорогая, - продолжала Кэтлин, - но я не сказала еще об одной подробности, которую тебе, по-моему, следует знать. Епископ говорит, что Гарольд пил.
- Боже мой, какой ужас! - воскликнула миссис Скиннер. - Как можно говорить подобные вещи! И это тебе рассказывала Глэдис Хейвуд? А что ты ей сказала?
- Сказала, что это неправда.
- Вот к чему ведут секреты, - сердито заметил мистер Скиннер. - Всегда так бывает. Чем больше скрытничаешь, тем больше даешь пищи для разных нелепых слухов, которые в десять раз хуже истины.
- Епископу в Сингапуре сказали, будто Гарольд наложил на себя руки в припадке белой горячки. Я считаю, Миллисент, что твой долг опровергнуть это - ради всех нас.
- Ужасно, что такие вещи говорят о человеке, которого уже нет в живых, - сказала миссис Скиннер. - А ведь это может очень дурно отразиться на Джоэн, когда она вырастет.
- Но откуда взялись эти разговоры, Миллисент? - спросил отец. - Гарольд был всегда так воздержан.
- Да, здесь, - отвечала вдова.
- Разве он пил?
- Как лошадь.
Неожиданность и резкость этого ответа ошеломила всех троих.
- Миллисент, как ты можешь говорить так о своем покойном муже? восклинула миссис Скиннер, всплеснув затянутыми в перчатки руками. - Я не понимаю тебя. Я вообще не могу тебя понять с тех пор, как ты возвратилась домой. Никогда бы не поверила, что моя родная дочь так отнесется к смерти своего мужа.
- Не стоит сейчас вдаваться в это, мать, - сказал мистер Скиннер. Поговорим потом.
Он подошел к окну и выглянул в освещенный солнцем садик, потом вернулся на прежнее место. Достал из кармана пенсне и, хоть вовсе не собирался надевать его, тщательно протер платком стекла. Миллисент смотрела на него, и в ее взгляде была совершенно откровенная, беззастенчивая ирония. Мистер Скиннер негодовал. Неделя труда осталась позади, и до понедельника он мог чувствовать себя свободным человеком. Хоть он и говорил жене, что это чаепитие у каноника - скучнейшая затея, куда лучше было бы спо
койно выпить чаю у себя в саду, - на самом деле он думал о предстоящем визите с удовольствием. Миссионерская деятельность в Китае интересовала его весьма отдаленно, но с епископом любопытно было познакомиться. И вот извольте! Шутка ли, оказаться впутанным в такую историю. Вдруг узнать, что твоим зятем был пьянчуга и самоубийца. Миллисент рассеянно оправляла свои белые рукавчики. Ее хладнокровие бесило его; но вместо того, чтобы сказать ей это, он обратился к младшей дочери.
- Почему ты стоишь, Кэтлин? Кажется, в комнате достаточно стульев.
Кэтлин, не говоря ни слова, пододвинула себе стул и села. Мистер Скиннер шагнул к Миллисент и остановился перед нею.
- Я, разумеется, понимаю, зачем ты сказала нам, что Гарольд умер от лихорадки. Это была ошибка, потому что рано или поздно такие вещи всегда выходят наружу. Не знаю, насколько сведения, сообщенные епископом, соответствуют фактам, но мой тебе совет рассказать нам все, и как можно подробнее, а тогда - подумаем. Раз каноник и Глэдис знают, теперь уже нет надежды сохранить дело в тайне. В такой округе, как наша, пересуды неизбежны. Но мы хотя бы должны знать всю правду, это нам поможет.
Миссис Скиннер и Кэтлин мысленно одобрили его постановку вопроса. Они ждали, что ответит Миллисент. Выражение ее лица оставалось непроницаемым; краска быстро сбежала с него, и оно было мучнисто-бледным, как обычно.
- Едва ли вам будет приятно услышать от меня всю правду, - сказала она.
- Во всяком случае, ты можешь рассчитывать на наше понимание и сочувствие, - важно произнесла Кэтлин.
Миллисент искоса глянула на сестру, и тень усмешки скользнула по ее плотно сомкнутым губам. Потом она медленно обвела взглядом всех троих. Миссис Скиннер показалось, что она смотрит на них так, словно перед ней три портновских манекена. Она как будто существовала в каком-то другом мире, совершенно отдельно от них.
- Как вам известно, я вышла за Гарольда не по любви, - сказала она задумчиво.
Миссис Скиннер уже собралась запротестовать, но ее удержало движение мужа, едва заметное, но достаточно красноречивое для нее - недаром они были женаты столько лет. Миллисент продолжала. Она говорила ровным голосом, не спеша, почти не меняя тона.
- Мне шел двадцать восьмой год, и других женихов у меня не было. Ему, правда, было уже сорок четыре, и мне казалось, что это очень много, но он ведь занимал хорошее положение, верно? Едва ли я могла рассчитывать на лучший случай.
У миссис Скиннер опять навернулись было слезы, но она вовремя вспомнила о файфоклоке.
- Да, теперь я понимаю, почему ты убрала отсюда фотографию, - сказала она скорбным голосом.
- Мама, я прошу вас! - воскликнула Кэтлин. Фотография была сделана, когда Гарольд только что стал женихом Миллисент, и вышла очень удачной. Миссис Скиннер всегда находила Гарольда видным мужчиной. Он был высок ростом, массивного телосложения, пожалуй, несколько склонен к тучности, но неизменно подтянут; в общем, у него была, что называется, представительная внешность. Правда, он тогда уже был лысоват, но мужчины теперь лысеют рано; кроме того, он сам говорил, что топи - ну, знаете, эти тропические шлемы очень портят волосы. Он носил маленькие черные усики, и лицо у него было совсем коричневое от загара. Его лучшим украшением были глаза - большие, карие, такие же, как у Джоэн. Он был интересным собеседником. Кэтлин называла его речи напыщенными, но миссис Скиннер с ней не соглашалась, считая, что мужчине к лицу апломб; когда же она заметила (а заметила она очень скоро), что Гарольду нравится Миллисент, это окончательно расположило ее в его пользу. Он всегда был предупредителен с миссис Скиннер, а она делала вид, будто ей крайне интересны его рассказы о подведомственном ему районе и об его охотничьих подвигах. Кэтлин говорила, что он о себе чересчур высокого мнения, но миссис Скиннер принадлежала к поколению, безоговорочно принимавшему на веру преувеличенное мнение мужчин о себе. Миллисент очень скоро поняла, куда дует ветер, и хотя она ничего не говорила матери, для той было ясно, что если Гарольд сделает предложение, он не встретит отказа.
Гарольд гостил у общих знакомых, которые прожили на Борнео тридцать лет и очень хорошо отзывались о тамошних условиях. По-видимому, ничто не мешало замужней женщине вполне сносно устроить там свою жизнь; детей, конечно, пришлось бы отправлять на родину, как только им исполнится семь лет; но так далеко вперед миссис Скиннер не считала нужным загадывать. Она пригласила Гарольда на обед, сказала ему, что к чаю они всегда дома. Дела, как видно, еще не торопили его, и когда разговор зашел о том, что он чересчур загостился у своих друзей, последовало радушное приглашение провести неделю-другую в доме у Скиннеров. К концу этого срока Гарольд уже был женихом Миллисент. Свадьбу отпраздновали очень пышно, молодые провели медовый месяц в Венеции и затем отбыли на Восток. Миллисент писала из каждого порта, куда заходил пароход. Судя по всему, она была счастлива.
- Меня очень любезно встретили в Куала-Со-лор, - рассказывала она. Куала-Солор был главный город провинции Сембулу. - Мы остановились у резидента, и все наперебой приглашали нас на обеды. Раз или два я слышала, как мужчины предлагали Гарольду выпить, но он отказывался, говоря, что он теперь человек женатый и начал новую жизнь. Я не понимала, почему все смеются. Миссис Грэй, жена резидента, не раз говорила о том, как все тут рады, что Гарольд женился. Очень уж тоскливо одному, без семьи, в отдаленных административных пунктах. Когда мы уезжали из Куала-Солор, миссис Грэй попрощалась со мной таким тоном, что я невольно была озадачена. Она словно бы торжественно вверяла Гарольда моим заботам.
Все трое слушали молча. Кэтлин не отрывала глаз от бледного, бесстрастного лица сестры; мистер Скиннер смотрел на противоположную стену, увешанную крисами, парангами и другим малайским оружием; у этой стены сидела на диване его жена.
- Только когда я снова попала в Куала-Солор полтора года спустя, мне стала ясна причина этого непонятного поведения. - Миллисент издала горлом странный сдавленный звук, точно отголосок презрительного смешка. - Я узнала многое, о чем не догадывалась раньше. Гарольд в тот раз приезжал в Англию специально, чтобы жениться. На ком жениться - это особой роли не играло. Помните, мама, как мы из кожи вон лезли, чтобы не упустить его? Можно было не тратить столько усилий.
- Не понимаю, о чем ты говоришь, Миллисент, - сказала миссис Скиннер обиженным тоном; намек на какие-то интриги не понравился ей. - Я сразу увидела, что он в тебя влюблен.
Миллисент пожала своими массивными плечами.
1 2 3 4


А-П

П-Я